Яна Завгородняя – Дочь алхимика на службе у (лже)дракона (страница 42)

– Он ушёл, – раздался прямо над её ухом голос Лейса.

– Кто это был? – спросила Калли. – Он же член братства. Так, значит, этот человек предатель? – девушка в недоумении разглядывала пустоту, не оставившую и следа пребывания странного человека.

– Он глава тайного сыска. Типы, подобные твоим друзьям, находятся под его чутким присмотром.

– Они мне не друзья, – возмутилась Калли. – Но подождите, раз вы знали, чем они занимаются, почему не остановили их? Для чего вам заговорщики?

Лейс прижал её к себе ещё сильнее и проговорил, почти касаясь губ девушки:

– Ты задаёшь слишком много вопросов, Каллиопа. Если я так решил, значит, так было нужно, и не тебе допытываться о причинах, – он вдруг отпустил её, окинув насмешливым взглядом и с нажимом отёр пальцем тёмную полоску с испачканной щеки. – Ты очень умело прикидывалась парнем. О некоем Сагииле из Персеполя разошлись слухи ещё в день побега. Такой красивый юноша не мог не привлечь внимания округи. Каллиопа, ты бы хоть имя подобрала не столь говорящее. Хотя Тамир в любом случае вышел бы на тебя.

Вопросы роились в голове девушки, как стайка голодных мук. Ей очень хотелось задать их, выяснить, зачем и для чего наследник терпел их обман, зная обо всём, почему не разоблачил и не наказал беглецов? А может быть, он и сам проникся сочувствием к двум любящим сердцам? Но она всё же опасалась прогневать его лишними вопросами, а потому усиленно молчала. Лейса, по всей видимости, забавлял её вид и распирающее желание выговориться.

– Я бы хотела привести себя в порядок, господин, – сказала она, очередной раз смутившись своего удручающего облика. В противовес ей Лейс, облачённый в неизменные широкие брюки шерстяной кафтан, опоясанный накрест кожаным ремнём, выглядел как герой старинных легенд, которые рассказывал ей в детстве отец.

– Неужели ты готова принять судьбу, Каллиопа?

– У меня нет выбора.

– Вот и не забывай об этом, – голос Лейса отяжелел настолько, что всё тело девушки пробило мелкой дрожью. – Теперь ты в моей власти. Аман! – позвал он слугу, который всё время дежурил под дверью, – пусть саифе помогут умыться и переоденут. Сегодня на закате солнца я навещу её.

ГЛАВА 42 Особое положение

Слова Лейса хоть и смутили девушку, но не стали сюрпризом. Она ожидала подобного и лишь обречённо поникла, шагнув туда, где её ждал слуга правителя. Лейс был доволен всем, в особенности той покорностью, с которой Калли принимала неизбежное, а потому самодовольная улыбка не сходила с его губ всё то время, пока он провожал взглядом девушку в мужском костюме.

Сперва Аман передал её служанкам, которым следовало умыть красавицу. Оказавшись в несколько более скромной, чем прежде, ванной комнате, Калли невольно сравнила прошлый опыт с тем, что делали с ней женщины. Мытьё было больше похоже на некое ритуальное действо и если первый раз никто ей не помогал, то теперь кумушки не давали сделать самой ровным счётом ничего. А если она тянулась отвести от лица мокрую прядь или смахнуть каплю со лба, все её порывы пресекались на корню. Мыться чужими руками было очень непривычно. В определённые моменты это становилось даже неприятно, и Калли пробовала остановить служанок. Но когда те кидали на неё перепуганные взгляды, отмахивалась и позволяла продолжить. Стоя под потоками тёплой воды и ощущая, как кожу со всех сторон натирают мочалками, Калли мечтала оказаться в полной непристойных картинок ванной комнате Лейса, где она была предоставлена сама себе и никто особо не претендовал на её свободу. Теперь, хотела она этого или нет, её готовили в наложницы молодому правителю. И если телом Каллиопа готова была отдать всю себя в его полное владение, то разум сопротивлялся. Ей очень хотелось вернуться к Табибу, забраться в горы, взглянуть на дракона, подлатать ему крыло, повреждённое после приземления. Ей как раз пришла в голову одна идея, но никакого смысла она уже не имела. Теперь Калли была взаперти хоть и не в гареме, но, по сути, в такой же золотой клетке. На глаза навернулись слёзы. Престарелая служанка, заметив это, попыталась её успокоить:

– Не плачь, милая. В первый раз всем страшно. А потом молодой правитель забудет про тебя и оставит в покое. Так было со всеми.

– Так было только с теми двумя мегерами, – вступила вторая помощница. – Правитель не посещает их, потому они и ходят злые. Может, на этот раз господин поймёт, что встретил свою любовь, и эта не станет нас гонять, как скотину, – бесцеремонное обращение явно предназначалось Каллиопе.

