Яна Завгородняя – Доводы нежных чувств (страница 20)

— Чуть не забыла, господин директор. Приходила Адалин, просила вас зайти к ним, когда будете свободны. У них пациентка очнулась и у неё какие-то проблемы с памятью.

Профессор так и застыл с охапкой скрученных штор в руках.

— Непременно зайду, Бернис, даже если не буду свободен. Спасибо, что сообщили.

Бьянка проснулась на десятый день. Тогда Адалин зашла к ней, чтобы очередной раз проверить состояние и не сразу заметила, что девушка лежит с открытыми глазами. Доктор с дочерью попытались заговорить с ней, выяснить, что случилось и как она себя чувствует, но девушка молчала, после чего заснула на несколько часов. На другой день она заговорила. Она представилась, поинтересовалась, где находится и как попала в это место. Почти сразу стало ясно, что она не помнила, что с ней произошло и от этого тревожилась, с трудом удерживая слёзы. Девушка довольно часто в течение дня и ночи неожиданно засыпала и просыпалась, не создавала проблем, вела себя бесшумно и почти не плакала. Однако, разговорить её было трудно. Доктор старался не тревожить её лишними расспросами, а Адалин часто навещала и следила за самочувствием девушки. Очередной раз проснувшись среди дня, Бьянка потянулась здоровой рукой к тумбе около стола, где находился стакан с водой. В это время её дверь тихонько отворилась и на пороге возникла мисс Виндлоу вместе с пожилым мужчиной, которого Бьянка никогда раньше не видела. Адалин подошла к кровати и ласково улыбнулась.

— Бьянка, как ты себя чувствуешь? — участливо спросила она.

— Всё хорошо, немного болит, — девушка указала рукой на повреждённый участок головы. — Но терпимо, — она попыталась улыбнуться.

— Тебе что-нибудь нужно? Может быть, хочешь поесть? — Адалин присела на кровать и взяла девушку за руку.

— Нет, не хочу, — Бьянка прикрыла глаза.

— Познакомься, это профессор Штильман, — Адалин подозвала Йозефа взмахом руки. — Он хотел немного пообщаться с тобой. Ты не против? — Бьянка открыла глаза и еле заметно помотала головой.

Йозеф сменил свою спутницу, усаживаясь на постель. Он сразу заметил отрешённый взгляд девушки, который она безуспешно пыталась сфокусировать на нём.

— Здравствуй, дорогая. Ты можешь называть меня Йозеф или профессор, как все здесь. Позволишь задать тебе несколько вопросов?

Бьянка кивнула и, коротко переглянувшись с Адалин, Йозеф заговорил:

— Скажи, ты знаешь, где ты и почему попала сюда?

Она ответила не сразу.

— Мне рассказывали, что меня привезли в телеге, куда я упала, но я ничего подобного не помню, — она глубоко вздохнула, переводя дыхание и продолжила. — Я очень благодарна доктору и Адалин, — она ласково взглянула на девушку, — но меня беспокоит, что сама я никак не могу связать события прошлого с тем, что мне рассказывают.

— Скажи, что последнее ты помнишь до того, как проснулась в этой постели?

— Я помню поезд, — Бьянка свела брови, утруждая свой измученный мозг воскресить воспоминания и прояснить наконец эту более, чем странную ситуацию. — Я еду из Италии, точнее, бегу в страхе, до сих пор ощущаю этот страх.

— Чего ты боишься?

— Боюсь погони. Меня обвиняют в невыплате долга потому, что я забыла взять расписку с ростовщика, когда возвращала ему деньги, — она снова закрыла глаза и с минуту молчала. — Сеньор Фернандо заявил мне, что подаст в суд, ведь никакого подтверждения оплаты долга я предоставить не смогла. Несмотря на то, что он поступил нечестно, закон был на его стороне и передо мной встал выбор — снова искать где-то деньги или бежать. Я выбрала второе.

Некоторое время все молчали, затем Йозеф спросил:

— Когда это было? Когда ты села в поезд?

— У меня был билет на двадцать седьмое апреля. Это я помню точно.

После её слов Йозеф нервно потёр переносицу двумя пальцами.

— Ты знаешь, какое сегодня число?

— Если верить календарю доктора, — Бьянка взглянула на стену. — Седьмое июня и где я была весь этот месяц, одному Богу известно. — девушка поёжилась на постели, пытаясь поудобнее уложить загипсованную руку.

— Ты помнишь свой приезд?

— Нет, только дорогу и семью с двумя детьми на соседних сиденьях. Потом, как будто, заснула и проснулась только сейчас со сломанной рукой и разбитой головой.

— Что ж, дорогая, раз ты находишь силы иронизировать, значит не всё потеряно, — профессор улыбнулся. — Я ещё зайду проведать тебя, когда тебе станет получше. Ни о чём не беспокойся, здесь тебя окружают друзья, — мужчина поднялся и, приняв на ходу свою шляпу из рук Адалин, направился вместе с ней к двери.

— Профессор, что с ней? — девушка остановила его в коридоре и встревоженно заглянула в морщинистое лицо.

— Амнезия, моя милая. Память частично утеряна, видимо, сильно стукнулась головой. Но не всё так печально. Она забыла только последние несколько недель своей жизни, а это значит, что есть шанс восстановить память.

— Как?

— Для начала оставим её в покое на месяц — другой. Может случиться, что воспоминания подтолкнёт какая-нибудь случайность — сон, предмет или лицо из прошлого. У неё есть родные?

