Яна Ясинская – Голодные игры: Из пепла (страница 30)

Удивлённо приподнимаю брови. Для меня слова Мелларка – откровение.

- А я? Я тоже тебя любила? – спрашиваю, заранее предчувствуя отрицательный ответ. – Или нет?

Но мои предположения оказываются ошибочными. Ответ Мелларка предельно однозначен. Он поворачивается ко мне, смотрит почти с вызовом.

- Да, Китнисс. Ты меня тоже любила. Как любишь и сейчас, - тут же акцентирует он. - Иначе бы я на тебе не женился.

Самонадеянные слова Мелларка невольно задевают моё самолюбие. Как я могла его любить, если точно помню, что никаких романтических чувств к этому парню никогда раньше не испытывала?!

- А как же Гейл?

- Что «Гейл»? – Мелларк хмурится.

Тема «Гейла» моему мужу явно не нравится. И меня это интригует.

- Почему ты не дал мне поговорить с ним хотя бы по телефону?

- Зачем? – мрачно интересуется он. – Вы не общались с Гейлом двадцать лет. Никогда не перезванивались.

Нутром чувствую, что Мелларк ревнует, но вместо того, чтобы погасить эту ревность из-за какого-то неведомого мне любопытства и вредности, я лишь сильнее разжигаю её.

- Между мной и Гейлом что-то было?

Мелларк вытирает руки кухонным полотенцем, вплотную подходит ко мне. Запоздало чувствую опасность, исходящую от него. Это так странно: Пит и опасность. Раньше я думала, что это абсолютно несопоставимые вещи. Похоже, я ошибалась.

Отступаю на шаг назад и оказываюсь вплотную прижатой к столу. Мелларк упирается руками в столешницу, тем самым загоняя меня в ловушку, одновременно с этим даже не прикасаясь ко мне.

- Почему ты решила, что между тобой и Гейлом могло что-то быть? – пытливо спрашивает он.

- Это было бы логично, - несколько теряюсь я. – Мы столько лет с Гейлом  вместе охотились, дружили и я думала… Думала, что если когда-нибудь я и отважилась бы выйти замуж, то моим мужем мог стать только Гейл. Это логично…

Пит невесело усмехается.

- Нет. В этом нет ничего логичного, Китнисс Мелларк, - зло отрезает он.

Надо же! Добрый Пит Мелларк, оказывается, умеет ревновать и злиться! Похоже, я действительно совсем не знаю этого парня.

- Мелларк, ты ревнуешь, - в наглую констатирую я и тут же делаю вывод. – Значит, между мной и Гейлом что-то всё же было. – Иду ва-банк. - Почему мы с ним расстались?

Мелларк исподлобья смотрит на меня.

- Да, Китнисс, я тебя ревную. Я имею на это полное право, потому что я твой муж. И нет, Китнисс, ты не расставалась с Гейлом, потому что ты никогда не встречалась с ним, - уже более спокойно отвечает Пит.

- Откуда тебе знать? – с вызовом бросаю я, - может быть у меня с ним…

– Не может.

- Это ещё почему?!

Как же меня бесит его самоуверенная улыбка!

– Потому что я был первым мужчиной, с кем ты поцеловалась, Китнисс. Первым, с которым ты разделила постель. Это я точно знаю, потому что сам лишил тебя девственности.

Чувствую, что заливаюсь краской. Спасибо за интимные подробности! Нет! Ну не нахал?!

 Я у тебя первый и  единственный, – для пущей верности уточняет муж, даже не скрывая, что эти слова доставляют ему удовольствие. – Поэтому забудь о Гейле.

- Не могу! – с вызовом бросаю Мелларку, подныривая вниз под его мускулистые руки. – У меня чувство, что ты всё время врёшь! Недоговариваешь!

На всякий случай отхожу подальше от него к двери. Странное ощущение: хоть я и понимаю, что этот Мелларк всего лишь безобидный пекарь, но от него почему-то исходит ощущение дикой животной опасности, словно, если этого человека загнать в угол, то он способен даже убить. Бред! Полный бред! Мелларк и убить! Такого просто не может быть.

 – Не понимаю, как я вообще могла оказаться за тобой замужем?! Почему ты ничего не хочешь мне нормально объяснить?

Мелларк садится на стул, закрывает лицо ладонями. Ощущение, что ему нужно время, чтобы найти правильные слова для разговора со мной.

- Потому что я не хочу тебе врать, Китнисс, - честно и устало говорит он. – Я всё ещё надеюсь, что память к тебе скоро вернётся и всё станет на свои места. И тогда мне ничего не придётся тебе объяснять.

- Я хочу увидеть Гейла! – упрямо повторяю я. – Я хочу поговорить с ним! Мне надо знать правду.

- Какую правду?! – взрывается Мелларк. – Вся правда заключается в том, что ты уже почти двадцать лет как моя жена. Мы любим друг друга. У нас двое замечательных детей!

- Неправда! – срываюсь я. - Не любим! Если бы ты меня любил, то не держал бы здесь как пленницу! И не заставлял бы меня с помощью детей любить тебя. Потому что я тебя, Пит Мелларк, не люблю!

Последнюю фразу я произношу почти с наслаждением. Так тебе и надо самонадеянный Пит Мелларк! Получи и распишись, тюремщик!

- Ах, не любишь?! – в голосе мужа столько гнева, что я даже пугаюсь.

