Янина Береснева – Приватный танец для темной лошадки (страница 30)

— Я боюсь оставаться одна, а вдруг мне явится призрак Коленьки…

Честно говоря, после всего увиденного оставаться одной я тоже не хотела, и мы поднялись. Мотивы Васи были мне не ясны, а Гришка опять завел шарманку про то, что жить ему негде именно по нашей вине.

В холодильнике у Людки нашлась водка, но так как мы не знали, жив ли Коля, то долго решали вопрос: пить за упокой или за здравие? Вася предложил не пить вовсе, но поддержан не был. Решили пить за удачу.

Удача все не шла, и за невеселыми разговорами просидели мы до рассвета. Улеглись по разным комнатам: мы с Людкой в спальне, мужчины — на диване.

Проснувшись ближе к обеду, застали Гришку за чисткой картошки, а Василия — за плитой. Умилившись, я поняла, что почти влюбилась, хотя это было и не ко времени. Мужчины накормили нас обедом и рассолом, обнаруженным в холодильнике Люсильды, и мы стали решать, что делать дальше.

— Предлагаю не отсвечивать, — изрек Василий, подумав. — Ситуация скверная, это я вам как юрист говорю. Надеюсь, наше пребывание в доме осталось незамеченным: камер там нет, соседи нелюбопытные. Узнаем, как обстоят дела, а там будем действовать по ситуации. Юридическую часть я возьму на себя.

Я решила, что мне пора домой, Вася вызвался меня отвезти, и мы оставили подружку с Григорием. Людка рвалась в больницу, узнать что-то о Крышкине, но я умерила ее пыл:

— Если не хочешь сесть в тюрьму, жди понедельника. Все узнаешь от Палны. А лучше смотри новости.

Гришка вызвался присмотреть за Люсильдой, я не возражала. Подружка, судя по всему, тоже. Вася довез меня до дома и, обещав позвонить, уехал. Мне было грустно, потому как я четко понимала: я бы на его месте не позвонила. Из-за нас у него одни неприятности, а кто ж их любит? С этими унылыми думами я провела остаток дня, страдая от вчерашнего пьянства, щелкая новости и бродя из угла в угол.

Утро понедельника выдалось пасмурным, под стать настроению. Накинув ветровку, я бежала на работу, когда позвонила Люська:

— Леля, мы пропали. Только что мне под дверь подсунули конверт с фотками. Позвонили, Гришка открыл — никого. А конверт лежит. На фото все мы, как есть. То входим в подъезд Палны, то выходим из него… И время проставлено.

Отпросившись с работы и наврав про больной зуб, через пять минут я уже неслась по направлению к дому Люськи. На ходу меня застал звонок Васи:

— Что делает утром самый красивый ветеринар в мире? Извини, что вчера не позвонил, не поверишь — заснул у телевизора. У меня хорошие новости…

— А у меня плохие!

Введя Василия в курс дела, я заплакала, а мужчина мечты велел стоять, где стою. Через десять минут он тормозил возле меня, а через минуту мы уже мчали к Люське.

— Город у нас небольшой, а в морге у меня товарищ работает. Я аккуратно разузнал, к ним никакого Крышкина не привозили, значит, он живой. Это уже радует. Что до остального — все скверно. Если в деле появился шантажист, считай, запахло жареным.

Люська лежала на диване с мокрым полотенцем на голове, Гришка хлопотал на кухне, делая кофе. На нем был короткий махровый халат, видимо, оставшийся от его предшественника. Да и сам он выглядел как-то иначе: выбритый, аккуратный и даже почти совсем трезвый.

— Решила его себе оставить, — шепнула мне Люська, приподнимаясь. — Крышкин в прошлом. А этот хозяйственный, да и добрый, как дитя. А у меня материнский инстинкт нереализованный.

Я шмыгнула носом, Людка меня обняла, и мы принялись плакать, ввергая мужчин в уныние. Вася пил кофе и рассматривал фотографии, попутно вводя Людку и Гришу в курс дела.

— Если Крышкин жив, то максимум, что нам впаяют, это нападение с целью ограбления. Да и то, хороший адвокат дело вмиг развалит.

— Эх, податься бы в бега, — заныл Гришка, но под Людкиным взглядом скис и замолчал.

Главной странностью было то, что шантажист прислал фото, но никаких дальнейших распоряжений не последовало. Людка мысленно подсчитывала, сколько денег у нее на карте, я полезла в кошелек, а Вася отпросился с работы до обеда и куда-то уехал, велев без него ничего не предпринимать. Людка с понедельника была в отпуске, а Гриша и вовсе не работал. Мы бродили по квартире, ожидая указаний, куда перевести деньги, и строя версии одна страшнее другой.

Через два часа Вася вернулся и порадовал:

— Все в порядке, узнал от кадровички, что Пална сегодня отпросилась, сказала, что с сыном неприятности. Он в больнице, но жизнь вне опасности. Подробностей я не знаю. И еще. Вчера, когда Люся рассказывала про Колю, промелькнула фамилия Герзоян…

— Ну да, это Колькина фамилия по отцу, Герзоян Николай Арсенович. Только у Палны с женатиком Арсеном какие-то контры в молодости вышли. Тот вроде не помогал особо, хотя и небедный был. Вот она Кольку на себя и переписала. Стал он Крышкиным.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Вася. — Я же в нашей фирме на полставки тружусь, параллельно консультирую в крупной юридической конторе моего сокурсника. Я вспомнил, где слышал эту фамилию, поехал и проверил. Оказалось, мне не показалось. Один мой коллега как раз вел это дело в суде. Я, правда, с ним знаком шапочно, так что подробностей не знаю.

