Яна Завгородняя – Доводы нежных чувств (страница 30)

— Что ж ты её сразу-то не убил? — спросила Бернис.

— Я н-не мог. Она ж-ж-живая, — с трудом проговорил Брайан. — А п-потом меня п-п-позвали прочистить т-т-трубу, опять за-засорилась.

— Ох ты, добрая душа, — Бернис по-матерински взъерошила светло-русую шевелюру помощника.

— Я бы тоже не смогла убить мышь, — поддержала его Бьянка. — У нас в приюте их тоже в банку ловили, потом убивали. Я как-то одну банку стащила, проковыряла в крышке дырочки и спрятала под подушкой, чтобы на прогулке в парке выпустить. А когда дежурный постели перестилал, банка выпала и разбилась. Мышь, естественно, убежала. Мне потом попало за это от директора. Наверное, глупо жалеть мышей и крыс, но у них такой умный взгляд, что рука не поднимается убить.

— Ну, раз у вас рука не поднимается, значит завтра я куплю отраву и рассыплю её по всем щелям. Только мышей и крыс нам тут не хватало, — подытожил профессор.

— Вы не посмеете, — рассмеялась Бьянка.

— Это н-н-не гуманно, — поддакнул ей Брайан.

— Ну да, а ты давно погрызенную проводку менял? Ещё захотел? Всё, и даже ничего мне не говорите. Я никому не позволю о нашу школу зубы точить.

Вечером профессор вызвался проводить Бьянку до дома. Некоторое время они шли молча, затем девушка заговорила:

— Это было как сон — то, что я видела. Как будто, сон, который когда-то забыла, а потом вспомнила. Я даже не уверена в том, что всё, что я рассказывала, было на самом деле, но книга…

— Судя по всему, книга подтолкнула твои воспоминания. Больше ты ничего не хочешь рассказать? Как ты думаешь, почему ты оказалась там, в гильдии?

— Я не знаю, профессор. Мне бы хотелось вспомнить, но не получается.

— Ты говорила о каких-то людях. Можешь описать их подробнее?

Бьянка задумалась и через минуту начала:

— Один весь в чёрном настолько, что я не понимаю, человек он или чья-то тень. Не помню лица, глаз, их нет… Другой, он очень близко и мне это неприятно. Помню густую бороду, перчатку с узором. И это всё, — она поникла. — Скажите, как вообще книги гильдии сюда попали?

— О, мне просто повезло, — Йозеф усмехнулся. — Когда крайний раз я ездил в столицу добиваться финансирования для кабинета биологии, разговорился с несколькими просителями — такими же, как и я из провинциальных школ. Эти добрые люди рассказали мне о том, что в торговой гильдии не так давно сменилась власть и, как это ни странно, сменилась она в лучшую сторону. Для таких как я. Мне рекомендовали обратиться напрямую к новому главе — господину Джону Коулу — и я поспешил этой рекомендацией воспользоваться. Ты же помнишь — меня месяц не было в июне? Ждал, пока запись подойдёт. К нему люди ходят, как до стены плача — народная тропа не зарастает. И он принимает всех. Да, не каждый день, в специальное время, но принимает, выслушивает, помогает, — он посмотрел на девушку взглядом, полным гордости за то, что в мире ещё остались честные люди. — Конечно, господин Коул в первую очередь торговец и ищет выгоду для гильдии в любом предприятии, но как радуется моё сердце, Бьянка, от того, что такой человек, облечённый властью и могуществом, разделяет с таким как я духовные ценности и тягу к научным познаниям.

— Так что же он сделал? — заинтересованно спросила девушка.

— Он обещал выдать нам сумму — небольшую, но всё же существенную. И, заметь, выдал. Мы смогли купить микроскоп. Более того, мы с ним разговорились о моих исследованиях в области нейробиологии, и он также обещал обсудить с деканом финансирование нашего с ним совместного проекта по исследованию и лечению различных видов поражения мозга. А в качестве бонуса — передал часть книг из библиотеки гильдии, а также договорился с другими учреждениями о передаче нам литературы. Иначе их бы просто сожгли или отправили на переработку.

— Здорово, — протянула Бьянка. — Какой дальновидный человек этот ваш мистер Коул.

— Соглашусь с тобой. Мне рассказывали, что при нём — до того, как он стал главой, а находился ещё в совете — произошло немало реформ. Наша страна теперь занимает твёрдые позиции в области мировой торговли шерстью, тканями, кожей. Это всё его заслуга. Хотя народное мнение часто преувеличивает как заслуги тех, кому повезло завоевать симпатии масс, так и прегрешения тех, кто попал к ним в немилость.

