Яна Ясинская – Голодные игры: Из пепла (страница 53)

Идём дальше. Вот она. Наша пещера.

Пещера, в которой мы с Питом впервые поцеловались. Где я впервые испытала неведомый до этого мне голод, утолить который  смог лишь Пит.

Сердце невольно сжимается, когда мы входим в пещеру. Это так странно: за двадцать лет здесь абсолютно ничего не изменилось. Сумрачно, сыро. На полу лежит наш спальный мешок. Либо точная копия старого, либо это он  и есть. Как сейчас помню, мешок был сделан из сверхпрочного материала. Двадцать лет для него как двадцать дней. Чуть в стороне – посуда, оставшаяся от щедрого подарка спонсоров. Надо же! Музейные работники сохранили даже её.

Я настолько погружена в воспоминания о том бледном болезненном мальчике, который фактически умирал в этой пещере у меня на руках, что не сразу замечаю, как сильные руки мужа – этого самого «оклемавшегося» мальчика - обнимают меня. Как его горячие губы нежно целуют меня в шею.

- Здесь ты впервые меня поцеловала, - шепчет Пит. – Почему ты это сделала? Ведь в тот момент ты не любила меня.

- Не знаю, - скрестив руки, обнимаю мужа ладошками. – Честно, не знаю. Тебе было так плохо, ты умирал, а я… Что я ещё могла сделать?

- Наверное, не очень приятно целовать парня, к которому ничего не чувствуешь? – в голосе мужа звучит скрытая обида.

Мы никогда раньше не разговаривали с Питом на эту тему. Оборачиваюсь, с нежностью целую мужа, словно компенсирую ему всю свою прошлую нелюбовь. Все свои прошлые сомнения, относительно моих чувств к нему. Какой же глупой я всё-таки была! Задумчиво улыбаюсь.

- Ну… Я бы не сказала, что я к тебе уж совсем ничего не чувствовала.

- Это как? – Пит явно заинтригован.

-То есть, когда я поцеловала тебя в первый раз, единственное, что я действительно почувствовала, это твои горячие губы… Тебя так лихорадило в тот момент. Но зато потом, когда лихорадка прошла, и мы оба были почти здоровы… Вот тогда я впервые в жизни и почувствовала это…

- Что «это»?

Невольно смущаюсь. Вот будто он не понимает, о чём я говорю!

- Я впервые почувствовала голод. Голод по тебе. Сейчас, спустя двадцать лет брака и три беременности, я понимаю, что это было желание… - смущённо смеюсь. – Кому скажи: Пит Мелларк, я умудрилась захотеть тебя прямо в этой пещере, когда вокруг царил такой ужас. Если честно, этот странный голод жутко выбил меня из колеи. Я не могла понять, что со мной происходит. Почему мне так хочется, чтобы ты не прекращал меня целовать. Знаешь, я даже немного разозлилась на тебя, когда ты внезапно отстранился. Мне так хотелось ещё, а ты…

- Я помню тот поцелуй, - Пит как-то странно улыбается. – Мне крупно повезло, что как раз в тот момент у тебя из раны на лбу пошла кровь.

- Почему повезло?! – не понимаю я, слова мужа меня обижают. – Тебе что, было неприятно меня целовать?

Пит виновато вздыхает и смотри на меня как на маленькую глупенькую девочку своим ну очень говорящим взглядом.

Нет! Я просто отказываюсь в это верить! Я слишком хорошо знаю этот взгляд!

- Пит Мелларк! Уж не хочешь ли ты сказать, что ты меня в тот момент…?!  -  я просто взрываюсь от шока и возмущения.

Муж смотрит на меня самыми невинными глазами, в которых я легко угадываю пляшущие смешинки.

- Да как такое возможно?! Ты же был почти при смерти!!! – моему возмущению просто нет предела.

- Я – да. Но он-то нет! – оправдывается муж, бросая мимолётный взгляд куда-то вниз.

Чувствую, что краснею.

Смеющийся муж обнимает меня, снова целует в шею.

- А представляешь, если бы я тогда не смог себя сдержать? Ты бы ведь из-за своей невинности сразу и не сообразила, что я делаю. Вот бы мы с тобой шоу устроили на весь Панем. Думаю, Гейлу бы понравилось, - не выдерживает, ехидно добавляет Пит.

Жутко злюсь на мужа!

- Даже представлять это не хочу!  - пытаюсь осмыслить полученную информацию. – Подожди… Но мы же после этого поцелуя  ещё спали с тобой в одном спальном мешке.

Отодвигаюсь на шаг от Пита. Укоризненно смотрю на него.

- Пит Мелларк! Успокой меня. Скажи, что это у тебя было сиюминутное желание, которое возникло лишь во время поцелуя. И что когда мы спали вместе в пещере… - смотрю на хитрое лицо мужа, который из последних сил пытается сохранить самое невинное выражение, и срываюсь, -… нет лучше ничего не говори! Я не хочу этого знать! Я думать не желаю о том, что когда мы с тобой спали, обнявшись, ты в это время…

- … я тебя хотел, - завершает мою мысль Пит, притягивает к себе, целует. – Китнисс, чему ты удивляешься? Мне было шестнадцать лет! Ты хоть представляешь, как у меня бурлили гормоны при виде тебя? Они, между прочем, до сих пор бурлят. Кстати, жена, как ты себя чувствуешь?

