Янина Береснева – Приватный танец для темной лошадки (страница 33)

Я заметила, что все время, что я рассказывала Мише историю деревень, он с улыбкой косился на меня.

— Ты чего?

— Так забавно. Ты натуральная блондинка, а красишь волосы в темный. И глаза у тебя такие темные, как будто линзы вставила. Зачем? Никогда не мог понять логики женщин: вьющееся — выпрямить, прямое — завить, темное — осветлить, а светлое… Ну, ты поняла.

— Что мы все обо мне? — решила я перевести скользкую тему. — Расскажи, как ты дошел до такой жизни. В смысле, блогером стал. Ездишь, снимаешь всякое…

— А, это… Ну, люблю повыпендриваться. В детстве у меня очень низкая самооценка. Почему-то мне казалось, что мир ко мне враждебен. Я был настолько асоциален, что мечтал скорее окончить школу. Там было много моментов позора и буллинга.

— Вот так дела, — удивилась я. — По тебе и не скажешь. Извини, но ты явно мажор и красавчик.

— Так было не всегда. Точнее, мне так казалось Я был слабым, невнимательным и робким, не умел разговаривать со взрослыми, просить о помощи. С годами во мне укоренилось убеждение: я слабак, а лучший способ справиться с трудностями — просто избежать их. При росте 187 сантиметров я чувствовал себя коротышкой рядом с другими. Выдумывал истории о себе, которые рассказывал друзьям, — чтобы выглядеть крутым и значимым. Ощущение собственной неполноценности мучило меня до тех пор, пока мой мир не перевернулся полностью.

— И что на это повлияло? — я замерла в ожидании ответа, но мой спутник вдруг озабоченно глянул на спидометр.

— Заправка через сто метров, надо залить полный бак. Хочешь кофе? Я быстро.

Миша явно поспешил сменить тему. Может, пожалел, что слишком разоткровенничался? Или что? Собственно, что я о нем знаю? Поперлась в лес с первым встречным, хорошо, хоть Светка в курсе. А вдруг он маньяк? Такие тихони, с комплексами родом из детства, способны удивить.

Я быстро огляделась и полезла в его рюкзак, брошенный на заднем сидении. Сигареты, зажигалка, паспорт в обложке. Михаил Сергеевич Коростылев. Надо скинуть его данные Светке. Термос с чаем. Спички. Зачем ему спички? Я открыла коробок, понюхала содержимое и вопросов только прибавилось.

В стеклянных дверях показался Миша с двумя стаканчиками кофе, которые он придерживал подбородком. Я успела сунуть рюкзак на место и небрежно откинулась в кресле.

Машину мы оставили в моем обычном месте — ближе к дороге, вдоль которой густой стеной высился сосновый лес.

Обычно я провожала своих туристов до воткнутой в землю проволоки, которой за которой начинались границы заброшенной деревни.

В этот раз я сделала то же самое, притормозила в двух шагах от нее и еще раз провела Мише краткий инструктаж. Даже выдала ему что-то вроде карты, на которой был отмечен тот самый сохранившийся дом и то, что осталось от старой мельницы.

— Ну что, ты со мной?

— Я же говорила, что не хожу туда. Подожду тебя в машине, так безопаснее. В случае чего, смогу позвать на помощь.

— Чудная ты. Трусишка! Пошли, я обещаю тебе незабываемую ночь.

— Ты собрался тут провести всю ночь? — удивилась я. Мы так не договаривались. Да и ночевать тут — явно плохая идея.

— Сама говорила, тут есть хатка, где всегда рады гостям. Ну, типа все нетронутое, как будто хозяева где-то рядом. Вот и воспользуемся гостеприимством.

— Выпендрежник. Делаешь вид, что самый смелый?

— Я сендвичей на заправке захватил, костер распалим. Если боишься — так и скажи.

Миша взял из моих рук рюкзак, и уверенно зашагал вперед. Чуть помедлив, я припустилась за ним. Он приподнял проволоку, и я ловко проскользнула под ней, он перекинул мне рюкзак и пролез сам. Складывалось ощущение, что это не я его привезла на экскурсию, а он меня.

Быстрым шагом мы двигались в направлении домика. Миша молчал, а я чутко прислушивалась. И с удовлетворением уловила позади чуть слышный шум двигателя. Громко покашляла, чтобы Миша ничего не заметил, и вскрикнула:

— Вот дом, нам туда.

Несколько молодых березок росли неподалеку от интересовавшего нас места, как раз со стороны дома, Миша тоже засмотрелся на них и споткнулся валявшийся в траве камень. Громко выругался и резко распахнул хлипкую дверь домика.

— Тише, — шикнула я. Включила фонарь и, на всякий случай прикрывая его ладонью, направила луч света в глубину избушки. Здесь все было по-прежнему: груда мусора в углу, потрескавшаяся печь с чугунами, лавка вдоль стены. Стол, большой и изъеденный временем, парочка колченогих стульев. В углу — бывшее украшение хаты, широкая кровать с фигурными набалдашниками по бокам.

— Нас ждет глубокое разочарование. Это просто обычная ветхая изба. Но для ночевки сгодится.

