Яна Завгородняя – Доводы нежных чувств (страница 75)

— У вас гипс треснул, капитан. — Адалин подняла на мужчин полный заботливого сочувствия взгляд. — И он вдобавок сильно испачкался. В медпункт не ходите, я сама к вам завтра приду и сменю его.

В звенящей тишине, повисшей в комнате, слышно было только, как залётная муха билась об оконное стекло. Ларсен отреагировал первым.

— Мисс, вы же уехали.

Адалин опомнилась.

— Да, я уехала, но вернулась потому, что, — она огляделась в поисках сумки, сброшенной в углу у входа. — В суете утром забыла отдать вещи Кевина. Она пожала плечами, — я сейчас сбегаю найду кого-нибудь, чтобы помогли вам умыться и переодеться.

— Стоять, — подал голос Виктор. — Отставить поиски. За мной шагом марш, — он похлопал по плечу капитана в знак того, чтобы тот его подождал, обошёл кресло и пройдя мимо девушки, скрылся за дверью. Адалин поспешила следом. Они зашли в соседнюю комнату. Виктор остановился в самом её центре и резко обернулся. Видно было, что Адалин немного нервничает, но кто нервничал больше, ещё требовалось уточнить. — Ты что творишь? — начал он, — какие, к чёрту, вещи Кевина? Какие у этого пупса вообще могут быть вещи?

— Пелёнки.

Виктор выставил вперёд руку, не давая ей и рта открыть.

— И снова неподчинение приказу, лейтенант. Это скоро войдёт в привычку. Ты что себе позволяешь? Ты осознаёшь, что я уже официально сообщил в гильдию о твоём возвращении, что ваш Хадсон завтра с утра все дела оставит, чтобы прийти тебя встречать? Ты понимаешь, что из-за этих пелёнок ты меня подставляешь?!

— Прости.

— Чего?

— Прости, говорю.

Виктор нахмурился, подозревая, что ему чего-то хотят сказать. Он скрестил руки на груди.

— Продолжай.

Адалин смутилась и опустила взгляд.

— Я не смогла уехать, — тихо проговорила она. — Дело не в пелёнках. Я просто не смогла уехать.

— Почему? — Виктор приблизился на шаг.

— Ты тогда сказал, что, будь я твоей женой, никто бы не посмел на меня нападать.

— Ну и? Ты же заявила, что готова применять силу, если потребуется.

— Нет.

— Что нет? — в голосе мужчины звучала лёгкая насмешка. И хоть Адалин не решалась взглянуть на него, самообладание и без того уже покидало её.

— Я хочу, чтобы ты меня защищал, — чуть слышно проговорила она.

— Чего-то явно не хватает, — Виктор аккуратно взял её за подбородок двумя пальцами и заставил поднять на него глаза.

— Я тебя люблю, — Адалин показалось, что земля поехала у неё из-под ног и она начала заваливаться назад, теряя опору. Легран подхватил её за талию и вернул в прежнее положение. Фуражка при этом сорвалась с её головы и стукнулась об пол.

— Как же долго я этого ждал, — спокойно проговорил он. Мужчина прижал её к себе. Ему требовалось немного времени, чтобы осознать происходящее потому, что всё случилось слишком неожиданно. Ему вдруг показалось, что новая пьянящая волна накрывает его. Он склонился над девушкой, утопая лицом в её шёлковых волосах. — Давай сделаем вид, — он обхватил ладонями её лицо и посмотрел прямо в глаза, — что ты ничего не слышала из того, что я говорил на улице?

Адалин задумчиво возвела глаза к потолку.

— Ты же не мне это говорил, а случайно попавшемуся под руку, не искушённому жизнью солдату, — она улыбнулась. Когда губы мужчины почти коснулись губ девушки, Адалин проговорила. — Там Ларсен ждёт.

Виктор нехотя отстранился и смерил её недовольным взглядом. Затем крепко взял за руку и вышел из комнаты. Он толкнул незапертую дверь, за которой они оставили Джонатана и оба задумчиво уставились на него. Тот мирно спал, развалившись в удобном кресле и ничего уже не ждал от жизни этим вечером. Решено было оставить его в покое до утра.

— Давай я тебя провожу, — предложил Виктор, когда они, тихонько затворив дверь, вышли в коридор.

— Куда? — спросила девушка.

— Ну как куда? В общежитие?

— Там уже все спят, никто не станет готовить мне комнату на ночь глядя, — спокойно проговорила Адалин, проводя пальцем по пыльному листку растения, стоявшего на подоконнике.

Виктор ответил не сразу.

— Ты решила меня подразнить? — он нагнулся, чтобы поймать её взгляд.

— Даже не думала. Мне просто некуда идти и с этим надо что-то делать. — Девушка подняла на него невинный взгляд, хотя лёгкая улыбка выдавала совсем другие намерения, — комната подполковника Адамсона, насколько мне известно, свободна. Могу я там переночевать?