— Она сирота, воспитывалась в приюте.

— Тогда если её и станут искать, мы не сможем сказать, хорошо это будет для неё или плохо, учитывая неприятный инцидент с синьором Фернандо, — профессор хотел было уходить, но уже на крыльце кое-что вспомнил. — Кстати, моя дорогая, отец говорил с тобой о поступлении в университет?

Адалин смутилась.

— Он говорил что-то, уверял, что не будет против, что примет на работу помощников, ещё Вивьен обещала помочь, — девушка прикрыла рот рукой, осознавая, что сболтнула лишнего. Профессор сделал вид, что не услышал последних слов, дабы ещё больше не смущать девушку.

— Я очень рад, что вы договорились. На днях занесу тебе материалы для подготовки ко вступительным экзаменам — декан любезно передал мне их. Уверен, ты и без этого всё сдашь, но формальности сильнее нас. Прощай, дорогая. Передавай привет отцу и держите меня в курсе, если что-то изменится, — он кивнул в сторону комнаты Бьянки, затем развернулся, надел шляпу и бодрым шагом направился в сторону школы.

Глава 17

— Что у нас на завтрак, Ада? — за спиной девушки послышался властный командный голос, к которому она уже привыкла. И всё же от неожиданности она немого просыпала содержимое одной из чаш крохотных весов, с которыми работала вот уже полчаса.

— Сейчас, — она бросила на вошедшего кроткий взгляд и устремилась к кастрюле, хватая на ходу тарелку. Не прошло и минуты, как около Виктора, по-хозяйски рассевшегося за кухонным столом, возникла тарелка каши, омлет, салат из свежих овощей и чашка горячего чая. Всё это Адалин организовала за считанные секунды и мгновенно вернулась к своей работе. Её одновременно смущало и радовало присутствие мужчины, на что указывали маленькие промахи от волнения в работе, коих ранее она себе не позволяла.

— Что делаешь? — окончив трапезу, мужчина подсел к ней слишком близко, как показалось девушке. Она даже ощутила прикосновение его плеча, отчего еле заметно вздрогнула.

— Папа просил расфасовать лекарства, — невозмутимо проговорила она, отсыпая по крупинке какой-то белый порошок из колбы до тех пор, пока чаши весов не сровнялись.

— К чему такая точность? — Виктор хоть и интересовался процессом, но не сводил глаз с лица девушки, что не прибавляло ей уверенности. Тем не менее, отсыпав часть содержимого пробирки, она абсолютно точно отмерила нужное количество с первого раза.

— Это антибиотик, нельзя ошибиться в дозировке.

— Да ну, — протянул Виктор. — Спорим, второй раз у тебя так не получится.

— Даже спорить не буду. Это случайно вышло, — Адалин уже ссыпала отмерянные порции в маленькие плотные конвертики, аккуратно запечатывая их затем.

— Ты себя недооцениваешь, Ада. Давай забьёмся. Или струсила?

Адалин очень строго на него взглянула. При этом от глаз мужчины не ускользнула еле сдерживаемая улыбка на её лице.

— Даже не начинайте. Я не сумасшедшая с вами спорить.

— А что такое? — лицо Виктора приняло невинное выражение насколько это было возможно.

— Вы каждый раз спорите на что-нибудь неприличное и пытаетесь меня спровоцировать. Нет, всё, — она отвернулась. — Не отвлекайте меня, пожалуйста, — только теперь, когда лица её не было видно, она позволила себе улыбнуться.

— Ты серьезно? А я не вижу ничего зазорного, — мужчина придвинулся ещё ближе и прошептал ей прямо на ухо, слегка утопая в каштановых прядях, — в невинном поцелуе, — Адалин опрокинула весы от неожиданности, не совладав с собой, и теперь уже перевела на Виктора взгляд, полный немого укора. — Всё, всё, ухожу, — он быстро поднялся без малейшего намёка на раскаяние и зашагал в сторону двери. — Спасибо за завтрак, — кинул он у самого выхода.

— Адалин, — позвал её мягкий голос, который тут же развеял волнительные воспоминания.

— Да, Бьянка, что случилось? — девушка поднялась со своего места и направилась к кушетке, где лежала пациентка.

— Прости, ты так мечтательно улыбалась, что я не решалась тебя потревожить. Скажи, могу я сама дойти до туалета? Честно говоря, уже надоело лежать.

— Может голова закружиться, это рискованно. Но давай попробуем. Я тебя провожу, — и мисс Виндлоу помогла Бьянке подняться с места.

Адалин не жалела о том, что нашла в себе силы отказать Виктору. Каждый раз, вспоминая разговор у реки, она думала, как бы могло сложиться их будущее, прими она его предложение. Никогда раньше она не испытывала подобных чувств к мужчине и надеялась, что так оно и останется, что ей ничто не помешает посвятить жизнь работе. И всё же она грустила. Она скучала по их совместным прогулкам, по его колким намекам, от которых кровь приливала к лицу, покрывая его стыдливым румянцем. Девушка осознавала, что за человек генерал и как относится к женщинам, потому ей не пришлось прилагать слишком много моральных сил к тому, чтобы отвергнуть его. Забыть себя, посвятить жизнь мужчине, раствориться в заботах о семье без возможности приносить пользу людям и быть одной из многих — слишком несправедливо при её образе жизни и восприятии мира, а потому девушка всякий раз гнала от себя воспоминания и надеялась, что образ голубоглазого брюнета рано или поздно растворится в её сознании и его место займут более важные дела, заботы и лица.