Яна Ясинская – Выбор Шатеры (СИ) (страница 20)
Мэдлин хмурится. В моих словах есть разумное зерно.
— Как ты это сделала? — наконец, не выдерживая, интересуется она.
Отвечаю честно:
— Не знаю.
— Ты его тоже выбросила?
— Конечно. Зачем он мне? — вру я.
Что я, дура — избавляться от оружия, живя в таком неспокойном местечке? А что, если завтра ночью еще один незваный гость объявится?
Переглядываемся. Мэд делает вид, что верит мне. Молча ложимся спать, будто ничего и не было. Вот только заснуть я больше не могу. Меня всю трясет. На всякий случай сжимаю дред, который держу под подушкой. Силы окончательно оставляют. Хочется плакать от страха и одиночества, но я сдерживаюсь. Потому что понимаю — слезы ничем не помогут. До меня начинают доходить слова Акрабы. Руар действительно оказался не сказкой, и в этой несказке мне придется теперь жить.
Утро выдалось на редкость жизнерадостным. Яркие лучи звезды Сатаба разливаются на чистом синем небе. На удивление тепло. Неужели наконец-то пришла весна? Невольно задумываюсь, как далеко Руар расположен от Катара. Возможно, именно потому погода здесь значительно мягче и приятнее, чем в моем Богом и Отаром забытом поселении.
До сих пор гадаю, забрался ли тот парень к нам ночью по своей инициативе или его кто-то подослал. Уж лучше бы он сам, потому что в противном случае есть все шансы, что моя жизнь в Руаре будет насыщенной, но очень короткой.
Как я и подозревала, переполох начинается сразу после завтрака, когда наставники недосчитываются одного из учеников-воинов. Мэд тоже заметила нервную беготню в касте воинов. Украдкой переглядываемся и тут же отворачиваемся друг от друга. Странно, но за одну ночь мы научились с соседкой понимать друг друга без лишних слов.
На людях мы с Мэд почти не общаемся. Впрочем, в комнате наше общение многословным тоже не назовешь. Каждая из нас вновь сама за себя.
Сегодня у меня первые занятия. Наставница, строгая и чопорная шатера в возрасте — дэуза Кэролайн, опрашивает меня на предмет моих знаний. Пытается определить, в какую группу шатер можно направить. Отвечаю рассеянно — мысли заняты другим: доживу я до завтрашнего дня или нет? Чуть позже понимаю: зря я так поверхностно отнеслась к опросу и сдуру выложила все, что знаю. А знаю-то я, как выяснилось, немало!
Наш сосед, отец Марк, до того как принял сан, был на Земле профессором. Поэтому у него даже в Катаре имелась прекрасная библиотека, которую я перечитала от нечего делать раза два. Кроме того, священник с удовольствием, когда выпадало свободное время, занимался со мной и Анигаем. Братец, конечно, всегда отлынивал от уроков, предпочитая шляться с катарскими мальчишками по рынку, приворовывая там чего-нибудь. А мне, наоборот, нравилось учиться. Когда в Катаре появился Эван, мне позволили присутствовать на его занятиях, как правило, проводившихся дистанционно. Их вели разные преподаватели. Они общались с мальчишкой-альтаирцем через большой экран, висящий на стене классной комнаты. Так что неудивительно, что в голове скопилась куча разрозненных знаний. Если прибавить сюда еще мою склонность к языкам — знаю межлингву, язык землян (особенно матерный), вдобавок вполне сносно изъясняюсь на альтаирском (спасибо Эвану), — то становится понятно, почему дэуза Кэролайн выходит из класса в полной растерянности, не зная, что со мной делать.
Когда работаешь в одном и том же месте долгие годы, рано или поздно жизнь превращается в рутину. Этого не избежать, даже если ты Верховная Ведунья. Ученики, как правило, походят друг на друга. Их жизни и судьбы повторяются. Редко, когда встречается что-то по-настоящему интересное. Что-то выбивающееся из привычной рутины.
Что-то или… кто-то.
Адамаск.
Странная. Очень странная девочка. По-своему забавная. Сама того не подозревая, новенькая стала для Верховной Ведуньи глотком свежего воздуха, неким развлечением, позволяющим разнообразить однотипные дни Руара. Пожалуй, именно в свежести, что Адамаск привнесла в ее жизнь, и крылась истинная причина покровительства Глэдис. В противном случае Аду можно было просто запереть в одной из подземных камер Руара до нужного момента, а когда девочка выполнит то, для чего изначально и предназначалась, пустить ее в расход.
Но, на счастье Адамаск, она показалась весьма интересной Глэдис. Именно поэтому, к великому недовольству дэуса Карла, и не только его, Верховная Ведунья весьма открыто взяла строптивую девчонку под свое крыло.