— У меня есть предложение поинтереснее, — Виктор пожирал её пылающим от нетерпения взглядом. Он больше не мог сдерживаться и в ту же секунду прильнул к губам девушки в требовательном поцелуе. С минуту они не могли оторваться друг от друга, упиваясь этой долгожданной близостью. Когда скрип входной двери и шаги в предбаннике сообщили о возвращении майора Готца, Виктор схватил Адалин в охапку и молниеносно скрылся вместе с ней за дверью своей комнаты. Готц возник на пороге. Он прошёлся вдоль коридора, прислушиваясь к подозрительным звукам, несколько секунд постоял возле двери Ларсена, который храпел так, что казалось, камнепад летит с отвесной скалы прямо на крышу дома офицеров, после чего, пожав плечами, неторопливо убрёл к себе. Всю оставшуюся ночь громоподобное дыхание Ларсена, перекрывало другие не свойственные этим стенам звуки, желавшие остаться неуслышанными.

Двое лежали на истерзанной постели. Виктор обнимал любимую сзади и прижимал к себе, жадно вдыхая запах её волос. Порыв был сильнее его воли, и он никак не желал отпускать Адалин, не смотря на духоту, наполнявшую комнату при каждой новой вспышке страсти. Он целовал её шею, плечи. Адалин ёжилась, когда его губы щекотали нежную кожу и старалась не засмеяться. Несколько раз за эту ночь она чуть не вскрикнула от наслаждения, но поцелуи любимого вовремя останавливали порыв. К середине ночи силы покинули обоих, но расставаться даже для того, чтобы выспаться, никто из них не хотел.

— Ты выбрала не самый лучший день, чтобы сделать меня счастливым, — промурлыкал он ей на ушко. — Завтра у меня совещание с утра. Точнее, уже сегодня.

— Вы снова недовольны мной, господин генерал? — ответила она, оборачиваясь к нему через плечо. Я всё ещё могу перейти в комнату Адамсона. Вы только прикажите, — она уже глухо смеялась, ощущая, как её щиплют за все места, куда только могли дотянуться руки мужчины.

— Я не хочу больше слышать про Адамсона, — он уже подмял её под себя и смотрел прямо в вишнёвые глаза. — Завтра мы поженимся.

— Чего? Зачем? Как? — лицо Адалин обрело серьёзность, и она даже подтянулась вверх, чтобы присесть. — И, главное, где?

— Здесь церковь недалеко, — Виктор выпустил её и лёг рядом.

— Но не проще потом, когда вернёмся, расписаться в ратуше? Я не могу в вашей церкви, я православная.

Виктор глянул на неё исподлобья.

— А я протестант в четвёртом поколении и что теперь? Главное, чтобы выглядело натурально и чтобы свидетели были.

— Но зачем так спешить?

Мужчина немного выждал, подбирая слова.

— Есть все основания полагать, что нас ждёт тяжёлое сражение в ближайшее время. Мы долго готовились к нему и отступать теперь нельзя. Я не знаю, чем оно закончится лично для меня, — он взял Адалин за руку и прижал её к губам. — И не прощу себе… — Он не успел договорить, как девушка стремительно обхватила ладонями лицо мужчины, покрывая его поцелуями.

— Пообещай, что будешь беречь себя и не станешь рисковать, если этого можно будет избежать, — она серьёзно посмотрела в голубые глаза.

— Обещаю, — тихо проговорил Виктор, аккуратно стирая с её щеки блестящую слезинку.

Четыре фигуры попарно выходили из дверей церкви. Двое мужчин и две женщины, о чём-то переговариваясь и весело смеясь, торопились к повозке, возле которой курил солдат. Виктор первым поднялся и подал руку Адалин. За ними подтянулись Габриэль с Патрицией и сели напротив. В кой-то веке девушки наконец были одеты не в солдатскую форму, а в привычные простые платья. Молодожёны сидели, прижавшись друг к другу и насмешливо поглядывали на парочку, пристроившуюся около них. Габе с Патрицией не прекращали пререкаться ни на минуту, чем вызывали умиление у попутчиков.

— А мы когда поженимся с тобой, лейтенант? — Хорес обнял девушку и прижал к себе.

— С чего это? — буркнула Пати. — Я замуж не собиралась и от слов своих не откажусь.

— Не по-людски как-то, — Габриэль сурово свёл брови.

— А меня всё устраивает, — она высокомерно глянула на него. — Ты мой, я твоя и больше ничего не нужно. Вся округа знает, что мы вместе. Считаю, что формальности ни к чему.

— Вот как с ней спорить? — задал Габриэль риторический вопрос в пустоту.

— Даже не пытайтесь, — со знанием дела проговорила Адалин.

— Что вы решили? — Пати переключилась на неё. — Ты останешься или всё-таки вернёшься в госпиталь?

— Останусь здесь.

— Она уедет, — хором проговорили Виктор и Адалин. Мужчина сурово глянул на неё. — Ты опять? Мы же всё обсудили.

— Ну, да, я сяду, поеду, а потом опять вернусь потому, что не смогу уехать. Я хочу быть там, где ты. Работать в госпитале, когда ты дома. Работать здесь, когда и ты здесь. Теперь уже обратной дороги нет, иначе зачем мы поженились? — она ласково взглянула ему в глаза.

— Здесь опасно, — попытался ещё оказать сопротивление побеждённый её очарованием мужчина.

— Я теперь под твоей защитой и мне ничто не страшно, — Адалин потянулась, чтобы поцеловать мужа.

— Смотрю, с твоей тоже не поспоришь, — усмехнулся Габриэль. Пати пихнула его локтем в бок. — Берни, давай поживее! — крикнул он вознице, оборачиваясь к нему. — Ни начальства, ни врачей в лагере. Там уже все на ушах стоят. Поднажми!