Янина Логвин – Мы над океаном. Книга 1 (страница 5)

Не удивительно, почему на меня вокруг все так таращатся.

— Ч-что?

Я настолько удивлена, что теряюсь от услышанного. Поверить в это настолько же сложно, насколько больно. Что бы ни произошло, но Шон не мог такое сказать. Нет, не верю. Я не заслужила от него такой ушат гадости.

Но даже если не он это сказал, то он точно все это слышал, и от этой мысли становится по-настоящему противно.

— Вот стерва! — пораженно выдыхает Эмбер, уходя в своей догадке еще дальше меня. — Эта Хардинг свихнулась от своей безнаказанности. Это же подло!

— Фу, Джейк! Я была о Рентоне лучшего мнения! — Триша тоже возмущена и даже встает со скамейки, позабыв о еде. — Немедленно скажи всем, что у Эшли все в порядке с гигиеной! — требует, выставив руку в сторону его друзей за соседним столиком. — Это у Кейт не все в порядке с головой! Завистливая задница! Как жаль, что у нас не средние века, и я не могу вызвать эту змею на бой, я бы ее от души поколотила!

Парням за соседним столиком не все ясно из нашего разговора, но они со смешками наблюдают за происходящим, и Джейк усаживает подругу на скамейку. Обнимает ее и успокаивает — с темпераментом Дженкинс еще надо уметь справиться!

— Успокойся, Триша. Говорю же: бред. Никто в эту чушь не верит, не беспокойся!

— В какую еще чушь? О чем спор? Я что-то пропустил?

К столику с подносом в руках подходит темноволосый Закари, и я подвигаюсь, давая Бэйкеру возможность сесть на одну скамейку со мной и Коуч.

— Эшли моют косточки, — объясняет парню Эмбер. — Используя грязные приемчики. Ты ничего об этом не слышал?

— Нет.

Закари, как всегда, в очках и даже на ланче собран и сосредоточен, и Эмбер не может удержаться от шпильки:

— Господи, ты идеален, Зак! И точно из другой Вселенной. Раскрой секрет, как можно быть пофигистом в хорошем смысле этого слова? Неужели тебя никогда и ничего не способно вывести из равновесия?!

Я думаю, Закари это хорошо известно и тому есть свои причины. Но он только пожимает плечами:

— Каждый слышит то, что хочет. И не слышит то, чего не хочет. Вот и весь секрет. Их просто нет, — кивает подбородком в сторону показавшихся во дворике Шона в обнимку с Кейт. — Разве ты не видишь, Эш, — обращается ко мне, почувствовав, как я замерла. — Там пустое место!

Не вижу. Пока еще нет. Словам друга поверить сложно, когда перед тобой твоя сводная сестра идет в обнимку с твоим парнем так уверенно, словно это не они растоптали мое сердце.

Поправочка. С твоим бывшим парнем, за одно лето превратившимся из близкого человека в незнакомца.

Кейт недаром прошлые выходные провела в дорогом спа-салоне, посетив парикмахера и косметолога. Ее волосы отливают свежим оттенком блонда, макияж излишне ярок для школьного дня, а короткая юбка смело открывает длинные загорелые ноги капитана команды чирлидерш. Со светловолосым и широкоплечим Шоном, сияющим от собственной значимости, они выглядят под стать друг другу и остается только удивиться, как я раньше не замечала у Рентона такого пафоса в походке и перекошенной ухмылки плейбоя на симпатичном лице.

Так стоит ли удивляться тем слухам, которые эта парочка обо мне распустила?

Не вижу. Я их не вижу!

Я бы очень хотела никогда не видеть и не чувствовать ту слабость, что сейчас пробила мою броню. Но у слов есть сила, а у лживых слов — способность глубоко ранить душу, и на секунду я едва не теряю над собой контроль.

Кейт с Шоном проходят по дворику в окружении своей свиты друзей, и шумно рассаживаются за центральным столиком, за которым принято сидеть исключительно популярным личностям школы, а я опускаю взгляд.

Пустое место, Заккари прав. Они ничего для меня не значат. Жизнь продолжается. Солнце все так же всходит на востоке, день сменяет ночь, а люди…

Иногда некоторые из них теряют оболочку и собственную значимость для других, растворяются в трехмерном пространстве до ничего не значащих физических частиц. И если мне не под силу стать невидимкой, то мне под силу не замечать их.

Никто и никогда не узнает, что Шон мне говорил. А я забуду. Оказывается, у чувств, если они ненастоящие, как и у продуктов, есть свой срок годности. Пора все окончательно выбросить на свалку!

Тяжелый вздох не удается скрыть, и Зак негромко говорит:

— Не стоит, Эшли. Он просто не оправдал твоего доверия. Ничего, с этим можно жить, со мной тоже такое случилось когда-то.

— Правда?