Хороший скачок с темы на тему. Рука мужа лежит у меня на животе, то есть интересуется он преимущественно моей беременностью, а не моим эмоциональным состоянием.

- Чувствую себя прекрасно. Поэтому не уходи от темы.

- А я и не ухожу, - абсолютно серьёзно отвечает Пит. – Я тут подумал, может, мы с тобой… завершим начатое?

У меня глаза на лоб лезут от наглости Пита, который уже пошел в атаку -  нежно целует меня в шею.

- Видеокамер здесь больше нет, - мурлычет он, - наш спальник на месте… Мы фактически ни чем не рискуем.

- Пит Мелларк, уж не предлагаешь ли ты мне прямо здесь осуществить твои подростковые фантазии насчёт меня…?! – от возмущения у меня просто перехватывает дыхание.

- Ага, - с хитрой улыбкой отзывается Пит, сосредоточенно расстегивая мне куртку. – Именно это я и предлагаю.

Нет! Безусловно, предложение Пита для меня неприемлемо, возмутительно, недопустимо! Да оно почти аморально! Нет! Никогда! Да ни за что!

***

Мы возвращаемся в тренировочный центр ближе к вечеру. За ужином я то и дело поглядываю на Хэймитча, который из-за всех сил, глядя на нас с Питом, пытается не заржать за столом.

- Хэймитч! Ну что ещё?! – не выдерживаю, взрываюсь я.

- Да так… Ничего… - наш ментор продолжает ужинать, то и дело, с трудом сдерживая смешок. – С мемориала звонили…

Настораживаюсь. Ох, не к добру!

Выждав, когда Прим и Мэтью побегут играть, Хэймитч всё же не выдерживает и интересуется у меня с Питом.

- Дети мои, скажите своему ментору, только честно, как на духу, чем вы таким… - пытается подобрать более точное нейтральное слово, - … увлекательным… занимались в вашей пещере, что подвыпивший сторож, который застукал вас сегодня там, теперь клянётся и божиться, что больше никогда не будет пить? Он, кстати, был не в курсе, что вы должны были посетить мемориал.

Чувствую, как краснею с головы до пят. Это всё Пит виноват, с его даром убалтывать кого угодно на что угодно. Да чтобы я ещё раз…!

- Да ничем особенным, - тут же невозмутимо отзывается муж, - мы просто решили с Китнисс вспомнить, насколько удобно было лежать в спальном мешке.

- А! Теперь это так у вас называется, - хмыкает развеселившийся Хэймитч.

Пит не выдерживает, смеётся. Не смешно только мне.

- Смейся, смейся, Пит Мелларк! – я встаю из-за стола, - только спать ты сегодня будешь тоже в спальном мешке, а не на кровати!

- Договорились! – с готовностью  отзывается Пит. – Но только учти, ты спишь в спальном мешке со мной!

Ну, вот что с ним прикажете делать? Пит Мелларк неисправим! Обиженная на мужа и Хэймитча иду спать. За день я жутко устала. А завтра уже передача. Надо как следует выспаться и набраться сил перед днём, от которого я даже не знаю, чего ждать.

========== 22. Базис-ноль ==========

Не спится. Я стою на крыше тренировочного центра и смотрю на нежно-оранжевый закат. Точно такой же, которой был тем самым вечером накануне Квартальной бойни. Вечером, который мы провели здесь вместе с Питом.

Порыв осеннего ветра заставляет меня поёжиться. Не замечаю, как ко мне сзади бесшумно подходит Пит, набрасывает на плечи свою куртку. Приобнимает.

Облокачиваюсь на мужа. Как же всё-таки мне хорошо и спокойно рядом с ним.

- Помнишь?

- Да.

- До сих пор не верится, что мы выжили.

- Это всё потому, что ты в тот вечер разрешила мне остаться с тобой. Навсегда, - шепчет Пит, крепче прижимая меня к себе.

***

Мы возвращаемся с Питом в спальню, держась за руки. Как тогда. В ту ночь. По дороге заглядываем к детям. Наши малыши сладко спят, раскинувшись на кроватках. Муж заботливо поправляет одеяльце дочки. Невольно вспоминаю свой старый страх: что дверь за Питом закроется, и я буду вынуждена провести ночь без него.

Нет. Никогда. Ни за что.

Я целую мужа и увожу его к нам в спальню.

- Знаешь, о чём я сейчас жалею? – бесстыдно шепчу ему я. – Я была такой дурой… Не знала, чего лишаю себя и тебя… Мне надо было отдаться тебе ещё в ту ночь перед Квартальной бойней. А может быть и ещё раньше… Там в поезде… Неужели я не понимала, что жизнь слишком коротка? Она могла оборваться в любой момент и я бы уже никогда… Никогда не узнала тебя.