Яна Ясинская – Голодные игры: Из пепла (страница 57)

По зрительской аудитории проносится вздох не то сожаления, не то умиления. Ещё бы! «Несчастные влюблённые» из Дистрикта-12 встретились двадцать лет спустя! Лишь одна Прим без какого-либо трагизма с откровенным любопытством наблюдает за мной и Питом – своими родителями. Дочке интересно, что за спектакль мы здесь устраиваем. Она честно выполняет свою роль – сидит и молчит. Хэймитч в этот момент с помощью Джоанны изгаляется, как может, лишь бы отвлечь внимание Мэтью от меня.

Сначала идёт череда несложных вопросов, что называется «для разогрева». В основном они касаются революции. Того, что происходило со мной в Дистрикте-13. Особый интерес, как и ожидалось, вызывает мой «финальный» поступок – убийство президента Коин. Информация о том, что Коин чуть не возродила традицию «Голодных игр» после революции уже давно просочилась к журналистам и историкам, но люди явно жаждут услышать эту историю лично  от меня.

- Я не говорю, что была полностью права. Возможно, проблему можно было решить как-то по другому, но…, - мне не просто даются эти воспоминания. – …незадолго до этого в огне революции заживо сгорела моя маленькая сестрёнка. На моих глазах погибло так много детей! Про убийства во время «Голодных игр»… Про Руту, Цепа, я вообще молчу. Поэтому когда Альма Коин сообщила нам о том, что хочет возродить «Голодные игры», чтобы наказать проигравшую сторону, я отчётливо поняла, что нельзя допустить повторения истории. Если на зло отвечать злом, на смерть – смертью, то что, в конечном итоге останется? Пустота. Мы станем ничем не лучше Президента Сноу.

Я говорю всё это от чистого сердца. Чувствую, что в глазах стоят слёзы. Тяжёлые воспоминания эпохи «Голодных игр» проносятся перед глазами. Нет! Ни в коем случае нельзя было допускать возрождения «Голодных игр».

И зрители поддерживают меня бурей оваций. Похоже, до людей только сейчас доходит, что перед ними на сцене сидит не незнакомая им женщина, а та самая Китнисс Эвердин – их любимая Сойка-Пересмешница.

Вопросы следуют один за другим. Какие-то задаёт Овидий. Часть – раздаётся прямо из зала. Почти на все я отвечаю сама. Иногда помогает Пит.

Прикидываю, что передача уже близится к завершению. Мысль об этом поднимает настроение. На душе – облегчение. Вроде бы прорвались! У нас с Питом и детьми получилось не спалиться! Однако последний каскад вопросов всё же заставляет меня изрядно понервничать.

- Китнисс, ты давно замужем? – интересуется Овидий. – Сколько времени тебе потребовалось, чтобы дать себе шанс начать с «чистого листа»?

- Замужем я уже больше двадцати лет, а вот с «чистого листа», признаться, я научилась жить не так давно, - честно отвечаю я. – Все эти годы во мне жил настолько сильный страх перед «Голодными играми», что я лишь относительно недавно рискнула завести детей. До этого одна лишь мысль, пусть и абсурдная, о том, что мои дети могут оказаться на арене, вызывала у меня такую панику, что я наотрез отказывалась беременеть.

- Китнисс, ты любишь своего мужа? Прости за столь личный вопрос, но мы столько лет абсолютно ничего не знали о твоей личной жизни. Мы тут все просто сгораем от любопытства!

Зал подтверждает слова Овидия бурными овациями. В принципе, почему бы не ответить? Могу даже честно...

- Да, конечно, я его люблю. Я его обожаю, - с лёгким сердцем отвечаю я, в глубине души поражаясь тому, как сложно мне было раньше – двадцать лет назад признаться в этом. А ведь мои чувства к Питу совсем не изменились за эти годы. Разве что только – усилились.  – Я не представляю свою жизнь без мужа. Он неотъемлемая и самая важная часть меня.

Наши с Питом взгляды пересекаются. Губ Пита трогает лёгкая улыбка. О Господи! Только сейчас замечаю: наши лица показывают на экранах крупным планом. Со стороны реакция Пита на мои слова воспринимается так, будто мой «несчастный экс-возлюбленный» со смирением желает мне счастья с другим мужчиной. Хотя на самом деле мы оба прекрасно понимаем, что этот «несчастный влюблённый» и есть мой любимый муж.

Зрители печально ахают. Овидий предоставляет одной из зрительниц задать мне финальный вопрос.

- Ну что ж, Китнисс, наше интервью подходит к финалу. И последний вопрос из зала. Прошу!

К микрофону подходит женщина лет 45. Она не похожа на капитолийку. Одета достаточно сдержанно. Я бы даже сказала, немного по-военному. До сих пор почти безошибочно определяю по выправке людей с военным прошлым. Невольно отмечаю, что у женщины уставший взгляд.

- Китнисс, вы сказали, что замужем уже больше двадцати лет. То есть получается, что вы вышли замуж практически сразу после революции?

- Да. Именно любовь моего мужа помогла мне вернуться к жизни, - без задней мысли отвечаю я.

