Янина Корбут – Елена Прекрасная и город на крови (страница 9)

– Рад за тебя. Что за группа?

– Вы что, шутите? Этот диск мне наверняка засунула в карман Аня, на нём может быть что-то важное.

– Ты уверен, что это её диск? Когда последний раз в рюкзаке порядок наводил-то?

– Ну, я его довольно давно не доставал… На пары с ним весной ходил, а на экзамены не брал. Туда с папкой ходил. Рюкзак потом в деревню взял, но прям так, чтобы всё вытряхивать – не вытряхивал, – честно ответил я.

– Вот видишь, никаких гарантий, может, диск у тебя в кармане давно пылится, засунул и забыл. Слушай, пацан, я понимаю, брат у тебя в органах, тебе хочется пойти по его стопам, но у меня тут сейчас десять убийств, а я буду с какими-то дисками возиться?

– Так брать не будете? – уточнил я, а следователь махнул рукой:

– Ты сам глянь. Если будет что-то интересное – приноси. Видишь, у меня тут даже компьютера нет, сломался. Бедные мы, зато честные.

Тут к нему в кабинет зашёл мужик, вроде опер, со смутно знакомым лицом. Я последнее время в прокуратуре Кировского района был частым гостем и многих уже узнавал. Как и они меня.

– О, это же ты, – приветливо улыбнулся опер. – Дело о «лесных братьях».

– Точно, – кивнул я, в очередной раз почувствовав себя неловко. Мне достались почти все лавры, хотя, по справедливости, журналистское расследование написала Лена. И если бы не она…

– Чего у нас забыл? Опять всемирный заговор?

– Он по поводу девчонки, – флегматично пояснил Маслюков, засовывая кипятильник в стакан с водой.

– Со стройки? Что, знакомая твоя?

– В свидетели рвётся, – подсказал Маслюков, доставая с полки пакетик чая – весь в крошках от какого-то печенья. – Хочет нам новых подробностей подкинуть. Вот они из морга какие, народ недоверчивый. Сами же вскрытие и заключение делают.

– Я в отпуске.

– Мне уже звонили, и картина приблизительно ясна. Осталось дождаться официальный документ. Содержание алкоголя в её крови соответствует примерно полбутылки водки. Девочка пошла по наклонной. Обычная ситуация: не поступила, возвращаться домой не захотела и решила устроиться в городе. Стала выпивать, я даже удивился, что не наркоманка. Обычно они все так и заканчивают – по стройкам да по заброшкам находим. Кто-то привёл её на стройку, напоил, чтобы воспользоваться, а потом конфликт какой-то возник. Вот он её и толкнул. Может, вообще сама упала. Бродила по стройке, набила синяков, а потом свалилась.

– Она водку не пила, – угрюмо пробормотал я.

Тут я сделал отступление и пересказал наш диалог в баре, понимая, насколько глупо звучат мои слова. Что и подтвердил более приветливый опер:

– Ты её сколько знал? Один день? Ломалась перед тобой, хотела показать, мол, не такая, не пью и вообще девочка-припевочка. Все они поначалу пушистые зайки, а потом назюзюкается – и пошла по рукам. Так что, парень, прими как данность: женщина – зверь опасный. Веры им нет.

Маслюков ухмыльнулся:

– Ну, Оноприенко, не нагнетай. У парня вся жизнь впереди. Встретит он ещё свою Ассоль. Или кто там у вас сейчас в моде? Ладно, Иван, ты уж не серчай. Это не мы злые, это работа у нас такая. Если что новенькое будет – приходи.

От досады я хлопнул дверью чуть сильнее, чем того требовала ситуация.

«Меня опять посчитали навязчивым кретином. Ну и пофиг. Я общался с Аней и точно уверен, что она не из легкодоступных девушек. Эти вещи сразу чувствуются. Взгляд у таких особ цепкий, ищущий. Нет, тут что-то другое…»

– Конечно, другое, – пробормотал я, – раз уж она прямо так и сказала: он предатель. Кто он? Если бы знал, приехал бы в морг раньше и поговорил бы с ней, как бы ужасно себя при этом ни чувствовал. А Жаба влезла и выгнала меня. Теперь остаётся только гадать…

Потеряшка Женя

Попав домой, я первым делом хотел посмотреть диск, но вспомнил, что у меня сломан дисковод в DVD-проигрывателе. Племянник постарался: нашёл мои диски и хотел посмотреть. Дисковод принял диск, малой нажал на кнопку, а диск застрял. Тогда мой ушлый племяш взял скрепку, сделал из неё палочку и ввёл в отверстие под лоточком. Открылся дисковод, но лампочка погасла, лоточек не двигался. Диск мне удалось кое-как извлечь из дисковода, после чего тот перестал выезжать.

С того времени я всё забывал заняться этой проблемой, было не до этого. Отругав себя за забывчивость, я хотел бежать в какое-нибудь интернет-кафе, но тут хлопнула входная дверь. Димка вернулся от деда с двумя огромными пакетами и привёз Скалли. Заявил, что она скучает по дому. В доказательство псина принялась скакать вокруг меня, подметая хвостом пыль на полу. Пришлось вести её на прогулку. На улице я спустил Скалли с поводка и плюхнулся на лавку у подъезда.