— Я не знаю, что делать с девочкой, Глэдис! — докладывает дэуза Кэролайн. — У нее явно не дарийское образование. Оно вообще не женское! Ощущение, что ее воспитывали как мальчишку-землянина. Адамаск знает такие вещи, о существовании которых женскому уму и подозревать не положено! Она изучала геометрию! Физику! При этом у девочки весьма поверхностные знания истории Дарийской династии! Она представления не имеет о придворном этикете и прочих основополагающих дисциплинах, изучаемых шатерами на первом уровне. Я в растерянности! Я не знаю, на какой уровень ее определить.
Глэдис хмыкнула. Надо же! Девчонка оказалась полна сюрпризов! Это какие надо иметь мозги и тягу к знаниям, чтобы умудриться получить весьма неплохое образование, находясь… Подумать только! В Катаре! Там же даже начальной школы нет! Дэуза Кэролайн, как и все остальные преподаватели, видимо, еще до конца не поняли, что в их руки попал весьма необычный ребенок.
— Вот и займись этим, Кэролайн. Заполни пробелы. Пусть пока побудет на индивидуальном обучении. Как только знания Адамаск выровняются, отправишь к ровесницам-шатерам.
Дэуза Кэролайн едва заметно стискивает тонкие губы. По ней заметно: она явно не в восторге от приказа Глэдис, но перечить Верховной Ведунье — значит рисковать жизнью. Потому шатера-наставница лишь склоняется в покорном поклоне.
— Как скажете, дэуза.
Что ж, если Глэдис хочет сделать из девочки шатеру, она, Кэролайн приложит массу усилий, но… Вот уже полвека, как она является Верховной наставницей для шатер и успела неплохо изучить человеческие души, страсти, порывы. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: этот ребенок уже не поддастся воспитанию, девочка слишком хорошо знает, что такое свобода. И любит ее. А значит, из новенькой никогда не выйдет путной шатеры. Легче уж сразу сделать ее серой прислужницей, потому что рано или поздно тем дело и кончится.
Но кто она, Кэролайн, такая, чтобы давать советы Верховной Ведунье? Никто. Всего лишь покорная, «правильная» шатера.
Громкий стук в дверь заставляет прервать разговор. На пороге запыхавшийся наставник-воин.
— Простите за беспокойство, дэуза…
— Надеюсь, у тебя что-то очень срочное, Феликс, раз ты осмелился помешать мне, — недовольно отзывается старуха.
Взволнованный мужчина склоняется в почтительном поклоне. Заметно: Верховная Ведунья вызывает у него благоговейный трепет.
— Мы нашли сбежавшего мальчишку.
— И где же, интересно знать?
— Его тело полчаса назад выбросило на скалы.
Глэдис удивленно приподнимает бровь. Самоубийство в Руаре — довольно редкое явление. Юных руарцев с пеленок учат цепляться за жизнь ради великого служения императору Дэмониону. И они цепляются, правда, не столько из-за повелителя, сколько из банального страха перед смертью. Ведь по учению дарийского божества Отара слуга императора, наложивший на себя руки, в загробной жизни будет подвергаться вечному мучению за то, что предал своего повелителя. Эта прописная истина с малолетства вбивается в головы воспитанников, так что самоубийство в Руаре? Да такого просто не может быть!
— Он сам сбросился в океан? Наложил на себя руки?! Мне что-то слабо верится, Феликс.
Воин хмуро качает головой.
— У мальчишки перерезана шея. Произошло убийство, моя дэуза. Но вы не извольте беспокоиться, Верховный Воин сказал, что знает, кто это сделал. Виновного ждет смерть.
— Правильно, — едва заметных губ Глэдис касается легкая задумчивая усмешка, — но прежде я хотела бы знать имя виновного. Как только все выясните, приведите его ко мне.
— Как скажете, дэуза.
Воин исчезает, оставив Верховную Ведунью в легком недоумении. Преднамеренные убийства за все века существования Руара случались еще реже, чем самоубийства. Странно. Очень странно.
Я уже окончательно запуталась, куда меня тащит взволнованная Мэд. Бесконечные коридоры, комнаты, наконец, старая галерея. На стенах картины разных эпох. Преимущественно женские портреты. Шатеры, догадываюсь я. Видимо, лучшие из лучших, раз их решили увековечить кистью художника. Мельком замечаю, что один из портретов почему-то закрыт плотной тканью. Хочу подойти поближе — разглядеть, но Мэдлин не дает. Ей сейчас точно не до портретов. Моя соседка вновь близка к истерике.
— Что нам делать?! Дэус Карл приказал обыскать все комнаты, окна которых выходят на океан. — Мэд вцепляется в меня мертвой хваткой. — Делать-то что будем?! Если он сам подослал этого воина к нам, то наверняка знает, что именно мы избавились от его любимого ученика!
Ее модно стриженные короткие волосы, кажется, от ужаса стоят дыбом. Делаю попытку успокоить, заранее не особо веря в успех.
— Главное — не паниковать. Делать абсолютно ничего не нужно! Запомни раз и навсегда: ночью ты просто крепко спала. Ничего не видела и не слышала!
— Предлагаешь соврать Верховному Воину?! — В голосе юной шатеры звучит неподдельный ужас.