Яна Ясинская – Выбор Шатеры (СИ) (страница 4)
— Иоанн?! Вы слышите, что я говорю? — Раздражающе слащавый голос Айлит Боро, Верховной Земного Альянса, заставил императора оторваться от невеселых размышлений о судьбе пятнадцатилетнего сына, которого не видел вот уже долгие два года.
— Да, конечно, — нехотя отозвался Иоанн, так и не повернувшись к симпатичной рыжеволосой женщине лет сорока пяти со строгим каре и выразительными миндалевидными глазами.
Айлит чинно восседала в кресле, стоящем во главе длинного стола переговоров. Педантичная во всем, что касается дипломатического этикета, она даже не заметила столь невежливого ответа своего высокопоставленного «коллеги». Все ее внимание сосредоточилось на огромной голограмме третьего собеседника — Стива Ромеро, посла Земного Альянса на Дарии. Худого, невысокого, с абсолютно незапоминающейся внешностью. Тень, по-другому и не скажешь.
— Неужели все так просто?! — во второй раз восторженно воскликнула Боро. Ее лицо вновь озарила идеальная улыбка. Та самая, фирменная, которая никогда и не сходила с губ Айлит. Женщина улыбалась постоянно: когда благодарила, хвалила, ругала… Порой складывалось ощущение, что мышцы кукольного личика Верховной просто не могли не улыбаться. И это порой несказанно раздражало. В частности — Иоанна. По искусственно красивому лицу Боро никогда нельзя было понять, что она чувствует и думает на самом деле.
— Да, — вновь подтвердил Стив Ромеро. — Стоит вывезти Жезл Власти за пределы Дария, и защитное силовое поле планеты исчезнет. Смотрите сами.
Иоанн обернулся. Слова посла заинтриговали и его.
В центре стола образовалась новая голограмма — миниатюрное изображение Дария с его впечатляющими подземными залежами топливных кристаллов, которые для наглядности искусственно высвечивались графикой изнутри планеты, порождая чарующий изумрудно-синий свет.
— Позвольте объяснить схему действия Жезла Власти. — Посол взмахнул рукой, и голограмма начала меняться.
Возникло графическое изображение причудливо выкованного Жезла, увенчанного крупным кристаллом, похожим на топливный. Кристалл олицетворял сам Дарий.
— Сам Жезл только проводник, — начал Ромеро. — Он в разы усиливает силу кристалла, в котором и сокрыта настоящая мощь Дария. Потому что это, так сказать, объединяющий кристалл.
Над столом возникла сияющая планета, и из всех подземных залежей топливных кристаллов к Жезлу Власти протянулись изумрудно-синие лучи, которые и сгенерировали своей паутиной мощное силовое поле Дария.
— Пока кристалл находится на Дарии, планета неуязвима, — описал ситуацию посол. — Ни одно наше оружие не сможет пробить защитное поле. Но! Если кристалл каким-то чудом покинет планету…
Ромеро ловким жестом изъял голографический кристалл с Жезла Власти. Связь связующего кристалла с рудниками тут же оборвалась. Силовое поле лопнуло как мыльный пузырь.
— И Дарий наш.
Пожалуй, впервые за все время на лице Айлит возникла искренняя восторженная улыбка.
— И тогда мы сможем наконец-то помочь бедным дарийцам скинуть гнет тирана! Освободить народ от императора Дэмониона! Показать дарийцам не словом, а делом, что на свете есть демократия!
Голос Боро звучал настолько громогласно и убежденно-пафосно, что Иоанн не выдержал, скептически усмехнулся. Видимо, Верховная Земного Альянса забыла, что выступает не перед толпой землян с их уже давно промытыми агиткой мозгами, а перед таким же правителем, который прекрасно понимает, как на самом деле обстоят дела во вселенной.
— Демократия, — чуть слышно произнес Иоанн.
От Айлит не укрылась откровенная издевка в голосе императора Альтаира.
— Вы с чем-то не согласны, мой дорогой друг? — с невинной улыбкой вежливо поинтересовалась она. — Право же, Иоанн, вам не кажется, что существующий расклад несколько нечестен: почему одна планета должна обладать основным запасом топливных кристаллов? Надо уметь делиться. Это было бы справедливо! Вы так не считаете? — с невинной улыбкой поинтересовалась Боро, с трудом скрывая раздражение в голосе.
Иоанн не ответил. Он всегда сильно сомневался, что Земной Альянс в случае их совместной победы станет делиться с Альтаиром ресурсами завоеванного Дария. Скорее уж эта победа породит новый виток агрессии.
Межгалактическая война, доставшаяся Иоанну в наследство от отца, уже давно набила ему оскомину. В отличие от Айлит Иоанну хотелось мира и покоя. Поэтому подтекст слов Верховной Земного Альянса был откровенно неприятен. Он слишком хорошо понимал: Боро спала и видела, что однажды сумеет завоевать Дарий. И тогда мировое господство окажется полностью в руках Земного Альянса. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: после завоевания Дария Земной Альянс неминуемо захочет подмять под себя и своего вечного союзника — Альтаирскую империю. Такая перспектива абсолютно не устраивала Иоанна. Альтаир всегда был свободной и самостоятельной территорией. И он никому не позволит диктовать альтаирцам условия, говорить, как им жить!
