Яна Ясная – Праздник по обмену (страница 2)
А может быть, разругались бы еще сильнее.
Нет. Нет-нет-нет! Я еду в Ярославль и никто меня не остановит!
Девушка Авелина была на том же месте, что и вчера, и улыбалась все так же приветливо. При виде меня она поднялась и стремительно приблизилась.
– Доброе утро, Снежана, я как раз закончила подготавливать договор! Позвольте вашу шубку, подписание займет какое-то время, к чему вам потеть, – она приняла у меня верхнюю одежду и пристроила на вешалке, а потом указала на чемодан. – Можете поставить его пока что здесь, рядом. Вы хорошо выспались? Прекрасно! Ваш паспорт будьте добры? – попросила она, возвращаясь за стол и приглашающим жестом указала на стул перед собой.
Авелина быстро внесла паспортные данные, а потом распечатала два экземпляра договора.
– Ознакомьтесь, пожалуйста. И обязательно проверьте паспортные данные.
Я человек умный, я человек который читает договор! Поэтому я честно вчиталась в буковки несмотря на то, что от их количества и от стандартизированных юридических фраз сразу захотелось просто подписать все не глядя и чтобы от меня отстали.
Но в договоре совершенно точно значилась “двухкомнатная квартира в центральном районе города со всеми удобствами на срок с такого-то по такое-то”…
Обязательства клиента я прочитала внимательно, ничего предосудительного не увидела. Освободить в срок, бережно относиться к имуществу владельца, возместить нанесенный ущерб… а обязательство агентства уже немного наискосок, потому что мозг после сессии бунтовал и отказывался читать что-то серьезнее, чем состав продуктов на упаковке.
Я крайне придирчиво изучила собственные паспортные данные, которые были внесены верно и размашисто подписала.
– Все так? Прекрасно! – Авелина также подписала договор, поставила печать и протянула мне мою копию. – Теперь оплату пожалуйста. Чудно. Теперь пройдите, пожалуйста, в кабинет к нашему менеджеру, вам выдадут билеты и подробные инструкции.
Она указала на дверь на другом конце офиса.
Я с улыбкой кивнула и направилась куда сказали.
За дверью оказался узкий коридор, на другом конце которого тоже была дверь.
Я не успела сделать и трех шагов, как вдруг свет над головой погас. В полной темноте меня как будто сдавило воздухом, потом вытянуло, потом сжало, потом закружило до звезд в глазах. И когда я уже успела ужаснуться тому, что не смогу вдохнуть уже вообще никогда, и что наверное вот так вот и умирают от инфаркта в расцвете лет, я вдруг рухнула на пол, больно стукнувшись коленками.
Замерла, приходя в себя. Подышала, с закрытыми глазами успокаиваясь и радуясь тому, что преждевременная гибель отменяется.
Но что это было? Может быть, позвать на помощь?..
Я подняла голову и замерла. Передо мной не маячила вторая дверь, в которую мне нужно было войти. Передо мной был диван. Красивый. Элегантный такой. Синяя обивка, темное дерево. Смутно знакомый. А на спинке дивана сидела большая полярная сова и смотрела на меня немигающим желтым взглядом.
Я резко села, а потом подскочила и попятилась, в коленки что-то ткнулось, от неожиданности я не удержала равновесие и снова упала. Как оказалось – в кресло, такое же как диван.
В воздухе вдруг раздался треск, а затем он заискрился и из ниоткуда, прямо из воздуха на пол упал мой чемодан, а следом приземлилась шубка.
Я смотрела на них открыв рот.
Сова переместила взгляд с меня на чемодан, потом с чемодана на меня и сказала хрипловатым голосом:
– Ну привет.
Открытый рот мне очень пригодился – я заорала.
Варвара
С Молью Бледной мы рассорились вдрызг. Не то чтобы я такая свинья – обзывать подругу за спиной. Это Снежанкин ник в соцсетях, Дорогая Моль Б.
Поссорились так по-дурацки, да еще под Новый год. Из-за Нового года, в принципе, и поссорились
Дружим мы почти пять лет, вот как на первом курсе во время переклички услышали, что она – Снежана, а я – Варвара, так переглянулись и поняли, что нам надо держаться вместе.
С тех пор и держались. И вот – поссорились.
Не то чтобы это была первая ссора за годы нашей дружбы – просто… Ну, Новый год же!
Не буду врать, что меня расстраивала перспектива встречать его в одиночестве – пф-ф-ф, не пугайте кошку сосиской! – но входить в праздник и в весь следующий год в ссоре с лучшим другом не хотелось.
Вот что мне стоило уступить? Ну, подумаешь, сессия, подумаешь, устала… Одну ночь можно было бы погулять, силы бы нашлись!
Стоило это себе представить, как меня всю передернуло и словно ознобом продрало.
Ну, да. Вот поэтому и не уступила.
Ну, да, да, люди меня малость… э-э-э… на языке вертелось слово “задолбали”, но это было бы слишком грубо по отношению к однокурсникам и одногруппникам, с которыми я, большей частью, дружила, а с кем не дружила – с тем приятельствовала.
