Яна Ярова – Свет Илай (страница 33)

Улицы города были пусты.

— А ведь Синтиро когда то славился своей ярмаркой, а на торговый день сюда одних только гостей приезжало несколько тысяч, — вздохнул Яр, едва мы выехали на торговую площадь

— Да, — поддакнул Эдрин, — тут ярмарка была, подчас, побогаче, чем в Хайнаре. А Хайнар всё-таки морской порт. А сейчас тут пусто.

— И детей не видно. — Меня волновал именно этот вопрос. — Дети. Мы не встретили ни одного мальчишки, который бы предложил нам что-то купить, куда-то проводить. Ни одного!

— Ладно, давайте быстро решаем наши дела, и уезжаем отсюда, что-то мне тоже неспокойно, — выразил Яр наше общее желание.

Кузница приютилась на самой окраине, да еще и скрытая от глаз двумя каменными домами с узенькой улочкой между ними. Не знаешь, и не найдешь никогда, но Яр, вероятно, знал, хотя мы все равно долго плутали по переулкам, изредка натыкаясь на спешащего прохожего. Действительно, казалось, что город вымер. И вот, наконец, пройдя очередной переулок, мы вышли к кузнеце.

— Как его клиенты находят? — удивленно спросил, ни к кому не обращаясь, Эдрин.

— Кому сейчас нас искать? — молодой парень в кожаном фартуке, вывозил на тележке шлак, сваливая его прямо тут, лишь слегка отойдя от входа.

— Времена, сами знаете.

— А что не уедете?

— Кто бы нас выпустил? Отец пару раз пытался, да бургомистр не пускает. А без бумаги нас и к воротам близко не подпустят, не то, что за ворота не выпустят. — Парень пнул совсем не виноватую тележку ногой.

— Серпенты читать не умеют, дай ему любую бумажонку, да веди себя поувереннее, — я уже проходила в кузницу, но точно знала парень меня услышал.

Помещение кузницы удивило своим размером. Я всегда считала, что кузница это совсем небольшая коморка с очагом и наковальней. А тут кроме наковальни еще несколько верстаков и столов с непонятными приборами и устройствами. Да, сюда клиентов не водят, тут работают, а клиенты это там, на торговой площади.

Пламя в печи едва тлело. Двое пацанов, переглядываясь друг с другом и косясь на нас, подметали пол. Кузнец, что-то рассматривавший на верстаке, поднял голову. Он был мне чем-то неуловимо знаком. Рыжеватые, тронутые сединой волосы и окладистая борода, делали его похожим на попа, вот только кожаный фартук, да огромные руки, покрытые шрамами от ожогов, выдавали в нём кузнеца. Думаю, он запросто мог бы согнуть подкову.

— Это кого же к нам занесло? — раздался приятный голос. Да, таким псалмы петь — заслушаешься.

Яр о чем-то тихо его спросил, кузнец ответил, завязался разговор. Я не прислушивалась, меня заинтересовало совсем другое. В углу среди сваленных железяк, что-то блеснуло. И это что-то манило так, что я бросилась в угол, раскидала железки и… вот оно! Кузнец жестом остановил Яра, подошел. А я не могла оторвать глаз от находки.

— Ну как? Выполнил я твой заказ?

Я встретилась с ним глазами, и у меня, просто ужас как, зачесался лоб.

Откуда взялись в кузнеце десяток серпентов и горбатый старик, я не видала, слышала только сквозь приоткрытое оконце сдавленный крик во дворе — Батя.

Развернулась, а на меня прямо в упор смотрят два горящих красных глаза. Казалось, я не вижу ничего кроме этих налитых кровью глаз. Но я видела, видела, как словно в масло вошел в серпента меч, что я откопала у кузнеца среди ненужных железяк, и сейчас держала в руках. И ни сожаления, ни жалости, убивая его, я не испытывала. Удовлетворение? Да!

Я видела, как Яр бросил огненный шар, осветивший все уголки кузнецы, видела двух мальчишек сбившихся в углу, видела, как старший из них схватил острую железку со стола, и всадил ее в наступающего на них серпента, а тот упал прямо на мальчишек. Видела, как Эдрин выхватив меч, отвлек от Яра на себя нескольких врагов. А Яр, раскидывая охрану, пытался добраться до горбатого старика, вот он ударил мечом, но тот отскочил от горбуна, как теннисный мячик от стены. А Яра развернуло, но он вновь бросился на горбуна, но его постарался остановить другой серпент, и Яр, не раздумывая, вложив всю силу в удар, одним махом отсёк ему голову. Кузнец схватил со стола заготовку меча и всадил ее в живот еще одному. Но другой сумел его достать и вот он, словно в замедленной съемке, сползает на пол кузницы.

Вскоре в кузнеце из живых нападавших остался только горбун. Но все мечи отлетали от него, и тут он захохотал, издеваясь над нами, понимая, что мы не можем его достать. И тогда я, с каким-то удовлетворением швырнула в горбатого что-то, что схватила прямо из воздуха, из ничего. Вот только, мое «ничего» расплылось по защите старика. И эта защита стала накаляться и сжиматься. Старик заорал, завизжал, я видела, как Яр бросил на старика совсем маленький язычок пламени. И горбун вспыхнул, словно факел.