– Молчи, Марьям, – старшая замахнулась на неё мочалкой. – Не нам судить поступки халифа Лейса и его женщин. Он остепенится, когда время придёт. Молодой ещё.

– А я чего? – возмутилась Марьям, с усилием натирая мочалкой спину Калли. – Говорю, как есть. А ты и правда не печалься. Здесь у тебя будет много красивых платьев, драгоценностей, и каждый день ты будешь вкушать изысканные угощения. Это ли не жизнь мечты?

Служанка вздохнула. Она и впрямь полагала, что любая женщина от мала до велика грезит о подобном. Калли же после её тирады так и не смогла сдержаться. Она глухо заплакала, утирая лицо мокрой ладонью.

После того как её насухо вытерли и завернули в длинное полотенце, девушку провели в другую комнату. Почти сразу Каллиопа догадалась, что это и была её новая обитель. Вопреки ожиданиям унылого жилища, подобного тому, где обитала Мессима и другие жёны Гафура, тут было целых два окна, которые наполняли помещение сияющей позолотой закатного солнечного света. Калли успела лишь мельком разглядеть убранство просторной комнаты, где находилось много разной мебели, но вся она меркла на фоне огромной кровати, завешанной белым полупрозрачным пологом.

Девушку передали двум другим служанкам, и те с опытной проворностью пораскрывали какие надо шкафы, вынули оттуда всё, что им требовалось и принялись одевать Калли. Много времени на это не ушло. Единственным предметом гардероба, в который её облачили, оказалась тонкая длинная сорочка, такая же прозрачная, как и полог кровати. Кружевная ткань, струящаяся вдоль изгибов молодого тела, нисколечко не прикрывала его, оставляя на виду всё, что следовало прятать от посторонних глаз. Осознав это, Калли зарделась со стыда, скрестила на груди руки и съёжилась. Подобное было уже слишком. С каждой минутой этой мучительной подготовки, ей всё меньше хотелось подчиняться зову тела и всё больше – найти возможность сбежать. Но никаких путей к отступлению не имелось. Служанки в комнате не спускали с неё глаз, а у дверей наверняка дежурил неизменный Аман или другой слуга, который вполне мог отвечать за неё головой. Решётки на окнах сводили на нет последнюю надежду спастись. Да и куда бежать? В окрестностях Эгриси её могли найти где угодно.

Собрав волосы Калли в объёмную причёску, насколько позволяла длина, и украсив россыпью белых цветов, служанки удалились. Первым делом после их ухода Каллиопа кинулась к шкафу. Среди множества платьев, накидок и платков, задрапировать которые она была не в состоянии без посторонней помощи, девушка отыскала нечто вроде халата. Лишь после того как она прикрылась длинной сиреневой накидкой и туго стянула талию плясом, девушка перестала ощущать себя голой. Конечно, такое препятствие вряд ли спасло бы её честь, зато придало хоть немного спокойствия и уверенности.

Окинув комнату оценивающим взглядом, она не без удивления заметила несколько знакомых предметов. Пришлось подойти ближе к полочке на стене, чтобы поверить своим глазам. Там лежали свитки. Те самые свитки, которые девушка хранила у себя в торбе, а также колбочки с порошками и растворами, коробочки с перемолотыми сушёными травами, маленькая горелка и ступка. Калли от удивления ахнула, беря с полки горелку, которую принесла из дома. Понимание того, что Лейс, судя по всему, давно готовил для неё эту комнату, изумило девушку. Рядом с предметами аккуратной стопкой лежало несколько писем Сагиила Олгасу. Взглянув на них, Калли окончательно расчувствовалась.

Погрузившись в изучение содержимого полок, она на некоторое время совсем позабыла о том, где находится и что её ждёт. Она даже не обратила внимания на служанку, которая вскоре принесла ей ужин. Калли хоть и была голодна, но не торопилась прикасаться к еде, увлечённая уютным уголком, напоминавшим ей о прежней, свободной жизни.

Каллиопа тяжело опустилась на застеленную кровать и прилегла набок. В руке она продолжала держать письмо отца. Пробегая глазами по строчкам, которые она уже давно выучила наизусть, девушка ощутила дремоту, а вскоре сама не заметила, как уснула.

***

Мужчина поднял с пола упавший листок и бережно убрал его к остальным. Он обошёл кровать. Опустившись рядом со спящей девушкой, он придвинулся ближе. В ту минуту внутри него боролись два огня: один из них желал овладеть юным телом, на которое у него теперь имелись все права; другой хотел сберечь её некрепкий сон. Лейс вгляделся в лицо Калли. Беспокойные подёргивания ресниц сообщали о тревожном сновидении. Девушка дёрнулась пару раз всем телом, после чего издала протяжный стон страдания. Лейс в ту же секунду навис над ней, обхватив за плечи.

– Проснись, Каллиопа, – приказал он, вглядываясь в тонкую линию прикрытых век, на которой застыла слеза. – Это всего лишь сон.