Натерли социальные связи, вот!
После череды консультаций, зачетов, снова консультаций – и экзаменов, где все нервничали и волновались, тем самым подпитывая и усиливая общую тревожность, ужасно хотелось тишины, умиротворения. Просто чтобы сошли мозоли на моей социальности!
И ведь, самое дурацкое, мы же за это время миллион раз сказали друг другу, “вот закончится эта сессия – надо будет как следует, хорошенечко, так, чтобы от всей души, отдохнуть!
А что именно другая имеет под этим в виду, не обсудили ни-ра-зу.
Две дуры.
Хотя уж нам-то, казалось бы, предположить что-то подобное сам бог велел, ну.
Я сидела на кухне нашей со Снежанкой съемной квартиры, погасив свет и оставив лишь гирлянды, которые мы вместе развешивали с утра. Грела ладони о чашку с чаем (здоровенная, если и меньше полулитра, то не намного, с надписью “Я не веду себя как ребенок, я просто аксолотль!” – угадайте, чей подарок?) и грустила. Глаза пекло, губы подрагивали. Вторая кружка, такая же здоровенная, с надписью “Я не могу, у меня лапки!” сохла в сушилке для посуды, там, куда ее засунула хозяйка. Перед тем, как вихрем одеться и умчаться неизвестно куда, оглушительно хлопнув дверью.
Мы как раз сели выпить чаю и согласовать меню на праздничный стол, когда выяснилось, что согласовывать надо было не меню, а планы.
Вот и согласовали.
На душе скребли кошки, те самые, которых не испугать сосиской.
Скребли, точили когти о тонкие душевные материи, с грохотом роняли предметы.
Очень хотелось разреветься, позвонить Снежанке и согласиться на всё, спрятаться в свою комнату и не выходить из нее никогда (и пусть все будут плакать!), громко топнуть ногой и заявить “Ну и пусть, мне и без вас хорошо!” (и пусть все видят, как мне без них хорошо!).
Обычный внутренний детсад на выгуле, словом.
Надо было, конечно, приструнить разбушевавшиеся обидки, и как-то спланировать свой Новый год: составить меню, продумать развлечения… Потому что к родителям я однозначно не поеду, что там Снежанка решит – не понятно, а праздник – это праздник.
Закончить, в конце концов, украшать квартиру – в свое удовольствие и на свой собственный вкус, не споря поминутно со Снежанкой из-за каждой бумажной снежинки и пучка дождика! То-то она побесится, когда увидит.
Но вместо ожидаемой мстительной радости, эта мысль лишь усилила желание разреветься. И я, плюнув на всё, велела себе не выделываться.
И пошла спать.
Да, оставив недопитую кружку на столе – как элемент вызова и бунта!
Отключила будильники (все три), плюхнулась в кроватку и заткнула уши берушами. А куда деваться – квартиру мы со Снежаной снимали в так себе райончике, в доме с картонными стенами. Но зато – целых три комнаты, пусть маленьких, но три!
Мне надо выспаться, вот. Наконец-то выспаться, так, как мечтала всю сессию, чтобы утро началось не раньше обеда! И все будет хорошо.
Думала, долго не смогу заснуть, но накопившаяся усталость сказалась, наслав сон, поверхностный, муторный, но цепкий.
Проснулась, по закону подлости, ни свет, ни заря. Ну уж нет, дудки – у меня план. Если решено спать до обеда, значит, нечего тут! И пустив в дело всю доступную мне силу воли, я сумела уплыть то ли в сон, то ли в дрему. В теплое и уютное сонное марево, в котором нет места дневным проблемам и тревогам, и где так приятно плавать, перебирая обрывки сновидений, что выныривать оттуда не хочется как можно дольше.
Впрочем, грохот, раздавшийся в гостиной, выдернул меня из утренней неги быстро, эффективно и безжалостно.
Молниеносно взлетев на ноги из положения “лежа” и промахнувшись босыми ногами мимо тапочек, я рванула из своей комнаты.
Распахнула дверь – и застыла.
Посреди гостинной замер незнакомый мужик с мешком в руках, в верхней одежде и заснеженной обуви, и вокруг него плавали в воздухе хозяйкины “хрусталя”: вазочки, салатницы, селедочницы… и с сапог мужика медленно текла на свежепочищенный мною хозяйкин шерстяной ковер талая вода.
Некоторое время я бесполезно и глупо хватала открытым ртом воздух, а потом я все же сумела сделать удачный вдох.
И тут открытый рот мне очень пригодился – я заорала.
Снежана
Орала я долго и со вкусом. Воздух закончился, вокруг ничего не изменилось, поэтому я набрала нового и снова заорала. Зажмурилась до звезд, потрясла головой, но когда открыла глаза – ничего не изменилось: незнакомая квартира, мой чемодан на полу, сова, прикрывшаяся крылом в жесту рукалицо.