Эдрин бросился к забившимся под стол мальчишкам, но было уже поздно. И когда серпенты успели их достать?

Я склонилась над кузнецом. Посиневшие губы и ярко синяя пена у рта. Яд!

— Отомсти за нас, девочка!

А горбун горел. Он уже не корчился. Он горел, как куча углей в горне кузнеца. Капли огня падали на землю и, казалось, сама земля начинает гореть и покрываться коростой.

— Бежим — закричал Яр, толкая Эдрина к выходу, я бросилась за ними, замешкавшись совсем чуть-чуть. Там же, в сваленных в углу железяках, что-то снова блеснуло, и, вместо выхода, я бросилась туда, в угол. Арбалет! И там же мешочек с болтами. Я едва успела схватить находку, как почувствовала, что Яр тянет меня к выходу, а пламя уже захватило половину кузницы. Плавились столы. Жар сплошной стеной поднимался к крыше, она еще не вспыхнула, но это было делом нескольких мгновений.

Мы выскочили на воздух. У дверей, зажимая рукой рану, сидел старший сын кузнеца. Эдрин наклонился над ним, и, обречённо провел рукой по лицу, закрывая глаза.

Зарема взволнованно крутила головой, Эдрин вскочил на облучок, развернул ее, а мы с Яром заскочили в повозку сзади, причем, я сначала кинула туда свои находки, а уже потом, ухватившись за руку Яра, и при его помощи, залезла сама.

Мы бежали от горящей кузницы, от этой непрошеной смерти. Адово пламя могло поглотить весь город, и я, понимая это, мысленно опустила на горящую кузницу плотное покрывало. Без кислорода огонь погаснет. Я не умею колдовать так хорошо как Яр или Илай. Я еще учусь. Но казалось, я все сделала правильно. По крайней мере, пока мы были в городе, никто не орал — огонь, пожар.

— Что это ты там, у кузнеца присмотрела? — спросил Яр, рассматривая меч и арбалет.

— А что ты видишь?

— Я? Две кривые железяки, которым место на свалке, ну, или может в кузнице, чтобы переплавить или перековать.

— Вот и хорошо, это не мое. Мне надо будет это отдать.

Мы отъехали километра на два, не больше, когда Яр велел Эдрину свернуть на проселок. Крохотная деревенька, показавшаяся из-за поворота, встретила нас пустыми глазницами окони сорванными дверями. И опять этот мерзкий запах. Мне казалось, что все наши вещи провоняли им, да и сам тент, укрывающий повозку, тоже уже откровенно пованивает. Спрашивать Яра, зачем мы свернули, нужды не было. И так понятно, что мы заметали следы, на случай, если серпенты решат отправить погоню. Так, по просёлкам, мы миновали еще две деревни. И ни в одной из них никто не жил. Об участи жителей говорили огороды, уже поросшие травой и вещи, оставленные в домах. Эти люди бросили свои дома не по своей воле.

Ночевать остановились на небольшой поляне, костер не зажигали, а просто перекусили вареным мясом. Яр с Эдрином распределили время дежурства. Меня, как обычно, в этом списке не было. Ну и пусть. Мне надо было выспаться.

Я проснулась от ощущения, что кто-то пристально смотрит мне в затылок.

Странно! Выходит, что защитная магия Яра не сработала?

Но вокруг стояла тишина, и даже пения птиц не было слышно. А вот им уже пора бы и проснуться.

И вдруг, словно сжатой до предела пружиной, меня вынесло с моего любимого места в повозке. Попутно я смела дремавшего на передке Яра, сторожившего наш лагерь, и мы кубарем покатились по траве.

И в то же мгновение на фургон обрушился острый, как бритва, и яркий, как солнце, тонкий луч магической энергии.

Если бы я замешкалась, хотя бы на миг, нас с Яром разрезало бы, как сонных поросят.

А Эдрин уже стоял около Заремы, и, приложив палец к губам, взмахом ладони беззвучно подзывал нас к себе.

Мы стояли в лунной тени могучего платана, и настороженно вглядывались в окружавшую нас ночь.

Я, было, напряглась, но тут же расслабилась, сделала руками какое-то движение, и перед нами встало невидимое зеркало. И тут ещё один луч магии, с едва слышным свистом, полетел в нашу сторону. Но зеркало выдержало. Я только ощутила колоссальную силу энергии, направленную в нас.

Шепнув Яру, — помогай, — я, как прожектором, повела отражённым от зеркала лучом по лесу, отсылая его туда, откуда он прилетел. Яр мгновенно сосредоточился, добавляя к моему зеркалу свой магический поток. Наш совместный экран заиграл багровыми всполохами и, превратившись в пылающее вогнутое зеркало, сфокусировал все магические энергии, свои и чужие, в мощный луч, и отправил его в сторону нападавшего, а магия Эдрина еще и подхлестнула его, придав лучу ускорение.

Всё это произошло, практически, мгновенно. Вдалеке, на пригорке, вдруг вспыхнул столб света, и раздался отчаянный вопль, полный ярости и боли.