Яна Ярова – Свет Илай (страница 25)

Я уже тогда понял, что из города нас выпустят, а вот потом… либо поговорить придут, либо убить. Но получилось вот так.

— Поговорить приехали.

— Да нет, не поговорить. А сказать открытым текстом, что они с королевой. Ты, кстати, заметил — серпентов то почти не видно было в городе. А у тебя что?

— У меня? — Эдрин задумался. — Да, ничего такого, необычного. В таверне, правда, разговор случился… неожиданный.

— Рассказывай.

— Да, что там рассказывать. Я, как обычно, постарался на всякие непонятки, да случайности разговор вывести. Вспоминали всякую чушь, а вот охранник с ворот, вдруг и говорит, что всё это так, ерунда. Вот лет тридцать назад в городе, действительно, страшные дела творились.

Эдрин замолчал, а я, вспомнив, что Велисы повсеместно стали умирать именно тридцать лет назад, затаив дыхание, слушала, что же такое страшное проходило в те времена.

А Эдрин продолжал.

— Мне, вроде как, то, что было так давно, и не интересно, но рот ведь не заткнешь, вот и раззадорил я его. А он тогда и говорит — лет тридцать назад стали пропадать в городе и окрестных деревнях дети, младенцы. Я спрашиваю — и много? А он в ответ — да, почитай, больше ста, а если лет за пятьдесят посчитать, так не меньше трехсот младенцев исчезло, без следа.

— Странно это. Тогда в провинции правил отец Халина — Хоран.

— Нет, ты, как всегда, слаб в истории правления, — усмехнулся Эдрин. — Пятьдесят лет назад у власти стоял его дядя Халон, потому, как Хоран был еще мал, а после загадочной смерти его отца, регентом был назначен Халон. И в это время серпенты вели себя в Халинго, как у себя дома, а может и похуже. И именно тогда из Халинго были посланы первые обозы с переселенцами. Он замолчал и вдруг вспомнив сказал. — да, я кстати там и провизии нам прикупил, мяса, сыра, хлеба. Так что на пару дней нам есть что есть! А это здорово.

Почти до самого вечера мы ехали спокойно, без происшествий. Наконец, найдя подходящую полянку у края леса, расположились на ночлег. Эдрин распрягал Зарему, Старик, обходя по кругу наш лагерь со стороны дороги, ставил магическую защиту, а я собирала хворост, прислушивалась к шорохам леса. И, вдруг, услышала чьи-то негромкие голоса. Я уже хотела окликнуть, предупредить Старика, но неожиданно поняла, что это были шепот травы, тихое бормотание ручья, скороговорка белки, болтовня сороки. И не просто шум. Они рассказывали мне каждый о своем. И мне казалось, что я их понимаю.

Словно что-то знакомое, но давно позабытое, просыпалось во мне, возвращалось из далёкого далека. Это и радовало меня и, в то же время, пугало.

Радовало свежестью ощущений и… возможностей. А пугало неизвестностью.

— Вета, — позвал меня Яр.

Я подошла, и сразу опять запело внизу живота, теплая волна пробежала по всему телу и я утонула в его синих глазах, и никак не могла заставить себя «вынырнуть», что бы глотнуть хоть малейший глоток воздуха.

«Ах, Света, Света! Он же поклялся в любви другой. Очнись!» — стучало в мозгу. Я собралась с силами.

— Вета, ты меня слышишь?

Оказывается, Яр уже несколько раз называл мое имя, только я этого не слыхала.

— Это тебе. — И он протянул мне какой-то длинный сверток.

Я взяла его, развернула, и ахнула. Это был изящный, с удобной и красивой рукоятью меч. С узким, пальца в два шириной, прямым обоюдоострым клинком. Длиной около 60 см, с продольной канавкой посредине. Весил он не больше полукилограмма, и, после тяжеленных мечей Старика и Эдрина, показался мне просто невесомым. Сначала…

Вы пробовали когда-нибудь целый час махать полукилограммовой железякой?

Что это такое, я поняла в тот же вечер.

Это было чертовски тяжело.

После получасовой тренировки с Яром, мною занялся Эдрин. Он учил меня кидать ножи.

Первые три я легко послала в цель — ствол громадного дерева метра в три в обхвате. А потом ножи упорно не хотели, почему-то, впиваться в кору. Они, вроде, и летели по правильной траектории, но, подлетая к дереву, переворачивались и, стукнувшись плашмя по коре, падали на землю в траву. В очередной раз, выискивая ножи среди корней, я оперлась о ствол и … почувствовала смех. Да-да, именно смех. Словно это дерево надо мной смеялось.

Я собрала ножи, и стала рассовывать их по специальным кармашкам на поясе. А когда Эдрин попытался схватить меня за руку, дескать, продолжай кидать, я просто махнула рукой, и бедный парень улетел метра на три.

Старик подошел к нему, помогая подняться, но, когда Эдрин хотел ринуться ко мне, Яр удержал его, что-то сказал и отвел к костру.

