Яна Завгородняя – Доводы нежных чувств (страница 56)

Бьянка ничего не ответила и к свой радости обнаружила, что в её сторону направляется официантка. Сделав заказ, она вернулась к подругам и почти сразу по их лицам поняла, что к ней имеются вопросы, на которые придётся отвечать. Тем не менее, она попыталась отвести внимание от своей персоны.

— Как ваши дела? Что нового? — спросила она абсолютно искренне.

Девушки переглянулись.

— Всё прекрасно, — начала Бесс. — У нашей Маргарет появился шанс на смягчение приговора. Есть надежда, что её до голосования выпустят.

— Это замечательно! Я за вас очень рада. Как вам удалось? — она продолжала вопрошающе глядеть на Бесс, тогда как та переключила своё внимание на коллегу. В это время официантка звонко поставила на стол чашку горячего чая.

— Наша Лора научилась разговаривать с мужчинами, — отшутилась Бесс. — Сейчас она тебе всё расскажет.

— Ты что такое говоришь? — возмутилась девушка и чуть не опрокинула свой кофе, зацепившись рукой за ложечку. — Не слушай её, Бьянка, я просто поговорила со следователем, и мы поняли друг друга. Вот и всё. Ничего предосудительного, — последнее слово он протянула по слогам, прожигая Бесс недовольным взглядом.

— Видишь, как получается, дорогая Бьянка, — продолжала Бесс. — Мы боремся за равноправие, хотим, чтобы к нам относились, как к равным, но всякий раз, когда перед нами встаёт сложная проблема, которую мы не в силах решить самостоятельно, мы принимаем помощь от мужчин. Это замкнутый круг.

— Ничего подобного! Во всяком деле, когда ты двигаешься к намеченной цели, приходится использовать все возможные средства. Нас, возможно, станут упрекать в несамостоятельности на некоторых этапах борьбы, но когда мы обретём власть, это будет уже пустой звук. Романтики с непоколебимыми принципами никогда ничего не добьются в жизни, если не начнут проявлять гибкость. Они лишь заслужат для себя посмертную славу или славу мучеников. Это гораздо проще, но при этом куда эффектнее, чем распланировать всё и двигаться к цели шаг за шагом.

— Ты рассуждаешь, как мужчина, — буркнула Бесс, скривив недовольную гримасу. — Марго твои взгляды не оценит.

— Мне всё равно, — Лора откинулась на стуле. — Своих принципов я не нарушаю — и это самое главное, что бы ты там себе не напридумывала. — Она сощурилась, глядя на Бесс.

— Ты такая молодец, — поддержала её Бьянка. — Уверена, Дуглас гордится тобой, — все умолкли после её слов.

— Бьянка, — Бесс решила нарушить молчание, — Какие планы на лето? — Она отпила кофе, наблюдая за тем, как необъяснимое волнение вновь окрасило щёки подруги стыдливым румянцем.

— Да нет особо планов, — неуверенно проговорила она. — Будем школу готовить к следующему году.

— Всё лето?

Под напором с обеих сторон она всё же сдалась.

— Я сегодня в Италию еду.

Подруги ахнули.

— Почему ты сразу об этом не сказала? Ну ничего себе, — негодовала Лора. — И надолго?

— Недели на две — три.

— С кем поедешь? Куда? Зачем? Расскажи поподробнее. Что из тебя всё вытягивать нужно? — допытывалась Бесс.

— Я еду не отдыхать, — попыталась оправдаться сама перед собой Бьянка. — Это деловая поездка. Нужно помочь одному человеку в важном деле.

— Какому человеку? — спросила Лора.

— Мистеру Коулу, — девушка раскраснелась, не в силах усмирить волнение. Нависшая тишина сообщила ей о том, что все всё поняли и вскоре посыпятся ехидные комментарии от Бесс.

— У вас с Коулом общие дела? — спросила Лора, когда пауза слишком затянулась. — Ты же с ним встречалась весной. Вы с тех пор общаетесь?

— Общаются они, конечно, — Бесс не могла сдержать смеха. — Так, — постановила она. — Сейчас ты нам всё по порядку расскажешь, чтобы мы себе не придумывали всякого, а то мы можем.

— Говори за себя, — отрезала Лора, приобняв взволнованную подругу.

И Бьянка рассказала. Она поведала девочкам не всё, конечно. Не зачем им знать всего. А когда закончила свой рассказ, подруги уже знали и о том, что Джон Коул ни с того ни с сего зажёгся неподдельным интересом к делам захолустной сельской школы, и о том, что Бьянка приезжала на день рождения к его племяннице, а также о том, что самый богатый человек в стране почему-то доверил скромной учительнице проводить экспертную оценку картин некоего арт дилера, с которым у него намечались дела в Италии.

Лора молча смотрела перед собой. Бесс едва заметно покачивала головой, Бьянке уже хотелось просто взять и уйти, чтобы избавиться от незаслуженного внимания.

— То есть он везёт тебя в Италию, — медленно начала Бесс, растягивая каждое слово, будто, пытаясь осознать то, что слышит, — перед этим решив все твои долговые проблемы?

— Я никому ничего не должна, ростовщик обманул меня, — Бьянка сидела, скрестив руки на груди. Недопитый чай давно остыл.