Женщина выдерживает небольшую паузу, прежде чем конкретизировать свой вопрос. Её голос звучит достаточно жестко. Если не сказать обвиняюще.

- А как же Пит? Ваша любовь к нему? Или вся эта история про «Несчастных влюблённых» из Дистрикта-12 действительно была фальшивкой? По крайней мере, с вашей стороны.

Я невольно поворачиваюсь к Питу, но прежде чем успеваю что-либо ответить женщине, осекаюсь. Потому что в этот момент вместо глаз мужа вижу хитрые глазёнки Мэтью, которому уже надоело играть с Хэйтчем и Джоанной, и теперь сынишка занимается тем, что с любопытством и восторгом рассматривает безумно красивое оранжево-красное платье своем мамы. На мою беду – это как раз любимый цвет сынишки.

- Мама ца-ца! – жизнерадостно смеясь и хлопая в ладоши сообщает мой толстячок Хэймитчу и Джоанне, показывая на меня пальчиком.

- Пи-и-ит, - сама того не замечая, настороженно шепчу я, намекая мужу, чтобы тот лучше присматривал за сыном, напрочь забывая, что на мне микрофон и мой «шепот» слышит весь Панем.

По зрительскому залу проносится лёгкий шорох. Люди в небольшом замешательстве от моего слегка странного поведения.

- Что «Пит»? – уточняет подрастерявшийся Овидий.

Муж пристальным взглядом возвращает меня в действительность. Он держит ситуацию с Мэтью под контролем. Спохватываюсь.

- Я хотела сказать, что Пит всегда был и остаётся очень важным для меня человеком. Его любовь ко мне вдохновляла меня на первых «Голодных играх» и потом…, - я отчётливо понимаю, что несу какую-то околесицу, потому что краем глаза вижу, как Мэтью умудряется довольно ловко выскользнуть из рук зазевавшегося Хэймитча, и уже радостно топает по направлению к дивану, на котором сидит отец с сестрёнкой, не выдерживаю… - Пи-и-ит…

Лишь бы только не запнулся и не упал! Пит следит за моим взглядом. Тут же реагирует: соскакивает с дивана и, смеясь, подхватывает сына на руки.

- Простите, недосмотрел, - извиняется он перед зрителями, - сынишка такой шустрый. Китнисс, ты продолжай… Ты остановилась на том, что очень я важный для тебя человек, что ты жить без меня не можешь… - услужливо подсказывает мой самодовольно улыбающийся блондинчик.

Нет! Дома я ему точно нагоняй устрою!

- Извините, что отвлеклась, - мне неудобно перед женщиной, которая явно несколько обескуражена моей столь эмоциональной реакцией на сына Пита Мелларка; улыбаюсь. – Просто я очень трепетно отношусь к детям. А за ними же глаз да глаз нужен… Так вот Пит Мелларк всегда для меня…

Поскольку говорю я о Пите, то операторы на мою беду как раз в этот момент берут моего мужа, который всё ещё держит сынишку на руках, крупным планом.

- Папа! – возмущённо выдаёт Мэтью прямо в прикреплённый на лацкан пиджака Пита микрофон, при этом показывая пухлой ручонкой в мою сторону. -  Мама ай-я-яй! Мама а-та-та! Папа, подём! Мэтю, Пим к маме!

Ну, всё! Понимаю я. Это начало конца. То, о чём и предупреждал Пит. Сынишка начал возмущаться, почему его родители сидят не вместе. Надо как можно быстрее сворачивать интервью. Бросаю взгляд на Хэймитча. Тот уже в открытую ржет, даже не пытается сделать вид, что его не забавляет мой беспомощно-растерянный вид.

Ладно, Китнисс! Соберись! Быстренько отвечай на последний вопрос и сваливай со сцены! Я снова поворачиваюсь к женщине, которая терпеливо ждёт моего ответа.

- Вы спрашиваете, о моих чувствах к Питу? Так вот, они… Пит для меня всегда был особенным человеком, и я…

Неожиданно женщина, словно чувствуя, что я собираюсь врать, прерывает меня.

- Я была в Дистрикте-13, когда вас в истерике, в полусумасшедшем состоянии доставили с Квартальной бойни, - тихо говорит женщина, и зал замолкает. – Я работала медсестрой. Это я несколько раз отлавливала вас в самый последний момент, когда вы пытались покончить с собой, думая, что он… Пит Мелларк мёртв…

Моё сердце замирает. Те первый месяцы без Пита действительно были одними из самых страшных в моей жизни.  Пока я не поняла, что он жив…

- Вы были в таком кошмарном состоянии. Лишь изредка приходили в себя, а остальном… Кричали, будто вас по живому режут, и всё время звали его… Пита… Пита Мелларка, -  уточняет женщина.

Мы с Питом невольно переглядываемся. Вижу, что муж очень удивлён. Он не знал об этом. Впрочем, как и я сама. Первые несколько месяцев, после того, как меня вытащили с арены, я провела словно в бреду. Честно, я думала, что мои попытки самоубийства были лишь дурным сном, вызванном успокоительными.  Оказывается, нет…