Однако от болтовни Миша перешел к делу, кинул рюкзак на лавку, собрал немного досок, поломал их и быстро развел костер у дома.

— Романтика, да? — веселился он, уплетая поджаренные на ветках сосиски.

— Н-да, — протянула я, уже жалея, что вязалась в эту авантюру. Всех денег не заработаешь. Что-то меня тревожило.

— Так что там за история с пропавшими людьми?

Мы сидели у костра, Миша протянул мне стаканчик с травяным чаем из термоса, а я решила отрабатывать бабло: пришлось «включить» Шехерезаду:

— Молва гласит, что шесть лет назад сюда выбралась группа туристов, и теперь они никогда не забудут ту жуткую ночь. У части группы были галлюцинации, кто-то на утро проснулся с обожжённым лицом. Но самое страшное в том, что три человека из той группы пропали при странных обстоятельствах.

— Я читал на форуме о загадочной женщине, которая якобы выходит посмотреть на полную луну и держит скрещенными две палки. Иногда она что-то чертит на песке или отмахивается палками от кого-то невидимого. Две скрещенные палки… Слушай, а если это знак креста? Ну, типа христианство не хотели принимать — вот вам наказание. Шучу.

— Зря иронизируешь. На фото, которые остались в телефонах тех людей, отчетливо виден силуэт женщины в черном. Она словно крадется между деревьями…

— Точно! Фото! Я же хотел сфоткаться, для блога. А иначе как? Не сфоткал — не съел. Фотик в машине оставил, а на телефон здесь будет плохо видно. Уже совсем темно. Пойду…

— Нет, иди в дом, — поспешно прервала я его, — сама схожу к машине. Ты в темноте можешь заблудиться, потом буду тебя искать.

Такая его забывчивость порадовала: мне как раз нужен был повод, чтобы отлучиться. Из кустов возле машины вынырнула тень, я два раза кашлянула, что на нашем языке означало «пора приступать».

Сама же быстро забрала из машины фотоаппарат, валяющийся на заднем сидении, и поспешила назад. Буквально через минуту лес стали наполнять поступающие звуки. Складывалось ощущение, что я слышу странные голоса, стоны, смех, старинную музыку и звон посуды. Если честно, даже мне было жутковато.

Луна нырнула за облака, и стало совсем темно. Надо было возвращаться до звуков, иначе Миша может что-то заподозрить. В доме горел свет. Открыла дверь, вошла в прихожую… В тот же миг что-то обрушилось на мою голову, целый фейерверк взорвался перед глазами. И тут же все погасло…

Мы целовались, и вдруг я совсем близко увидела его глаза. Резко вспомнила, где я уже видела это лицо. И это не сулило мне ничего хорошего. Дверь была открыта, я оттолкнула парня и кинулась бежать, то и дело спотыкаясь о поваленные ветки, боясь повернуться и увидеть преследователя.

Бежала, пока хватало сил, но через какое-то время упала лицом в теплый мох. В голове билась мысль: «Я смогла, я вырвалась», но в тот же момент я почувствовала, что все это время бежала по кругу. Он снова стоял в двух шагах. Закричала, а парень с красивым лицом смотрел на меня, насмешливо улыбаясь.

Я бросилась в ту сторону, где обычно оставляла машину Светка, с невесть откуда взявшимися силами. Упала, споткнувшись о ветку, и вновь поднялась. Сзади послышался шум — он следовал за мной. Я обернулась: из-за туч выплыла луна, а я не знала, горевать или радоваться. Конечно, двигаться стало легче, но и меня видно, как на ладони. Рывок вперед, еще один.

Через пару минут я увидела Светкину машину через кусты и деревья, она стояла совсем рядом, метрах в пяти, не больше. Лунный свет помогал ориентироваться, и вот я уже рассмотрела подругу: светлое пятно лица за стеклом.

— Светка! — закричала я, подскочила к машине, схватилась за ручку водительской двери и рванула ее на себя.

Эта дуреха не спешила отзываться: наверное, дрыхла. Дверь распахнулась, и тогда я увидела ее. Точнее, сначала в глаза бросилась веревка, пропущенная под подголовником кресла, она обхватывала ее шею, впиваясь в тонкую кожу.

Наши взгляды встретились, мой, остекленевший от ужаса, и ее взгляд, в котором было отчаяние. Из последних сил она прохрипела мне:

— Беги…

Я качнулась назад, почувствовала на своих плечах чью-то тяжелую руку. Повернулась и увидела женщину в черном балахоне. Вместо лица под капюшоном у нее было белое расплывчатое пятно.

Очнулась я от своего же крика, вскочила, готовая опять убегать. Мне было страшно, сердце так сильно билось о ребра, что меня затошнило. И вдруг я отчетливо поняла, что все это было сном. По крайней мере, я лежала на кровати, под головой у меня был рюкзак. Сбросив сонное оцепенение, я провела ладонью по мокрому лицу и тяжело выдохнула:

— Что за хрень со мной произошла?

— Ты пришла, прилегла и вырубилась. А я не стал тебя будить. Страшная деревня, правда? — Миша сидела за столом с невозмутимым видом. Лазил в телефоне.