По заведённой традиции профессор снова остался в доме Виндлоу на ужин. Домашние порадовались тому, что Бьянка наконец начала вспоминать прошлое. Сама девушка точно не знала, радоваться этому или нет, но неясность часто пугает, а потому, наверное, следовало согласиться с друзьями. После ужина она, не говоря никому ни слова, молча внесла в общую копилку, спрятанную в чулане, плату за свою комнату. Ей давно не давало покоя положение нахлебницы в этом гостеприимном доме и в один из дней она поставила доктора перед фактом: «Не хотите, чтобы я давала вам деньги в руки, буду просто класть их, куда скажете». Александр не стал спорить. Он не воспринимал Бьянку как нахлебницу, тем более что она выполняла работу по дому наравне с Вивьен. Доктор не хотел признавать, но ему нравилось присутствие в доме молодой девушки, напоминавшей ему о дочери, которая из-за нагрузки в учёбе приезжала домой всё реже.

Бьянке долго не спалось той ночью. Сидя за столом, она поглаживала страницы книги, с которой не хотела расставаться, будто бы пытаясь таким образом прикоснуться к прошлому, которое, спустя два года, неожиданно настигло её. Это были не столько воспоминания, сколько настроение прошедших событий. Она раз за разом вчитывалась в сточки на одной и той же странице, затем переводила взгляд в пустоту тёмного неосвещенного угла комнаты, ощущая непонятное и тревожащее чувство, будто кто-то оттуда из темноты следил за ней. Тревожным был и сон, будто тень без плоти и лица тянет её куда-то в бездну, сжимая в объятиях, как в тисках, а на краю пробуждения — тянется к её лицу, открывая жёлтые, как огонь пугающие глаза. Эти глаза снились ей уже не первый раз, но воспоминание, которое несли они в себе, никак не желало возвращаться. Казалось, разум выстроил против него защиту, тогда как подсознание требовало вернуть всё на свои места.

Глава 26

Если долго всматриваться в предельно аскетичные монастырские интерьеры больницы святой Инессы, то у человека, непривычного к ним, может возникнуть странное желание надеть на себя длинный чёрные балахон, подпоясаться шнурком, утонуть в широком капюшоне и, молитвенно сведя руки перед собой, отправиться босиком во служение Господу. Конечно, подобное желание возникало не у всех. К примеру, Бесс Харди, хоть и не часто приходила сюда, выказывала полнейшее равнодушие к тусклым стенам, потолкам с потёртыми религиозными фресками и старому деревянному кресту в холле на стене. Девушка шла привычной дорогой, не вглядываясь в надписи на дверях. Бесс знала, куда идти. Оказавшись у нужной двери, она уверенно постучала.

— Войдите, — раздался женский голос с той стороны.

Бесс недоуменно скривила лицо, но вошла, повинуясь приглашению. Встретившись взглядами с девушкой, сидевшей за столом врача, она спросила:

— Добрый день. А где Хью?

Девушка поднялась со своего места:

— Мистер Хадсон отлучится по делам, его сегодня не будет. Всех пациентов поручено принимать интернам.

Бесс внимательно разглядывала девушку, которая по виду казалась младше её самой. Она поразилась диковинному цвету глаз цвета спелой вишни.

— Понятно, — проговорила миссис Харди, прохаживаясь по кабинету, будто не врач, а она здесь всем заправляла. — Как вас зовут?

— Меня зовут Адалин Виндлоу, я студентка медицинского университета. Прохожу здесь практику.

Бесс остановилась и, казалось, хотела возмутиться, но отмахнулась от капризной прихоти, убедив себя в том, что раз уж Хью поставил практикантку лечить пациентов вместо себя, значит ей можно доверять.

— Приятно познакомиться, — она лучезарно улыбнулась. — Меня зовут Элизабет Харди.

Когда напряжение, витавшее в воздухе, опустилось на несколько градусов, Адалин вернулась за стол и принялась искать медицинскую карточку пациентки.

— Как давно последний раз вы были у врача? — спросила мисс Виндлоу, чтобы занять время поисков.

— Меньше года назад. Прошлым летом, если ничего не путаю, — Бесс устроилась на стуле напротив и устало откинулась на его спинку.

Найдя карточку, Адалин принялась бегло просматривать страницы.

— Что вас сейчас беспокоит? — спросила она.

— В общем ничего не беспокоит, — задумчиво проговорила девушка. — Хью рекомендовал мне раз в полгода приходить на осмотр. У меня освободился день, вот я и пришла.

Адалин изучала карточку. Она не ожидала найти там что-то выходящее из ряда вон, но через минуту беглое чтение перешло в очень внимательное изучение анамнеза пациентки. С каждой новой страницей взгляд студентки наполнялся сначала недоумением, затем нескрываемым ужасом. Перед ней лежала не просто медкарта, а самое настоящее пособие для безумного маньяка. Адалин отодвинула от себя карточку и, превозмогая себя, придала лицу более профессиональный и сдержанный вид. Бесс продолжала улыбаться доброжелательной улыбкой, в лице её даже проскользнула жалость к девушке, которую явно шокировала её история болезни.

— Хью должен был предупредить вас, — проговорила она. — Врачи каждый раз приходят в ужас.