— Давай хоть как! — взмолилась Люська.

— Пару лет назад к нам в контору обращалась жена Герзояна Арсена, который умер незадолго до этого. Сюда они переехали из Армении. Детей в браке у них не было, но у ее мужа, как оказалось, был сын от другой женщины. Арсен Герзоян в молодости учился в нашем городе, имел здесь знакомых, вот и прижил наследника. Сын этот и есть Коля Крышкин.

— Ух ты…

— Речь там шла о большом наследстве: загородный дом, две квартиры, доля в бизнесе. Словом, жена Герзояна не хотела делиться с наследником мужа, который стал для нее сюрпризом, и пыталась всячески затягивать дело. К тому же там всплыла какая-то ошибка в документах, что-то с фамилией. Насколько мне известно, дело так и не завершено, стороны судятся уже два года…

— Погоди, так выходит, Коля — богатый жених? — заволновалась Люська, а Гришка недобро на нее поглядел, из-за чего я сделала вывод, что их отношения значительно продвинулись вперед.

— Даже если так, к нам это не особо имеет отношение…

— Как посмотреть. Фото нам прислали, а требований пока никаких. Может, Колю не просто так пытались убить, замаскировав это дело под банальное ограбление?

— А че? Может, и правда, намекают: мол, не суйтесь, куда не надо, а то сами сядете. А нам че — абы тихо было, — радостно хрюкнул Гриша.

Я выдвинула дельную мысль, что не худо бы пообщаться с Палной, но Людка категорически отказалась звонить ей по надуманному поводу, стыдясь порочной связи с Колей и опасаясь разоблачения.

Вася предложил заехать к нему на работу, чтобы узнать что-то на месте. Я поехала с ним, а Людка с Гришей остались ждать звонка шантажиста.

На ловца и зверь бежал, как раз у входа мы столкнулись с заплаканной Палной: та терла красные глаза и шмыгала носом. Вася стал настойчиво расспрашивать ее о сыне, раз уж на работе все знали о случившемся. Мы уселись на лавочку, Вася сбегал за водой для начальницы. А я, не выдержав, спросила, жива ли кровиночка. Та всплеснула руками:

— Господи, ну конечно живой! Не было бы счастья, да несчастье помогло. Накануне Коленька поскользнулся в душе и сломал два ребра. У меня знакомая в поликлинике, женщина старой закалки. Не то, что сейчас. Словом, она наложила Коленьке гипсовый корсет на грудь, велела отдыхать и не двигаться без нужды. Светочка, невестка, в санатории, как на грех… Я уж думала на дачу и не ехать, но рассада… Коленька сказал, чтобы я ехала, он чувствовал себя неплохо. И тут такое горе…

— Но что произошло?

— Говорит, ему позвонили, сказали, что у меня из квартиры тянет газом. Каким газом, если плита электрическая? Чего он меня не набрал? Говорит, не хотел волновать. Он поехал проверить, а там… Алкашня проклятая, небось, поживиться хотели. У меня же не соседи, а форменный кошмар. Я из-за них квартиру продаю. Вызвали его, чтобы он дверь открыл, а сами огрели по голове. Дальше он не помнит. Стреляли в руку и в область груди… Если бы не корсет…

Пална беззвучно заплакала, подоспевший Вася протянул ей бумажные салфетки, а я налила воды.

— И все-таки странно, алкаши обычно орудуют монтировкой, но не огнестрельным оружием. Думаете, это была кража?

— А что еще? Пропали документы, шкатулка с украшениями, конверт с моими сбережениями. Там немного, остальное в банке… Да черт с ними, главное, Коленька жив. Он теперь в больнице надолго, хотя жизнь вне опасности. Я забежала отпуск оформить, черт знает, что теперь будет. Через два дня заседание суда, а документы пропали. Папка такая толстенная была, в шифоньер не вмещалась…

— Что за документы? — насторожился Вася, а Пална, видимо, поняв, что сболтнула лишнее, быстро распрощалась с нами и устремилась к некстати подъехавшему такси. Мы переглянулись, а Вася заявил:

— В версию про алкашей я не верю, а вот нежелательный наследник — дело очень перспективное.

Пару часов мы провели на второй работе Васи, изучая материалы дела про Гирзояна, доступ к которым он легко получил по роду своей деятельности. Оказалось, что отец Крышкина, Арсен, сына не забывал, хотя и скрывал от законной жены. Пална устала ждать развода и отреклась от любви, но не от алиментов. Но закавыка была в следующем: все годы алименты платил Герзоян, а умер Гирзоян. Одна ошибка, допущенная при переводе армянских документов, затянула разбирательства. К тому же, пока Пална узнала о смерти бывшего возлюбленного от общих знакомых, наследственное дело закрыли — год уже прошел. В интересах сына Пална обратилась в суд для восстановления пропущенного срока принятия наследства. Жена почившего, якобы ничего не знавшая о сыне, всячески затягивала дело, а потом и вовсе через адвоката подала протест об исправлении описки в фамилии.