Мы вместе смотрим на парочку, и он подтверждает:

— Правда. Если трава вянет, на ее месте всегда вырастает новая. Нужно просто вырвать с корнем все сорняки и посеять новые семена.

Глава 4

У Заккари мама кореянка, а отец — американец. У парня интересная внешность и совершенно точно оригинальный ум. Я не раз удивлялась его способности смотреть на очевидные вещи особенным взглядом.

— Неужели корейская мудрость? — догадываюсь.

Зак делает вид, что задумался и важно поправляет очки. Коротко хмыкнув, придвигает ко мне тарелку с пастой.

— Хм, возможно. Но, думаю, что скорее моя личная философия.

— И что же из нее следует?

— Только то, что тебя выбросило из зоны притяжения Шона и ты снова свободна. Неужели не чувствуешь, Эшли? Мир не замкнулся, он стал шире!

— Но про подмышки — это было тупо! — возмущается Эмбер. — И подло! Слышал бы ты эти глупости, Зак! Такое впечатление, что мы вновь оказались в средней школе, где девчонкам запускали сверчков в волосы, а мальчишкам по задницу выдавливали горчицу из тюбика и предлагали туалетную бумагу. Но в двенадцать лет это хотя бы было смешно!

— Кстати, хорошая идея — насчет горчицы, — наставляет палец на Эмбер Триша и обещает: — Мы с тобой еще поговорим на эту тему, девочка!

Заккари уже открыл свой соус и обмакнул в него кусочек курицы, но прежде чем его проглотить, считает нужным ответить:

— Низкие люди всегда совершают низкие поступки — это простейшая производная их исходной формы. Что здесь удивительного? Вот если наоборот, тогда да, можно и удивиться. Но так за редким исключением не бывает. Так что верить подобным слухам — это не уважать себя.

Заккари все-таки сует курицу в рот и заканчивает мысль:

— Но если попытаться выжать из этого пользу, то я считаю, Эш, что такие моменты закаляют характер и делают из обычного человека «СЛ».

Джейк есть гамбургер, запивая его молоком и едва не давится.

— Чего? Бэйкер, расшифруй. Снова твои газетные ребусы?

Зак любит подогревать интерес читателей «Ellison News» вопросами и загадками, но кажется мне, что не на этот раз.

— Нет, все гораздо проще, Финли. Сильной личностью. Человеком, способным управлять своей волей — высшей функцией разума.

Но это все еще непонятно, и Джейкоб фыркает:

— Где ты это вычитал? В научном журнале? Что за фигня, чувак?

— Сам придумал. Видишь буквы? — Заккари вытирает руки салфеткой, расстегивает и отворачивает вверх манжету рубашки. Показывает свое запястье с внутренней стороны, и мы все видим на нем татуировку, которой еще весной там не было. Две буквы «S.P.»[1] — небольшие и аккуратные.

— Когда мне плохо, — неожиданно признается парень, — я просто смотрю на них и это помогает собраться.

У Зака раскосые глаза, доставшиеся ему от матери, и черный взгляд. На миг в нем что-то мелькает, но он тут же это «что-то» прячет поглубже. Как ни в чем не бывало застегивает рубашку и возвращается к обеду. А вот Джейка его признание неожиданно задевает.

— То есть ты хочешь сказать, что набил под кожу эти буковки и решил все проблемы? Вот так просто?

Бэйкер легко пожимает плечами, взглядывая на приятеля.

— У каждого свой Бог, Финли, и своя мотивация. Моя мотивация состоит из десяти пунктов саморазвития. Ты ошибаешься, это совсем не просто, но я так решил для себя и не намерен отступать.

— Назови хотя бы два, чтобы я понял, чем ты болен, чувак. Потому что, когда мне плохо, я предпочитаю действовать, а не жевать сопли!

Это все еще дружеский вызов, и Заккари охотно на него идет.

— Хорошо, Финли. Например, защита личных границ. Ты уверен, что способен отстоять свои?

— Конечно!

— И сумеешь отказать Рентону, если он захочет пригласить тебя на вечеринку? Я слышал, он собирает у себя «Беркутов» в эту субботу. Ведь ты пойдешь?

— Что? — услышав о новости, Триша отрывается от своей лепешки тако и напрягается. Отодвинув в сторону открытый пакет с соком, поворачивается к своему парню. — Джейк, скажи, что ты не пойдешь, — требует. — Ты же сам говорил, что играющая десятка вас не принимает всерьез. Что тебя достали их насмешки!

Финли колеблется секунду, но вдруг хмурится.

— Ты не понимаешь, Триш. Это может быть важно для команды. Я просто не успел тебе сказать.

— Так же важно, как было в прошлый раз? Когда вы у Мейсона напились какой-то дряни и голыми прыгали в бассейн? Что с тобой, парень? Ты же это все терпеть не можешь.