— Мне грустно говорить тебе это, дорогая, — продолжала Бесс. — Но тебе просто не оставляют выбора, — она развела руками. — Ты будешь там с ним и прости, но не думаю, что этот долг с тебя спишут. Как он всё продумал. Вот же засранец!

— Подожди, — перебила её Лора. — Он тебе говорил что-нибудь? Признавался, может быть?

Бьянка молчала.

— Боже мой, — выдавила из себя Бесс. — Так значит, он из кожи вон лезет, чтобы добиться тебя и уже в любови признался, и ты согласилась ехать с ним. Значит, ты тоже его любишь! — Бесс не спрашивала, ей и так всё было понятно.

— Мы едем не одни! — попыталась защититься Бьянка. — С нами будут Софи и её гувернантка.

— И что? Больно они тебя защитят? — напирала Бесс.

— О, Мадонна! — взмолилась Бьянка. — Я так больше не могу. Я обещала и сдержу обещание, а вы думайте себе, что хотите. — В горячности она перешла на мелодичное причитание с элементами родной речи, что делало его непонятным.

Лора обняла подругу и прижала к себе.

— Всё, всё, милая, — успокаивала она её. — Ты знаешь, что делать и мы тебе не советчики, — она сурово глянула на Бесс. — Съездишь домой, развеешься, потом вернёшься и заживёшь прежней жизнью. Всё будет хорошо. — Она гладила плачущую Бьянку по спине. — Мистер Коул хороший человек, он тебя не обидит. Ну всё, всё, — она по-матерински взглянула в заплаканное лицо. — Давайте о чём-нибудь другом поговорим.

— Кстати, — вспомнила Бесс. — Мой братец-то не лучше Коула вашего.

— Что он сделал? — спросила Бьянка, шмыгнув носом.

— А ты с Адалин не переписываешься?

— Я знаю, что она сейчас на фронте вместе с Птрицией. Она редко напоминает о себе, видимо, очень занята.

— Ну ясно, заездил бедняжку.

— Ты о чём, Бесс? — злобно спросила Лора, не выдерживая пытку иносказания.

— О том, что этот гад зацепился за её историю с прививками и в официальном порядке затащил к себе в штаб. По документам не подкопаться: врачи военнообязанные, их призвали для проведения вакцинации на месте. Отказаться нельзя, иначе пойдешь под трибунал. Вы представляете? Девчонок на фронт! Это же так опасно! Он всю жизнь такой. Если что-то в башку втемяшилось, ни перед чем не остановится.

— Я напишу Адалин, когда приедем, — взволнованно проговорила Бьянка. — Мы все за неё переживаем, Александр часто посылает меня на почту — вдруг от неё письмо пришло, но за всё время было только два отправления, — она взглянула на часы. — Мне нужно идти, — проговорила девушка, спохватившись. — Поезд через час, как раз до вокзала успею дойти.

— Конечно, успеешь, — Бесс отодвинула шторку окна. — Тебе не позволят опоздать, даже если захочешь, — она откинула ткань ещё сильнее, открывая вид на карету из чёрного дерева у крыльца, которую знал весь город.

Бьянка тяжело вздохнула, обняла подруг и, перекинув через плечо сумку, отправилась к выходу. Когда фигурка в голубом платье исчезала в недрах экипажа, Лора произнесла с горечью в голосе:

— Это всё очень скверно. Как бы хорошо я ни относилась к твоему брату, Бесс, и к мистеру Коулу, но они действуют как собственники и наших девочек воспринимают, как вещи, которыми желают обладать. Так ведут себя только дети. Это недопустимо. Мне хочется верить, что я ошибаюсь и что у них обоих серьёзные намерения.

— Мне тоже, Лора. Мне тоже, — ответила подруга, провожая взглядом экипаж.

Глава 43

В любви и на войне, как известно, все средства хороши. А ещё часто многое идёт не по плану. Вот и теперь из донесения разведки командование узнало о подготовке скорого наступления врага и о том, что союзники направили к ним подкрепление для решающей битвы. Решено было отложить прививки и привлечь большую часть состава действующей на приграничной территории армии для укрепления границ. Оставшимся в расположении лагеря велено было защищать тылы. Виктор не мог просто сидеть и ждать. Его от предшественников отличала неспособность передоверить кому бы то ни было особо важные задачи. И тогда, как седобородые генералы из года в год пребывали где-то на задворках военных действий, узнавая о происходящих событиях из нерегулярных донесений, то Легран всегда был в курсе и в гуще событий. Вместе с отрядом, а также с капитаном Ларсеном, которому доверял больше остальных, он теперь намеревался, не теряя времени, отправиться с раннего утра занимать позиции для отражения атаки.

Вечером накануне отправления нервничали все, особенно Адалин. Она вдруг остро осознала, какой опасности ежедневно подвергал и продолжает подвергать себя Виктор. Ей очень хотелось прийти и попрощаться, сказать ему что-нибудь, что вселило бы в удалого генерала уверенность в том, что его ждут. Но в тот же миг сомнения рушили все её планы, и она корила себя за наивные порывы. Он столько раз закалял характер в бою и воспитал самоуверенность, которой многие позавидовали бы. Её пылкие порывы на фоне бесстрашия и доблести генерала казались ничтожными и смешными. Она понимала, что ему нужны вовсе не слова утешения и поддержки от неё, но других слов девушка не готова была произнести.