Лопата, как обычно, возник из ниоткуда, пожал мне руку и встал рядом с печальным видом. Скалли подбежала, весело обнюхала его ноги и, приветственно тявкнув, кинулась дальше ловить бабочек.

Лопатин, по прозвищу Лопата, всю жизнь жил со мной в одном дворе. Он был рыжим и вечно каким-то грязным. Хотя ему уже перевалило за двадцать, выглядел подростком-переростком. Его родители нещадно бухали, и он с детства выживал как мог. И так преуспел, что многим мог бы преподать урок. Иногда Лопата стрелял у меня сигареты, оттого на улице мы здоровались, перебрасываясь парой слов. После того как весной он просвещал меня на предмет бандитского Ярославля, много воды утекло, и теперь Лопата при виде меня укоризненно качал головой, мол, не лез бы ты тогда в это дело, глядишь, и Тетерь был бы жив, и Гулиева с ребятами не расстреляли бы в лесочке. Я и сам часто об этом думал, но разве знал я тогда, к чему приведёт моё невинное желание узнать правду.

– Как сам? – спросил я, чтобы не молчать.

– Я-то ничего. А вот у тебя морда печальная.

– Ещё бы…

– Знаешь, кто сейчас вместо Тетеря? – доставая из кармана мятую сигарету, спросил Лопата. И, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Лёва Плешь.

– Чего Плешь? – не удержался я от любопытства, хотя ещё весной дал себе обещание никогда больше не интересоваться криминальной стороной жизни нашего города. Хватит, наелся.

– Так он хоть молодой совсем, а на макушке уже плешивое озерцо. Так его все за глаза зовут, а в глаза, конечно, Лёвычем.

– И как он?

– Лютый вообще, чую, не сработаемся мы, я уже подумываю в Сочи к тётке податься, там в сезон до ноября всегда работа есть, а в межсезонье у неё в котельной буду работать.

– Котельные и у нас есть.

– Там же море. Я море один раз в жизни видел. А оно знаешь какое… Короче, Лёвка Плешь теперь за Тетеря, а за Гулиева – его бывший товарищ, Грищенко, по прозвищу Грек. Жалко Тетеря. Он хоть и козлистый был, но иногда мог и по-человечьи. Помню, мамка заболела, мне деньги нужны были позарез, так он дал авансом. Из своего кармана. А Лёвка за копейку удавится. Пацанов так контролирует – рубль мимо кассы не пронесёшь. Вокзальные попрошайки вообще от него стонут.

– Слушай, – вдруг пришло мне в голову. – А на вокзале же тоже есть ваши люди?

– Ну…

– Если там какие-то происшествия, то они знать будут?

– Ну смотря что, – насторожился Лопата. – Мы нос в чужие дела не суём. Ты же помнишь, я и тебе не советовал, да ты разве слушаешь…

– Да сейчас вообще другое. У Вовки, друга моего, сестра пропала. То ли с автобуса вышла и куда-то делась, то ли вообще не доехала. Поди знай…

– Потеряшка? – задумчиво почесал подбородок Лопата. – Не, тут не помогут. Наши попрошайки почти все под слепых косят: если станут болтать, что что-то видели… Сам понимаешь.

– Фигово.

– Но там за промзоной бомжи живут, те всё знают и видят. Считают, что это их территория. И, кстати, Лёвке уже пару раз наших заложили. Паскуды…

– Бомжи, говоришь? Это хорошо. Слушай, а у тебя компа нет, случайно? С дисководом.

Лопата глянул на меня так, что я поперхнулся и быстро сменил тему:

– Кстати, прикольная майка с совами. Тебе идёт.

– Серьёзно? Это брательника, у меня чистой не было, вот и взял, – смущённо буркнул Лопата. – Совы эти дурацкие.

– Совы не те, кем кажутся… – вздохнул я, глянул на часы и позвал Скалли домой. По времени идти в интернет-кафе было уже поздно.

Вовка по телефону сообщил, что менты ментами, а они и сами не дремлют – звонили на вокзал в город, где проживала Женя, чтобы убедиться, что она уехала. Надо было узнать, села ли она на автобус или нет. Если да – значит, пропала либо по дороге, либо сразу после приезда.

– Конечно, – согласился я, чтобы поддержать товарища. – Пусть водителю покажут её фотографию. Всегда есть шанс, что она сошла с рейса. Может, ей кто-то позвонил, или с кем-то познакомилась в автобусе.

– Бойков уже отправил поручение в прокуратуру Коврова: следователь должен будет провести осмотр в квартире. Самое главное – на месте ли паспорт. Хотя соседка же говорит, что она выходила с чемоданом. Но порядок есть порядок…

Я убеждал Вовку в успехе, хотя понимал, что это было очень маловероятно. Девушка домашняя, алкоголь, по словам родных, не употребляла, всегда ответственно относилась к учёбе и предупреждала родителей, если где-то задерживалась. Даже если предположить, что она решила загулять, уж нашла бы какой-то способ дозвониться и дать знать, что жива и здорова.

Нютка Ковалёва

Утро ничем не порадовало. Будильник звенел настырно. Примерно как Скалли, которая по утрам стаскивает с меня одеяло, когда ей охота на улицу. Сделав усилие, я вынырнул из мрачного тягучего сна, одновременно пытаясь понять: где я и что тут делаю.