Яна Ясная – Гадости для радости… и по работе (страница 2)

Змея проснулась и сфокусировала взгляд.

– Мои расценки вам известны?

Расслоение сознания завершилось: разум, крутнувшись, как монета, занял «рабочую» позицию.

– Да, конечно! – дамочка закивала, торопливо дернула на себя сумочку, достала крупные купюры, неловко сунула их на столик.

Я прикинула сумму: ну вроде нормаль. Этот раз «не лишний».

Карты ловко заскользили в руках, тасуясь. Замелькали одинаковые рубашки, красочные лица.

– Это магическая колода? – спросил муж клиентки.

– Андрей!

– Не-а, – легко ответила я одновременно с клиенткой. – Это так… атрибут. Помогает настроить сознание.

Если честно, я и значений карт до сих пор точно не знаю… Но это я клиентам уже говорить не стала. Зато сочла нужным успокоить растерянную Катерину:

– Ничего страшного. Ваш муж – клиент и имеет право задавать вопросы.

А я никогда не вру клиентам.

Карты, блестящие и лаковые, ложились на стол: одна, другая, третья. Я смотрела на них, но не видела. Зрение в принципе утратило свое значение, перегруженный мозг отодвинул поступающую от него информацию на периферию, поставив низший приоритет обработки.

– Я так понимаю, ребенок у вас уже есть, – резюмировала я, взглянув на живот сидящей передо мной молодой женщины.

Рука Катерины поднялась в совершенно рефлекторном и узнаваемом жесте.

А у Андрея нервно дрогнула линия губ – и тут же расслабилась под усилием самоконтроля.

– Ну, я смотрю, я не первый специалист, к которому вы пришли.

Твою мать.

– Нет-нет, что вы, мы к другим гадалкам не ходили! – запротестовала Катерина, хотя я вроде и не осуждала. Так, отметила для поддержания разговора.

И чтобы время потянуть.

Что делать-то, а?

– Но за прогнозами уже обращались, – отметила я.

Наверняка потому и побежали за утешением к гадалке.

А утешить мне их и нечем.

Ну и как мне им сказать, а?

Твою дивизию.

Твою ж!..

Нет, будь передо мной пара нагов – я бы не моргнув глазом сказала им, что плод нежизнеспособен.

Но среди людей я живу достаточно давно, чтобы понять то, что мне пытались еще дома объяснить старшие: у людей дети – больная тема, особенно у матерей, особенно у беременных, и лучше этой темы не касаться, целее будешь.

К тому же теперь, рассмотрев их внимательнее, я видела, что на самом деле он напряжен, а она может сорваться в любой момент, и…

Не, ребят, я вам сочувствую, но себя мне жальче. Я сейчас дам вам негативный прогноз, вы к нему прислушаетесь, а потом передумаете, вообразите, что подлая гадалка вынудила вас избавиться от ребенка, и решите ей мстить.

И, взвесив все за и против, я приняла мучительное, полное самоотречения решение. Сгребла карты ладонью, смешав их, а деньги отодвинула от себя.

– До свидания!

Клиенты опешили, вытаращились на меня, как будто я прямо при них форму сменила. А я сгребла деньги, сунула их в руки Катерине (для надежности и чтобы не передумать) и стала подпихивать их к выходу.

– Послушайте, но… что вы делаете? Мы же вам заплатили!

– Уже нет, деньги я вам вернула.

Растерянная Катерина взглянула на смятые купюры в своей руке с недоумением: как так?

– Вы же увидели, да?

– Без комментариев.

Катерина смотрела на меня так обиженно, выглядела такой несчастной, что её муж уперся, подтверждая тем самым мои предположения, что отношения в семье хорошие:

– Бросьте, вы же сами сказали, что у нас уже есть прогноз. Ну так просто скажите моей жене то, что она хочет услышать, и всё!

– Андрей, вы же в меня не верите, вы же точно знаете, что эти все гадания, магия-шмагия – это все мошенничество плюс психология. Уведете жену от шарлатанки – сохраните семейный бюджет. Сплошные плюсы! Почему нет?

– Почему нет? – Он встал, расставив ноги, показывая, что не позволит сдвинуть себя с места. Поглядел едко, насмешливо. – Потому что вы рассказали нам с женой те вещи, о которых не можете знать. А теперь пугаете ее, выгоняя. И, знаете, ей это не на пользу, а Кате и так в последнее время многое пришлось пережить. Так что вы скажете нам все, за чем мы пришли. Катерина, отдай ей деньги.

Катерина выглядела полностью охреневшей: кажется, последнее, чего она ожидала от супруга, это такого поворота.

А я вдруг успокоилась. Действительно, чего я так распсиховалась?

Ситуация, конечно, неприятная, и печальный опыт прошлых поколений внятно велит мне с ней не связываться. Но «не связываться» не значит «бежать в панике». А я, блин, устроила черт-те что.

Ладно, сейчас разберемся.

– Проходите, садитесь. – С легким вздохом я указала гостям на диван, с которого только что их вытолкала. – Нет, деньги совать мне не надо: я не могу вам гадать и советов давать тоже не буду. Но могу потратить немного времени, чтобы объяснить почему. Посидите минуту, я сделаю нам всем чай. Хотите успокоительный? Нет? А я хочу.

Успокоительный чай у меня был. Правда, самый что ни на есть позорный для волшебного существа вроде меня – обычный сбор из аптеки, который я простецки мешала с листовым чаем, таким же обычным, купленным в магазине.

Не, ну вот чего я распсиховалась?

Первый раз, что ли?

Просто сегодняшний дурацкий день вышиб меня из колеи. А я нежный котик, я страсть такого не люблю, вот и разволновалась.

Но в успокоительном чае ведь что главное? Главное, за время, которое нужно потратить на его заваривание, успеешь привести в порядок голову.

Вот и я в комнату вернулась не только с тремя чашками на подносе, но и с восстановленным самообладанием.

– Скажите, зачем вы ко мне пришли на самом деле? – спросила я, когда раздала чай всем: и желающим, и не желающим, – и уселась на свое место. – Только честно.

Катерина рассматривала чай – хмуро и сосредоточенно.

Потом призналась:

– Вы же Маркиной помогли. Она всем уши прожужжала, какую она крутую гадалку нашла, как эта гадалка всю правду с ходу увидела и как в Иркиной жизни после этого все проблемы разрешились…

Господи, что ж это за Маркина такая впечатлительная? Может, она не у меня была? Я вроде ни на кого такого чудотворного эффекта не оказывала.

– Вот я и решила: попробуем! А вдруг, чем черт не шутит, окажется, что врачи ошиблись?

Я внимательно смотрела в окно мимо клиентки, не желая играть в игру, в которую она меня втягивала, – «Дай мне надежду».

– А вы? – повернулась я к Андрею.

Он помолчал.

– Кате сейчас очень тяжело. То есть… нам обоим, конечно, тяжело, мы оба хотели этого ребенка. Но… для меня он – идея, абстрактный образ. А для Кати – реальность, данная в ощущениях. Ей хуже. Она в эту мысль с гадалкой вцепилась как клещ, ей и так плохо, не спорить же из-за ерунды. Так, по крайней мере, я рядом и не дал бы заморочить ей голову. Но вы вроде вменяемая. По крайней мере, не станете тянуть из Катьки душу, чтобы выдавить денег. Но в эти ваши трюки я все равно не верю.

Он со стуком поставил на стол чашку с чаем, которую держал все это время в руках.