Яна Ясная – Не мужик – огонь! (страница 5)
Молодой коп замялся, и я любезно подсказала:
– Выдумывают небылицы?
Согласиться ему не позволяли служебные инструкции, опровергнуть мое высказывание не давал здравый смысл, и Уолтер предпочел никак не комментировать мои слова.
Я же шагнула с подъездной дороги на газон, покрытый мокрым снегом и решительно кивнула полицейским:
– Идемте.
И они пошли.
– Мисс Сандерс, а покажите, пожалуйста, где вы сошли с дорожки? Точно здесь? Не левее и не правее?
Я растерянно кивнула, подтверждая, что да, примерно здесь – и полицейские, включив фонарики, принялись изучать газон, негромко переговариваясь между собой:
– Марк, я ни-хрена не вижу. Никаких следов.
– Офицер Уолтер, вы роняете честь коренных народов Северной Америки. Ваши славные предки отреклись бы от вас, предварительно сняв скальп.
– Офицер Гарнер, вы грязный шовинист, и за подобные высказывания я считаю себя вправе разбить вам лицо.
– Вы забываете о субординации, офицер Уолтер!
– Хорошо, офицер Гарнер, сэр – я подам на вас в суд. Но не сомневайтесь, сделаю это со всем уважением к вашему званию, сэр!
– Терри, не говнись, а? Ищи. Эта милая мисс не слезет с нас, пока мы не предъявим ей труп, и, боюсь, ей все равно, чей труп это будет: твой, мой или гипотетического неизвестного бродяги.
Беседа эта явно не предназначалось для моих ушей: копы были достаточно далеко от меня, чтобы рассчитывать, что я не услышу, как они разговаривают вполголоса. Я и мой внутренний лев «сучка Марша» ожидали, что офицеры примутся меня поносить, но копы были вполне сдержаны.
Мы искали покойника. И начали с того, что я не смогла даже четко указать место, где его обнаружила: ночь, неверный свет пожара и усилившийся снег сделали свое дело. Ни тела, ни места, где оно лежало, ни каких-нибудь доказательств, что оно в принципе было.
Копы попытались меня убедить, что в темноте и из-за взвинченных нервов я приняла за человека обгоревшее бревно, и даже показали парочку бревен-кандидатов. И хотя я изначально отвергла это предположение категорически, теперь и сама начала сомневаться.
А был ли труп-то?
Я же ясно его видела, и браслет этот еще…
Про браслет, кстати, я больше даже не заикалась. Если уж даже я сама всё, с ним связанное, сочла предельно странным, то что уж про скептически настроенных полицейских говорить?
Неужели действительно показалось? Я думала, что нервами покрепче.
Устав бродить в потёмках по снегу, я вернулась на подъездную дорожку. В конце концов, это не моё дело – искать труп. Я его уже нашла. И не виновата, что они его где-то потеряли! С дорожки были прекрасно слышны перешептывания копов.
– Гарнер, у меня сейчас сопли в носу замерзнут.
– Ай-яй-яй, Терри, твои предки…
– Марк!
– А если серьезно, я тебе сто раз говорил: одевайся нормально! Если хочешь танцевать – придётся платить музыканту. Хочешь выделываться? Придется выковыривать из носа сосульки. Ладно. Пойду еще раз расспрошу мисс Сандерс. Может, она вспомнит еще что-то.
– Или признается, что нечего вспоминать.
– Работайте, офицер Уолтер!
Тот, что старше, направился ко мне, и я внутренне подобралась.
– Мэм… – офицер Гарнер смотрел на меня с тем выражением лица, которое делает директриса у нас в музее, собираясь вежливо, но максимально доступно, с унизительной оттяжкой, объяснить подчиненному, что он круглый идиот, и что выполненную работу нужно полностью переделать.
В нашем случае – поменять показания.
– Нет.
Я сама только что сомневалась в своих показаниях, да. Но малейшего сходства с директриссой Фостер хватило, чтобы я решила жестко отстаивать свое мнение.
– Простите? – удивился он. – Я всего лишь хотел спросить: сильно ли вонял труп?
Теперь настала моя очередь удивляться.
– Горелый белок, – пояснил офицер, видя мою растерянность. – Он сильно вонял? Это не первый пожар, на который я выезжаю, я знаю, о чем говорю. Вы наклонялись к трупу?
