Янина Логвин – Ботаники не сдаются (страница 2)
Кажется, я смогла удивить не только себя, потому что девчонки недоверчиво переглянулись.
– Интересно как?
– Два месяца и любой парень из университета сам, по своему желанию, поцелует меня на ваших глазах, – сказала твердо.
– Просто так?
– Нет, не просто. Как свою д‑девушку, – ну вот, голос все‑таки дрогнул. Я хоть сама‑то в это верю?
– Любой? – «Мисс университет» хищно улыбнулась. – Тебя? Скучную ботаншу?
Подруги снова удивленно переглянулись.
– Девочка, а не слишком ли ты смелая для вызова?
– Да ладно тебе, Снежанка! – одернула высокая «Мисс университет». – Какая разница, если в итоге именно мы ее и проучим!
Еще посмотрим, кто кого проучит!
– Да, любой. Просто назовите имя. Но у меня есть условие, – нашла нужным сказать. – Никто о нашем споре не должен знать до окончания срока. И, если выиграю я, то…
– Что? Что ты хочешь, если выиграешь?
– То вам придется сдать доклады по квантовой физике Белоконеву с Крокотухой. Всем троим и перед всем курсом.
– Чего?! – девчонки возмутились. – Ты шутишь? Совсем спятила, заучка?!
– Ни капельки. А вы? Что, струсили?
Уступать не хотелось. Ни за что не хотелось! Я стояла одна перед тремя расфуфыренными красотками и понимала: уж если сейчас ввяжусь в спор, я должна победить!
Снежана с подругами рассмеялись.
– А если ты проиграешь? Ка‑а‑атенька!
Да, что будет, если я проиграю?
– Тогда… – я сжала пальцы в кулаки и, все‑таки, произнесла это: – Тогда я уйду из университета. Совсем!
Сказала, а у самой коленки подломились. А как же магистратура, аспирантура и докторантура?! Как же мое светлое будущее ученого и пространственно‑временные коридоры?!
– Пожалуй, девочки, нам стоит согласиться! Мне нравится ее предложение! Так, что насчет парня, Уфимцева? Может быть, ты ждешь, что мы выберем для тебя прыщавого ботана?
Ох, что‑то мне подсказывает, что именно так они и поступят. Вот будет весело, когда два ботана на глазах у всего университета припадут друг к другу в страстном поцелуе. Оборжаться!
Но ответила им:
– Мне все равно, я не собираюсь проигрывать.
Девчонки пошушукались и рассмеялись.
– Не бойся, Уфимцева, это было бы слишком просто. А ты ведь у нас девочка уникальная. Почти что гений! – вот только на довольных лицах легко читалось, что они на самом деле обо мне думают. – Тебе определенно нужен самый лучший парень!
И?
– Иван Воробышек, знаешь такого? Оцени, какие мы добрые! Вот и посмотрим, как твоя наука поможет его завоевать!
Знала ли я Ивана Воробышка? Конечно, да. Даже я знала. Первый красавчик университета и любимчик девчонок. Бабник, каких поискать. Завидный парень во всех отношениях. Если честно, почти недосягаемая цель. Но имелось одно веское, железобетонное «но»: я совершенно не вписывалась в круг его симпатий. Абсолютно! Этот парень вряд ли вообще имел представление о том, что я существую!
Ой, кажется, Катя проиграет.
– Кто? – я побледнела. Клянусь, это было слишком жестоко. – Во‑воробышек?
– Он самый! Что, ботанша? Передумала спорить?
Интересно, если я сейчас откажусь, они ведь забудут о нашем споре? Ну, о том, чем я тут хвасталась? Два месяца, поцелуй и все такое? В нашем возрасте у многих случаются моменты недопонимания. Не высмеют же они меня перед всем университетом? А вдруг я и правда погорячилась?
– Я…
– Еще как расскажем! – ну вот, так и знала, что у меня все на лице написано. – Уверены, всем будет интересно узнать, какая ты у нас самоуверенная секси, будущая гордость страны!
– Ну, не расстраивайся, Уфимцева, – погладила меня по плечу девчонка с розовыми прядями в длинных волосах. – Никто не обещал, что будет легко. Ты проиграешь, мышь, и мы больше никогда тебя не увидим. Таких выскочек, как ты, надо проучивать, понимаешь? Только так и выживают сильнейшие. Ничего личного, закон джунглей.
Вот же грымзы. Стоят, улыбаются. И как я только могла подумать, что погорячилась?!
– Нет, не понимаю! Что я вам сделала?
Сбросив с себя руку розоволосой, шагнула было к выходу, но меня остановили.
Крепкие пальцы «Мисс университет» впились в плечо и развернули к девушке – красивой, высокой брюнетке со стильной стрижкой «каре».
Ай, больно! Если она так же крепко впивалась ногтями в своих конкурентов на пути к победе в конкурсе красоты, тогда понятно как она ей досталась.
– Два месяца, запомни, Уфимцева, и ни днем больше! – окрысилась брюнетка. – Или мы превратим твою жизнь в университете в настоящий ад!