Я убрала ножи, подошла к дереву, провела рукой по коре. Мне, словно хотелось сказать, — «извини старина, не признала», — и дерево мне ответило. Шорохом листьев, шепотом травы между корней. А потом… прямо у меня перед глазами развернулась, сначала мне показалось, что это простая карта. Но нет, на ней не было лесов, болот, степей. На ней было что-то другое. Это было одно большое озеро, и из него вытекало несколько рек больших и маленьких. Я почему-то знала, что реки именно вытекают. Они текли нескончаемыми потоками, разбиваясь на рукава, ручьи, ручейки, протоки. Вот они снова собрались небольшим озерцом, а вот опять разделились на несколько проток. И все это сияло золотисто-желтым цветом. И это была не вода. Это было что-то другое.

Но что?

Ну, конечно! Это же магия! Энергия магии!

И вдруг потоки стали тускнеть, гаснуть, ручьи высыхать, а большое озеро менять свой цвет. Вот из золотистого оно стало красноватым, а вот уже — темно-красным, и, наконец, бордовым, с черными прожилками. И я понимала, что совсем чуть-чуть, и это озеро вспучиться от переизбытка Энергии, и как вулкан полыхнёт мощнейшим взрывом.

А дерево мне шептало что-то, говорило и о чем-то настойчиво просило. Но я не могла понять, о чем.

И вдруг, мне стала понятна эта тихая, но отчаянная просьба.

— Помоги, освободи.

— Я?!

— Да, ты!

— Но, что я могу? Совсем одна, чужая в этом мире?

Я отошла от дерева и опустилась рядом со Стариком на траву. Он протянул мне чашку.

— Вета, что случилось?

— Голова что-то заболела, — соврала я.

А что я еще могла ему сказать? Что дерево со мной разговаривает? А потом мы поедем искать ближайшую психушку?

— Я устала, пойду спать.

— И ужинать не будешь?

— Нет, спасибо.

Эдрин сидел рядом с Яром, но даже не смотрел на меня. Обиделся.

Я забралась в повозку и закрыла глаза.

И опять я увидела эту непонятную реку, эти непонятные потоки. Вот они яркие, словно огонь, но вот становятся темнее, блекнут, некоторые совсем гаснут. Я стала вглядываться в карту и увидела, что она наложена сверху на карту местности. Мне не пришлось искать себя на карте. Кто-то любезно указал это место маленькой голубой точкой. А может это и не я вовсе, а это дерево-старожил. Мы находилась на месте бывшего озерца, а совсем рядом из озера когда-то вытекал ручей. Нет, скорее целая протока. А вот сейчас этой протоки, почему-то, не стало. Не стало и озерца, так изредка вспыхивала на его месте желтоватая искорка. Да и протока ведущая в маленькое озерко исчезла, словно и не было ее никогда.

Я лежала в повозке, и мысленно перелистывала карты. Перед глазами, по моему желанию, появлялась то первая, то вторая. Как я поняла, первая карта была старой — так было, а вторая новой — так стало.

«И что мне теперь со всем этим делать?» — спросила я сама себя.

И, вдруг, услышала чей-то голос, звучащий в моей голове:

«Помоги. Мы долго ждали, когда ты придешь. Помоги нам».

— Вот те раз, — подумала я, — а как? Как вам помочь?

«Ты и сама это знаешь! Спаси нас!»

Знаю? С этим, так и не заданным вопросом я уснула…

Вокруг стояла звенящая тишина. Что же меня вытащило из сна? На поляне раздалось тихое урчание. Я приподнялась и, осторожно раздвинув полотняные занавески фургона, выглянула наружу. Костер давно погас. Дежуривший Эдрин крепко спал, а по поляне носились тени.

Вот, одна из них подошла к спящему, осторожно обнюхала его. Но тут другая, нашла на пеньке оставленный для меня ужин, завернутый в холстину. Все тени сбежались к пеньку, началась возня за найденную еду. Я осторожно вылезла из повозки, не забыв прихватить свой новый меч.

Подул слабый ветерок, выглянула луна, и я смогла рассмотреть ночных гостей.

Это были какие-то небольшие зверьки, с большими, на полмордочки, глазами, напомнившие мне лемура. Хвоста у зверька не было, а вот зубы были. Довольно крупные, белые. Луна опять спряталась за тучку, оставив лагерь в темноте. Я замерла, раздумывая, как же мне поступить. Можно было попытаться разбудить Эдрина, но я побоялась, что зверьки испугаются. А что у них там, в инстинктах заложено? Побегут или бросятся в атаку?

А зубы то у них весьма внушительные. И ладно было бы их с пяток, а тут по поляне разгуливает больше десятка.

И вдруг, мягкие волны перекатились через поляну. Земля слегка вздрогнула, и напуганные животные ринулись в спасительную чащу, в мгновение ока скрывшись с моих глаз. А Эдрин даже ухом не повел. Он все также крепко спал.

Я подошла к костру, положила на покрытые пеплом угли несколько тонких сухих веточек, сверху — дюжину потолще, потом подкинула еще охапку веток.

Костер просыпался. Вот несколько робких язычков пламени лизнули мелкие веточки. Окрепнув, они набросились на прутья потолще, и вот уже вспыхнули и толстые ветви.