Айлит, не дождавшись ответа, бросила на императора предупредительно-вопросительный взгляд и настойчиво повторила:
— Вы с чем-то не согласны, ваше величество?
Отвечать напрямую не хотелось, да и не было смысла. Старая истина «худой мир лучше доброй ссоры» была актуальна во взаимоотношениях Альтаира с Землей, как никогда раньше. Поэтому Иоанн решил пойти обходным путем.
— С тем, что легко сказать «Дарий наш». Даже если не брать в расчет то, что Жезл Власти охраняется воинами Руара и ведуньями, вы прекрасно знаете, что к нему невозможно прикоснуться, не сгорев при этом заживо. Его может взять только сам Дэмонион. Либо прямой наследник престола. Тот, в чьих жилах течет кровь Древних. А таких на Дарии, насколько мне известно, уже не осталось. Так как вы собираетесь изымать кристалл? Чьими руками?
Слова Иоанна произвели на Боро действие неприятного холодного душа. Улыбка мертвым грузом застыла на фарфоровом лице женщины.
— Вот увидите, я найду выход, ваше императорское величество. Рано или поздно на Дарии появится тот, кто сможет взять в руки Жезл, и тогда…
Лицо Айлит озарила торжествующая лучезарная улыбка.
О да! И тогда Дарий неминуемо окажется в ее руках. Уж она, Айлит Боро, Верховная Земного Альянса, лично позаботится об этом!
Руки трясутся от холода. Искры от огнива ни в какую не хотят разжигать отсыревшие щепки в старом прокопченном камине. Спасибо, мамуля! Не могла уследить за огнем хотя бы три часа, пока я убиралась в доме священника. Теперь вот мучься — разводи пламя заново.
Из-за бесконечных суровых катарских зим оставлять дом без тепла нельзя и на несколько часов. Иначе промозглый холод моментально проберет до костей. Только зазеваешься — проворонишь потухший ночью огонь — и пожалуйста, утром уже можешь не проснуться. Замерзнешь замертво.
Мамуля это прекрасно знает. Только ей давно уже на все и на всех плевать: и на себя, и на нас с Анигаем. Мне порой кажется, будь ее воля, она бы с удовольствием наложила на себя руки, но куда там! Для того чтобы покончить с собой, нужна крепость духа, а ее-то у нашей пропащей мамаши Акрабы как раз и нет.
Физически сбежать из Катара — поселения каторжников и военнопленных, где мы и живем, тоже не получится. Катар накрыт силовым куполом. Каждый год по весне по периметру поселения стражи Дэбэра то и дело собирают «жареные» останки беглецов. При столкновении с силовым полем любое живое существо сгорает за считаные секунды. Беглеца и не опознаешь. Как правило, остается только догадываться, кто это был. Вдобавок за долгую зиму останки хорошо подъедаются местным зверьем… В общем, жуть.
Оборачиваюсь. Исподлобья смотрю на пьяную мать, которая в одежде валяется на своей замызганной кровати. Сваленные от грязи волосы закрывают половину лица — ту самую, которая обезображена страшными ожогами. Мой взгляд падает на ее безвольно свисающую культяпку правой руки.
У матери нет руки до локтя. В пьяном угаре она часто рассказывает всем подряд бредовую историю о том, что когда-то была сногсшибательной красавицей — шатерой Руара, а руку ей отрубил сам император Дэмонион, потому что она якобы осмелилась претендовать на Жезл Власти… В общем, пьяный бред человека, который хотел бы прожить другую — куда более яркую жизнь.
Мечтать, как говорится, не запретишь. Вот только в Катаре мечтать вредно. Зачем лишний раз бередить душу, если и так знаешь, что вся твоя жизнь уже предопределена с самого начала. Родился у сапожника — будешь сапожником, у тюремной прислужницы — станешь прислужницей или стражем, в семье каторжника — каторжником, в семье проститутки… Вот здесь я, пожалуй, не соглашусь.
Профессия мамули меня категорически не устраивает, так что лучше уж я нарушу традиции и поработаю и дальше служанкой у отца Марка — священника-миссионера с Земли, который знает нас с Анигаем с детства и по мере сил опекает. Даже пристроил компаньонами к своему гостю — альтаирскому мальчишке, который живет у него уже года три. Чтобы тому не было одиноко, отец Марк и попросил нас с братом составить ему компанию. Платит, правда, едой. Зато не голодаем, как другие!
Альтаирца зовут Эван. Старше нас с братом года на два. Первое время сторонился. Тяжело ему к Катару привыкалось. И здоровье у него слабенькое — местный воздух не идет. Сам-то мальчишка, как выяснилось, неплохой. Немногословный совсем, зато на скрипке красиво играет. Это музыкальный инструмент такой. С Земли. Люблю слушать, как его скрипка то плачет, то смеется. За три года, что мы знакомы, Эван успел стать мне то ли другом, то ли еще одним братом. Сама не пойму. Странно, конечно, как-то: он альтаирец, я дарийка. Наши империи всю жизнь воевали, а мы дружим. Благо, перемирие вот уже несколько лет держится. Не люблю войну. Да и кто ее любит?