Яна Завгородняя – Учитель. Книга первая (страница 2)

Мать вот уже несколько лет работала в публичном доме её родного города. Для дочери она снимала скромную комнату в общежитии, где та, привыкшая к коммунальной жизни школы, коротала лето. Иногда Лили навещала её или приводила дочь к себе через чёрный ход, чтобы дать примерить кое-что из вещей, кои, по её мнению, должны были подойти юной девушке и уберечь от переохлаждения в осенне-зимний период. Вот и теперь Кристине следовало явиться к сроку ровно через неделю и примерить стильный вязаный кардиган, а также кожаные сапоги на невысоком каблучке, которые получилось урвать на распродаже у мадам Фельд. Но это впереди, а сейчас девушка садилась в такси к Дитеру, предвкушая, как утром следующего дня после изнурительной дороги в тесном купе поезда окажется в своей комнате в школе, ставшей за эти годы для неё родным домом. Авто домчало её до вокзала за считаные минуты, а в купе Кристина, наконец, позволила себе заснуть на жёстком кресле. После детства, проведённого в коморке, она умела спать в любых условиях.

Проснувшись на другой день, девушка обнаружила себя прижатой щекой к плечу соседа. В следующую секунду ей стало дико неловко, и она резко отпрянула. Однако повернуться и взглянуть на спутника у неё получилось не сразу – шея предательски затекла, и повороты давались ей с пронзающей голову болью. Кристина схватилась за затылок и не глядя теперь на соседа, буркнула невнятное «Прошу прощения». До неё не сразу дошло, что между ней и плечом мужчины лежало нечто, похожее на тонкий шарф, сложенный в несколько раз. Когда Кристина отстранилась, вещь упала и теперь мужчина придерживал её, легко сжимая в изящных длинных пальцах.

Глава 2

Девушка могла видеть только эти руки. Для того чтобы обозреть спутника, несчастной с затёкшей шеей требовалось развернуться к нему всем телом, а этого не позволяла тучная соседка, сидевшая по другую сторону от неё. И всё же, превозмогая боль и некоторое стеснение, Кристина на секунду обернулась в его сторону. По-видимому, её большие голубые глаза с бирюзовыми искорками и маленький ротик от этой манипуляции скривились в настолько мученическую гримасу, что лицо соседа выразило вполне искреннее сострадание. За то время, что шея Кристины позволяла ей удерживать этот героический поворот головы, девушка успела разглядеть того, кто сидел рядом. Худой и, судя по всему, высокий мужчина с копной густых каштановых волос, обрамлявших скуластое лицо, выглядел уставшим. Двухдневная щетина выдавала в нём человека, который довольно давно находился в пути. В серо-зелёных глазах мерцали огоньки рассветного солнца, отражавшиеся в них сиянием множества искорок. Одет он был в простой чёрный шерстяной костюм, в котором ему, как и большинству присутствующих в купе этим утром, становилось жарко.

– Вам не за что извиняться, – ответил он ей. – Мало кому удаётся поспать в таких условиях. Рад быть вам полезным. Куда вы направляетесь? – Голос незнакомца звучал мелодично с акцентом, который сглаживал грубые согласные звуки и выдавал в нём англичанина.

Кристина, не поворачивая головы, ответила:

– В Ганновер, – потом, скорее из вежливости, чем из интереса, всё же добавила. – А вы?

– Нам с вами по пути, – прозвучало в ответ.

Кристина дежурно улыбнулась. Она безуспешно попыталась заставить сопротивляющуюся шею повернуться, чтобы снова взглянуть на собеседника. В итоге несчастная, всё же наплевав на манеры, откинулась на спинку своего сидения, достала из сумки стопку исписанных мелким почерком листков и на весь оставшийся путь целиком погрузилась в чтение и корректировку рукописи. Изредка она ловила на себе взгляд соседа и только тогда вынимала изо рта искусанную ручку. В такие минуты ей почему-то хотелось спрятаться за широкую спину соседки, сидевшей с другой стороны. Возможно, неловкость от их первого знакомства и его тонкой заботы с участием шарфика ещё давали о себе знать или же ей совсем не хотелось, чтобы попутчик уличил её за чтением рукописи, содержавшей в себе то, что не одобрялось обществом. К счастью, и сама она не везде могла сразу распознать почерк, а потому бояться было нечего.

– Вы писатель? – деловито осведомился пассажир, выждав около получаса тишины.

– Нет, с чего вы взяли? – буркнула Кристина, растеряв все мысли о том, как лучше перестроить кривоватое, по её мнению, предложение. Она машинально прикрыла ладонью текст.

– Догадался, – мужчина склонился ближе, чтобы не привлекать внимание пассажиров к их разговору. – Вы молоды и, скорее всего, учитесь в школе. Сейчас осень и вряд ли от вас ждут курсовых, лабораторных или рефератов. Вы беспощадно вычёркиваете то, что вам не нравится и самозабвенно пишете, повинуясь вдохновению. Тут без вариантов. Или я ошибаюсь? – Он глянул на смущённую Кристину исподлобья, одаривая её лёгкой улыбкой, в которой не было насмешки или издёвки.

С минуту Кристина мучилась сомнением, но решив, что, как это часто бывает с попутчиками из поезда, видится с этим человеком в первый и последний раз, решилась открыться.