Что ж, вызов принят. И правда: шутки в сторону! Одно не учли красотки. Они связались не просто с заучкой‑ботаншей (на самом деле я ничего и никогда не зубрила, с моей памятью мне это не требовалось). Они ввязались в спор с девчонкой‑вундеркиндом, которая уже в четыре года научилась читать и писать. И когда поняла, сколько знаний скрывают в себе книги, читала быстро, жадно и много. О‑очень много! Да я сама была ходячей энциклопедией! И сейчас с легкостью выудила из памяти необходимые знания о болевых точках на теле человека. И раз уж не могла похвастаться силой как следует, постаралась сконцентрировать эту силу в двух пальцах. Нашла локоть Снежаны и больно сдавила на нем срединный нерв, освобождая плечо из захвата. Девушка охнула и изумленно разжала пальцы.
Работает! Честное слово, папа бы мною гордился!
– Два месяца, и ни днем больше! – холодно произнесла. – И лучше бы вам, девочки, подготовить доклады заранее, чтобы не выглядеть перед всем университетом смешно! Квантовая физика, это вам не «Модный приговор», советую восполнить элементарные пробелы в науке. Уж я постараюсь уговорить Крокотуху вас выслушать! И, к вашему сведению, серая мышь в курсе, что такое мода. Мода – это система выбранных ценностей и прославления их в обществе, а общество и ценности у каждого свои! Будет вам Воробышек! С перышками на блюдечке!
Сказала и хлопнула дверью. Тадах! Только штукатурка посыпалась.
Вот так все и произошло. И теперь я мчалась по коридорам любимого факультета, надеясь забрать вещи, которые оставила у куратора, и рычала от злости.
Р‑р‑р‑р‑р! Это же надо было так влипнуть! Срочно домой! Закрыться в комнате, надеть наушники и осознать, что я натворила. А когда осознаю, подумать, что со всем этим делать. И с учебой, и со спором, и с …какой ужас!.. С Иваном Воробышком! Терпеть его не могу! Вот с этой самой минуты и не могу!
– Ка‑ать! Эй, Кать! Стой! – услышала я за спиной знакомый голос. – Ты куда летишь?
О, это мой друг – Антон Морозов. Хороший парень и, конечно же, ботан. Ну кто еще станет водить дружбу с такой заучкой, как я? Зато друг из него – самый настоящий, и не подумайте ничего лишнего. Мы просто знакомы с ним со времен школьных олимпиад, которые вместе выигрывали. И он так же, как я, влюблен в физику и математику. Ну и, кажется, еще немного в Эллу Клюквину из своей группы. Но здесь я точно не уверена. Лично у меня от этой девицы зубы сводит (не зря ее прозвали Клюква), но Морозову наверняка видней!
Антон догнал меня и пошел рядом. Опустив ладонь на плечо, заглянул в лицо.
– Кать, я тебе звонил! Ты почему не отвечала? И куда пропала из лекционного зала? Я везде обыскался! Слушай, замечательный доклад получился, зря переживала! А твоя отсылка к теореме Джона Белла о квантовой неопределенности частиц – это же находка! Согласен, что, опираясь на нее, и стоит рассуждать о природе стрел времени. А, если все это, хоть приблизительно вывести в уравнение… Черт! Даже я поражаюсь твоей логике!
Моей логике?
Я внезапно остановилась и повернулась к Антону. Подняла лицо, на котором отражалась смесь самых разных чувств, но отнюдь не работа мысли над решением логической сверхзадачи. Кудрявый блондин, сбившись с шага, озадачено смотрел на меня из‑за очков теплым карим взглядом.
– Кать, ты чего? Расстроилась, что ли? Но ведь все прошло отлично! И совету понравилось.
– Морозов, ты правда меня слушал? Все время?
– Конечно, – парень удивился, но кивнул. – А почему ты сомневаешься?
– Да так, – тяжело выдохнула. – Показалось вдруг, что все это ерунда и на самом деле никому не интересно. Ни теория, ни рассуждения, ни выводы. Скука смертная!
– Шутишь? – Антон улыбнулся с таким видом, словно услышал от меня полнейшую чушь. – Ты же это сейчас несерьезно говоришь?
Я промолчала, и Морозов нахмурился.
– Тогда скажи правду, Кать? Давай с уклоном от прямого ответа.
Все‑таки хорошо, когда есть человек, который понимает тебя с полуслова.
– Ну, если с уклоном… Нашлись люди, которые считают, что вся моя работа по сегодняшнему докладу – туфта. И это жутко обидно.
О том, что этих людей и моя внешность не очень впечатлила – умолчала. И о споре тоже. Как‑то стыдно это, жаловаться парню‑ботану на то, что ты жалкая дев‑ чонка‑ботан. Серая мышь и страшила. У которой вместо форм – геометрическая плоскость. А вдруг Морозов, как друг, кинется доказывать обратное, краснея и бледнея? Определенно, все станет только хуже.