Яна Ясная – Игры с огнем. За гранью (страница 15)
Боевик, контролирующий остальную массу тварей, в ответ на особо горестный стон-возглас только оглянулся на меня – понимающе-сочувственно.
А я мысленно застонала – да не так же надо было! Не так!
Нестерпимо, до зуда в кончиках пальцев, до крупных мурашек по коже, хотелось вмешаться. Помочь. Принять участие.
И Маккой вдруг внезапно спросил:
– Хочешь попробовать?
Меня словно жаром изнутри залило. Огнем, жидким пламенем. И мой очумелый, неверящий взгляд был истолкован как «Да!»
– Нил, предупреди-ка наших, – попросил Ив, и боевик, чуть ухмыляясь, объявил в переговорное устройство:
– Все в стороны! Все в стороны! Будет поддержка сверху!
Маги, с такой высоты глядевшиеся не крупнее муравьев, дружно подались в стороны.
О, как я старалась!
Заклинание выплелось четко, как на тренировке. Лучше, чем на тренировке!
И вперед оно ушло по идеальной, невыносимо-безупречной траектории, оставив за собой красивый, ровный след в магическом поле, видный лишь одаренным.
А ударившись в мохнача, оно развернулось и растеклось по его шкуре сетью, притянув к толстому длинному телу короткие, но на диво грозные лапы, а само тело выгнув дугой…
Рывок, другой – и пленный зверь обмяк.
Паралитическая сеть сработала безукоризненно.
Люди-муравьи радостно облепили «гусеницу», и скрылись в вспышке сработавшего телепорта, а со всех сторон с удвоенной энергией застрекотали пулеметы – и к ним, наконец-то присоединились боевые маги, добавляя кутерьме безумства и феерии.
Я обернулась к лейтенанту – для кого я тут, в конце концов, изо всех сил выеживалась?
А тот вместо того, чтобы произнести давно заслуженную похвалу, вдруг предложил:
– В зачистке поучаствовать хочешь?
Он шутит?!
Да я тут чуть из штанишек не выскочила!
Нил, оглянувшийся на нас с веселым удивлением, рассмеялся.
– Давай, Корнвелл. Под мою ответственность! – попросил его Маккой и тот только головой недоверчиво покачал…
А потом – потянулся к переговорному устройству.
Я следила, прикипев к нему жадным взглядом.
Вот он поднес переговорник ко рту.
От волнения я не слышала ни слова, и только видела, как шевелятся его губы.
Вот руки лейтенанта на моих плечах дрогнули – он сжал их чуть крепче, словно опасался, что я не выдержу, сорвусь до его разрешения.
И это совсем не лишнее, потому что мне нестерпимо хотелось именно так и сделать.
Сила распирала меня.
Ее больше, чем когда бы то ни было! Ее давление почти невыносимо – и это и восхитительно, и мучительно сразу.
Вышки замолкают одна за другой – и когда затихает последняя, остается только вонь пороховых газов и существа из Пробоя внизу.
Лейтенант убрал руки.
Там, где они только что лежали, плечам вдруг становится невыносимо холодно, но это не важно, ничто не важно!
Я делаю шаг вперед – чтобы никто не помешал, не сбил.
И плету заклинание – выверяя каждое движение и невыносимо красуясь, выкладываясь изо всех сил…
Мужская часть нашей семьи любит это заклинание.
Оно пластичное и в умелых руках беспроблемно послушное.
Я люблю его меньше – слишком много сил оно жрет, но!
В этой ситуации – нужно именно оно.
Я разжала пальцы, и чары ушли вниз, и гудящее море белого пламени хлынуло, заполняя собой все пространство меж сторожевых вышек, выжигая все в этих очерченных границах любое живое существо…
Покрывая чудом выжившие сосенки, камни, траву, подножия вышек слоем пушистого белого пепла.
Ну?
Теперь-то меня наконец похвалят?!
За спиной, откуда я ждала если не бурного восхищения, то хотя бы сдержанного одобрения, задумчиво молчали.
– И сколько сил тебе для такого вот заклинания понадобилось? – осторожно уточнил мой телохранитель.
– Весь резерв, – так же осторожно призналась я, уже сообразив, что хвалить меня не будут, но не совсем понимая, чего от меня хотят. – Я же не на боевом посту, от моего пустого резерва ничего непоправимого не случится…
– Как быстро ты восстановишься?
Я прислушалась к себе.
– На данный момент, примерно четверть уже есть.
Нил таращился на меня, как будто впервые увидел.
Маккой глубокомысленно кивнул каким-то своим соображениям и скомандовал:
– Возвращаемся в расположение, Феррерс. Можешь идти досыпать, от утреннего построения и зарядки я тебя освобождаю.
И мы пошли.
Ноги гнулись плохо, и тело было деревянноватым – переполнявший меня восторг и адреналиновое возбуждение отзывались мелкой дрожью в мышцах, желанием немедленно куда-то бежать и что-то там делать. Удерживать тело в повиновении удавалось с трудом.
Я очень старалась двигаться естественно – ведь не объяснишь же всем и каждому, что это на меня «вдохновение битвы» так подействовала. Если кто-то увидит – точно решит, что у домашней девочки поджилки от страха трясутся…
– Это как понимать?! Это что такое было?! – майор вылетел чертиком из коробочки и сходу начал орать.
Вот минут пятнадцать назад и я бы вдоволь на него поорала, отводя душу – а сейчас всё, не хочется.
Все накипевшее во мне с нелепого начала моей службы выплеснулось.
Гнев, обида, неуверенность в себе, желание доказать всё сразу всем на свете – глупое, наносное, не стоящее внимания – всё это выплеснулось из меня, вместе с «белым пеплом».
Сколько, оказывается, во мне было ненужного.
Майор, к счастью, разгуляться не успел – Маккой вмешался с объяснение.
Санкционированное и проведенное под надзором и руководством старшего вмешательство в работу группы по устранению Пробоя возбуждало Лисовского гораздо меньше. Оно и понятно – тут меня в позу «зю» не поставишь, а лейтенанта, видать, ставить неинтересно.
Майор еще немного по дрожал ноздрями, поиграл желваками и затребовал у Маккоя отчет. А по итогам снизошел:
– Молодец, Феррерс. Отлично сработано.