– Да, я пишу. Но моя рукопись предназначена очень узкому кругу читателей, и её никогда не увидит свет, – она гордо вскинула голову, о чём тут же пожалела, хватаясь за шею.

– Не зарекайтесь, – ответили ей. – Некоторые из известных писателей долгое время не публиковались. Мир много бы потерял, не прояви они настойчивость.

– Кто, например?

– Мэри Шелли, Маргарет Митчелл, Агата Кристи. Мне продолжать? – Кристина не сумела сдержать улыбку. – Что вас насмешило? Неужели вы настолько в себя не верите?

– Скажем так, я работаю несколько в другом жанре и вряд ли хоть какое-то из издательств рискнёт это напечатать.

– Вы способны заинтриговать. Мне внезапно безумное захотелось попасть в этот самый узкий круг избранных, которым повезёт почитать вашу работу.

– Даже не просите, – Кристина, поняв, что наилучшим решением сейчас будет спрятать листки обратно в сумку, поспешила сделать это.

– Очень жаль. Скажите, как вас зовут? Обещаю отыскать вас и явиться за автографом, когда куплю вашу книгу.

– Даже если я когда-нибудь решусь что-то публиковать, то выберу для себя псевдоним, – выкрутилась девушка.

Мужчина чуть отстранился, окидывая её крайне заинтересованным взглядом.

– И наверняка вы его уже выбрали, – предположил он.

– Пока нет.

– Вы бессердечная, – прозвучало спокойно и ровно, от чего Кристина лишь возвела вопросительно бровь. – Сейчас выйдете из поезда и пропадёте в потоке людей, а я так и останусь в неведении о том, что же вы такое создали. Буду бродить по книжным магазинам в поисках того, о чём не имею ни малейшего представления. Назовите хотя бы жанр.

– Эдит Феррар, – неожиданно и крайне неуместно выпалила Кристина. Мужчина непонимающе мотнул головой, слегка сведя брови к переносице. – Вы найдёте мою книгу под псевдонимом Эдит Феррар, а о большем не просите, – подытожила она.

Лицо мужчины озарила довольная улыбка. Он подался ближе к своей спутнице, лукаво прищурившись.

– Что ж, приятно было познакомиться с вами, Эдит. Обязательно приду за автографом.

Кристина попыталась сохранить бесстрастный вид, но всё же в следующую секунду дыхание её слегка сорвалось, и она глухо произнесла:

– Вряд ли вам понравится, господин…

– Теодор Макинтайер, – быстро ответил сосед и протянул руку. – А насчёт того понравится или нет, позвольте мне самому решать, – Кристина неловко пожала протянутую руку, после чего ей стало заметно тяжелее поддерживать разговор. К счастью, поезд уже успел затормозить на конечной станции, и пассажиры начали неуклюже подниматься со своих мест.

Рукопись Кристины, помимо довольно захватывающих поворотов сюжета с элементами драмы и детективных расследований, содержала откровенные в представлении большинства читателей сцены близости между мужчиной и женщиной. Несмотря на то что девушка за свою жизнь уже многое повидала со стороны и её трудно было удивить, щёки её во время написания и прочтения некоторых глав то и дело покрывались румянцем. Видимо, это и привлекло внимание соседа.

Того, что происходило в написанном, никогда не было в комнате Лили. Мужчины наведывались к ней с совершенно конкретной целью, быстро делали своё дело, зачастую даже не раздевшись, после чего молча уходили. Мать бесстрастно отсчитывала оставленные купюры и либо готовилась к визиту нового клиента, либо шла варить обед. Близость не была для проститутки таинством. Это была работа, которую следовало выполнить так, чтобы клиент остался доволен, и он оставался довольным. Постоянных клиентов Лили было немало, и Кристина знала всех их в лицо.

Много лет девушка жила в убеждение о том, что ни мужчинам, ни женщинам не требуется чего-то, кроме ритмичных движений на протяжении нескольких минут для получения разрядки. Позже, когда в её юном теле стали просыпься естественные желания, а молодые люди начали бросать на неё заинтересованные взгляды, Кристина поняла, что что-то здесь не так и нужно срочно разобраться в происходящем. За ответами на мучившие её вопросы она пошла к матери. Та ничего не стала говорить, а лишь дала Кристине книгу из своей скудной библиотеки, открывшую девушке новый дивный мир.

Это был эротический роман, запрещённый к публикации, а потому хранимый теми, кто сумел заполучить его, как зенице ока. В нём описывалась жизнь крестьянской девушки по имени Тесс, которую насильно сделали любовницей местного феодала. Она, не знававшая до этого близости, была в ужасе от происходящего. Но когда под покровом ночи молодой герцог явился к ней в спальню и лёг рядом на широкой постели, она познала самое немыслимое в своей жизни наслаждение. Мужчина ласкал её и был неутомим в страстном порыве. Каждую ночь герцог являлся к ней в покои и давал новые уроки любви, а автор самозабвенно описывал всё происходящее в мельчайших деталях. Герцогу важно было, чтобы Тесс тоже познала наслаждение, и девушка даже не пыталась сдерживаться. Она плавилась в его объятиях, её стоны переходили в крик, а влажные насквозь простыни прилипали к коже, обвивая тела обоих коконом и не давая разомкнуть объятий.