Я озадаченно перебирала события: вот я увидела человека, вот поняла, что он скорее всего мертв, вот зацепилась взглядом за браслет и нагнулась, чтобы рассмотреть поближе…
Я действительно наклонялась к трупу.
И да – даже сгоревшая курица разит так, что дом потом приходится проветривать по полдня.
А труп – не пах.
Гул подъезжающей тяжелой машины избавил меня от необходимости отвечать немедленно, добавив времени на раздумья.
Хлопнули дверцы, из пожарного автомобиля соскочил на землю человек и пошел в нашу сторону.
Полицейский оглянулся, отвлекся на него. Я тоже отвлеклась, и вместо того, чтобы обдумывать свой ответ, рассматривала мужскую роскошную фигуру, эффектную даже в скудном освещении – и вот на ней даже зимняя защитная форма не создавала ощущения грузности или лишнего веса, а лишь добавляла массивности и эффектности силуэту.
– Капитан Миллер, расчет тридцать один. Мы прибыли для тушения, – он четко и привычно озвучил обязательную формулировку.
Офицер Гарнер представлялся в ответ, офицер Уолтер спешил к нам, а на заднем плане пожарный расчёт готовился к работе, и деловито суетились бравые парни в огнеупорной броне.
Лицо, кстати, у капитана Миллера тоже не подкачало, под стать фигуре: волевой подбородок, резкие, правильные черты, умные глаза…
Овуляция у меня, что ли? Что-то сквозняком из окна фертильности потянуло.
Скорая приехала почти одновременно с пожарной службой, но ненавязчиво, без фанфар.
Просто из-за поворота вырулил стандартный фургон-амбулатория, из него чуть ли не на ходу выскочил парамедик и целеустремленно порысил к полицейским и капитану Миллеру. Еще не дойдя, с полпути бодро крикнул:
– Пострадавшие есть?
Офицер Гарнер, который до того делился вводными данными с пожарной службой, тут же откликнулся:
– Есть! Окажите помощь свидетельнице!
И бросив взгляд на меня, добавил:
– Мисс Сандерс, мы понимаем, вы переволновались…
«Ну, всё, – подумала я с легкой грустью. – Теперь красавчик-капитан точно не попросит телефончик!»
– Плед захвати, медицина! – рявкнул капитан Миллер, – Девушка замерзла!
– Поучи меня еще, без сопливых скользко! – Беззлобно огрызнулся парамедик.
– Вашу ручку, мисс… – он уверенно перехватил мое запястье теплыми пальцами и проникновенно сообщил: – Никаких сил нет с павлинами. Как увидят симпатичную девицу, да еще в беде, так давай хвосты веером распускать!
Капитан Миллер в ответ на это заявление подмигнул мне с хулиганской улыбкой и стремительным легким шагом ушел к своим парням. А мне на плечи опустился тяжелый плед, и дама-парамедик легонько погладила меня по спине мимолетным жестом сочувствия и поддержки.
– Ну что, дыхание и сердцебиение в пределах нормы, давление сейчас измерим… – мягко говорил доктор, растягивая мне веки и светя в глаза маленьким, но яростным фонариком. – Глазки… глазки хорошие. Ротик открыва-а-аем… Слизистая в норме. Укольчик мы вам, мисс, на всякий случай все же сделаем, но особых причин для волнения я не вижу.
А затем развернулся к полицейским и деловито объявил:
– Еще пострадавшие есть? Нет? Тогда сейчас Бет возьмет у мисс данные, и мы поехали. Ваша свидетельница, в целом, в норме, но я бы рекомендовал быть с ней побережнее – сами сказали, девушка перенервничала.
Когда машина скорой помощи исчезла за поворотом, мигнув на прощание огнями стоп-сигналов, я только головой покачала: ну и человек! Примчался, всех куснул, меня утешил, кольнул и сгинул. Ураган какой-то.
У меня над головой кто-то угукнул, и только тогда я поняла сразу несколько вещей. Первое: последнюю реплику я, видимо, сказала вслух. Второе: офицеры Гарнер и Уолтер снова собирались взять меня в оборот, но мое мнение о стремительном докторе разделяли и поддерживали. И третье: я сижу на заднем сиденье полицейского автомобиля, высунув ноги наружу, и, хоть убейте, не помню, когда доктор меня сюда усадил.
– Мисс Сандерс, вы готовы продолжить дачу показаний, или лучше отложить это на завтра? – проявил участие офицер Гарнер, которому медицина вот только что официально велела быть со мной бережнее.