Прежде чем я успеваю среагировать, разъярённый обиженный Мелларк в два шага пересекает кухню и зажимает мой рот своими горячими губами. Его жадный поцелуй застаёт меня врасплох. Моё тело моментально реагирует на его настойчивые губы, на автопилоте отвечая на его настойчивый поцелуй. Запоздало спохватываюсь, изо всех сил отпихиваю от себя разгоряченного Мелларка. Влепляю ему звонкую пощечину.

- Никогда! Слышишь?! Никогда больше не смей ко мне прикасаться! Я тебя ненавижу, Пит Мелларк! Слышишь?! Ненавижу! – в ярости кричу ему и убегаю в спальню, где реву от обиды и собственного бессилия.

Я не вижу, как Пит сидит, скрючившись от душевной боли, на кухне, закрыв лицо руками. Не вижу, как вздрагивают его плечи.

========== 4. Билет на свободу ==========

 Две недели жизни под одной крышей с любимым, но таким далёким от тебя человеком, который, вдобавок, заявляет, что ненавидит тебя, это слишком даже для меня. Радует только одно - Китнисс с головой ушла в наших детей и больше не вспоминает про Гейла.

Гейла.

Чтобы он провалился!

Сижу в коридоре. Жду звонка от доктора Аврелия. Наконец-то долгожданная трель. Новые лекарства, рекомендации. Запрет на правду про смерть Прим всё ещё остаётся в силе. Доктор Аврелий всерьёз опасается, что именно эта новость, не подкреплённая воспоминаниями о том, что Китнисс уже смогла пережить это горе, может вызвать сильнейший рецидив и вернуть мою жену к тому же самому психологически деструктивному состоянию, в котором она находилась в Капитолии, непосредственно после гибели Прим.

- И займитесь, наконец, с ней сексом!  - такой настойчивой рекомендации от доктора Аврелия я никак не ожидал.

- То есть, как сексом? Она же меня видеть не хочет. Мы спим с Китнисс в одной комнате только потому, что одной сложно справиться с сыном ночью.

- Пит, поймите. Несмотря на амнезию, у Китнисс должна сохраниться тактильная память. Ваши руки, ваш запах. За двадцать лет брака всё это у неё уже на подкорке. Заметьте, тактильная память уже сработала в случае с детьми. Китнисс же, несмотря на потерю памяти, кормит вашего сына грудью? Не отталкивает дочку?

Улавливаю в словах доктора Аврелия логику. Когда я две недели назад со злости и отчаяния поцеловал Китнисс, она мне ответила. Сначала. И только потом дала пощечину. Но надо смотреть правде в глаза…

- Боюсь, это исключено, доктор. Она меня к себе ближе, чем на метр не подпускает. Не насиловать же мне её.

- Я бы, на вашем месте, не стал исключать и этот вариант, - не могу понять, шутит психиатр Китнисс, или говорит серьёзно. – Поверьте, молодой человек, ваша жена вам потом за это только спасибо скажет.

- Не уверен, - не весело хмыкаю я и тут же выбрасываю этот совет из головы.

***

- Зашибись! Мой лечащий психиатр только что посоветовал Питу Мелларку изнасиловать меня, чтобы я ещё ему за это потом «спасибо» сказала! – хожу, как загнанный зверь по спальне, от возмущения и страха не могу найти себе места.

Пит во время телефонного разговора стоял спиной к лестнице, поэтому не заметил спускающуюся меня. Но это дело не меняет! Даже то, что он отказался от этой бредовой идеи (вот за что ему действительно огромное человеческое спасибо), не облегчает мне участь. А вдруг он опять разозлиться и передумает? Что тогда? Я ведь Мелларку даже отпор дать не смогу – он раз в десять меня сильнее! И не помощь не позовешь. Что такого, что муж занимается сексом со своей законной женой, с которой до этого двадцать лет в одной постели спал? Даже если кто и прибежит на мои крики, вмешиваться точно не станет.

Нет! Надо бежать отсюда! И чем скорее – тем лучше!

Единственная причина, почему я ещё не сбежала из этого дома – дети. Я не могу их бросить. Они так меня любят! И я… я тоже люблю их. На каком-то непонятном инстинктивном уровне. Они ведь не только его, но и мои. К тому же я всё ещё кормлю Мэтью грудью. Однако и сидеть сутками дома, у меня тоже нет больше сил.

Однажды утром, воспользовавшись тем, что Мелларк уходит на работу, я беру детей и иду в свой старый дом. Какого же моё удивление, когда на его месте я обнаруживаю лишь небольшие руины и те, уже давно поросшие мхом и травой. Там, где раньше была кухня, растёт довольно высокое деревце. Чтобы вырасти такому нужно минимум лет пятнадцать - двадцать.

Всё те же двадцать лет.

то произошло эти самые двадцать лет назад? Как так получилось, что дом моего отца оказался снесён? Самое обидное, что мне некого даже спросить об этом. Сальная Сэй больше не заглядывает к нам после того самого злополучного дня, когда я потеряла память. Хэймитч… Этот странный Хэймитч. Он частенько заходит к нам, но разговаривает преимущественно с Питом. Или возится с детьми. Из этого Хэймитча, как ни странно, вышла неплохая нянька. Дети его обожают. Со мной за всё это время этот Хэймитч перебросился лишь парой фраз, одна из которых звучала примерно так: «Паршиво выглядишь, детка». Да… Этом мужчина может расположить к себе.