Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 66)

– Нет! – дернулся он. – То есть да. Но я не нарочно! Он просто ел и начал задыхаться! Я ничего не мог поделать. – Он горько прикрыл глаза.

– Кто – он? – сдвинула брови Хейта.

– Мой младший брат, – трудно проронил тот.

Путники тревожно переглянулись. Выходило, что младший брат Харпы был мертв. Сурово заскрипели кусты – решительной Харпе, похоже, изменила выдержка.

– Если расскажу, вы мне все равно не поверите, – вздохнул оборотень.

– А ты попробуй, – проронил Гэдор. – Мы, знаешь, такое слыхали на своем веку…

Тот поглядел на него безрадостно и устало, вздохнул и начал рассказ.

– Меня зовут Дорх. Я из селения Берлат. Отца моего, по имени Хобард, главу нашей деревни, недавно избрали главой всех рысей-оборотней Заповедного леса.

При этих словах Хейта невольно посмотрела в сторону Харпы. Выходит, ясноглазая дикарка, жившая в бедности и нужде, была на самом деле дочерью главы деревни, а теперь и всех рысей-оборотней Заповедного леса! Видимо, она действительно сотворила что-то страшное, раз ей пришлось покинуть отчий дом. Только вот что?

– В знак благодарности, как принято у нас, – тем временем продолжал Дорх, – отец созвал рысей-оборотней из разных поселений. Те прибывали в деревню всю прошлую неделю. Отец всех встречал, кормил, благодарил. Вчера прибыли последние, и должен был состояться торжественный обед.

Дорх замолчал. Спокойное лицо омрачилось, в глазах протаяла горькая боль.

– Поднести яства главе – большая честь, – наконец, проговорил он. – Я был в ответе за главное мясное блюдо. Сам запек оленину, сам принес ее к столу. Но отец не успел к ней притронуться. Берх, мой брат, его опередил. Он всегда был чересчур проворным и не особо считался с традициями. Ведь по обычаю первым должен был отведать мясо наш отец.

Дорх побледнел. На некоторое время он вновь утратил способность говорить.

– Едва брат отведал мяса, он переменился в лице. Из веселого и бойкого сделался растерянным и испуганным. Он выронил надкусанный ломоть, закашлялся что есть мочи. Я подумал, что брат просто подавился. Бросился к нему на помощь. Но он вдруг подскочил на ноги и поглядел на меня беспомощно и жалобно, как ребенок. А потом пошатнулся и принялся оседать. Я успел подхватить его на руки. Брата била частая дрожь. Он хватал ртом воздух, отчаянно, но безуспешно. Лицо его посинело. Потом он сипло захрипел и затих навеки.

Ложбину затопило тягостное молчание. Только ветки кустов вновь свирепо проскрипели в темноте.

– Я смутно помню, что было дальше, – проронил Дорх. – Кажется, я закричал, взывая к брату по имени. Но тот лишь безвольно висел у меня на руках. Его остекленевшие глаза глядели в никуда. Донеслись крики: «Он отравил его! А хотел отца! Место его занять! Убийца!» – Дорх вздрогнул, как от удара. – Только теперь я понял, что мясо было отравлено. Я его принес, значит, с меня был и спрос.

Гэдор сверлил Дорха изучающим взглядом.

– С чего им думать, что ты хотел стать главой? Ты молод. И для этого не годишься.

– По нашим обычаям главой селения становится не самый старший, но тот, кто лучше проявит себя, – пояснил Дорх. – Однако ты прав. Я о таком и не помышлял. Уж скорее бы главой выбрали Берха. Внешне он был копией нашей покойной матери, Орты, – ясноглазый, высокий, статный. А по характеру превосходил отца. Я совсем не таков. – Дорх горько выдохнул. – Уж лучше бы я первым испробовал этого проклятого мяса!

– Не говори так, – мягко прошептала Хейта.

Дорх утер тыльной стороной ладони непрошеные слезы.

– Мне до сих пор кажется, что все это просто дурной сон. Я любил брата. Как до него любил младшую сестру. Она тоже погибла. Много лет тому назад. – Лицо Дорха исказила мука. – Столько смертей! Злое проклятье преследует нашу семью.

Брон пошевелился.

– Что было дальше?

Дорх потупился.

– Я просто стоял с мертвым братом на руках, а на голову мне сыпались все новые обвинения. Я не мог издать ни звука, точно мне вырвали язык. И пошевелиться не мог. А потом я увидел отца. Лицо его побелело от муки и ярости. За убийство полагается смерть. И мне показалось, что в его потемневших глазах я прочитал приговор, – голос Дорха предательски дрогнул. – Меня обуял ужас. Я не мог думать. Из головы словно вышибли все мысли. Я опустил тело брата на лавку и принялся пятиться. А потом, не в силах дольше терпеть, развернулся и бросился прочь.

Мрачный взгляд Дорха сделался беспросветным.

– Я убежал и затаился. Меня искали повсюду. Я бы не ушел ни в жизнь. Но тут, на мое счастье, я натолкнулся на советника отца, доброго старого Эшгара. Он знаками наказал мне молчать и помог незаметно пробраться к нему домой, – губы Дорха тронула тень улыбки. – Эшгар сказал, что ни на минуту не поверил, будто я желал отравить отца. Он ведь знал меня с детства. Но я был в отчаянье. Мне хотелось лишь одного- чтобы этот кошмар поскорее закончился. И я попросил Эшгара помочь мне бежать.

Дорх осекся, потупился стыдливо.

– Советнику нелегко далось это решение, ведь он держит ответ перед моим отцом. Он долго пытался уговорить меня обождать. Но я был непреклонен. И, наконец, он согласился. Той же ночью я тайком покинул селение Берлат.

– Это, как видно, у вас в крови, – хмыкнул Мар, мельком бросив взгляд в сторону Харпы.

– Что именно? – непонимающе поглядел на него Дорх.

– Натворить что-то. Бежать, думая, что семья отвернется от тебя. – Упырь умолк, смекнув, что ляпнул лишнего, и поспешно добавил: – Да ты не слушай меня. Продолжай, продолжай!

Дорх послушно кивнул.

– Я пошел к людям, ибо в Заповедном лесу меня бы выследили в два счета. Меня приютили двое охотников. Они много болтали, пили и ели. Я больше помалкивал. Есть не стал, мне кусок в горло не лез. Отхлебнул пару раз какого-то душистого пойла, от которого немедля закружилась голова. Страх разжал когти, и меня наконец осенило, как же глупо я поступил. Так я лишь уверил всех в том, что на мне есть вина. – Дорх трудно вздохнул. – Я поднялся и на нетвердых ногах поковылял на улицу. «Я должен вернуться», – гудела кровь в моих ушах. Но тут мне на голову точно обрушили скалу! В глазах потемнело, и я упал. Ну а дальше… дальше вы уж и сами все знаете.

– Горькую ты поведал историю, – проронил Гэдор. – Горькую и темную.

– Значит, вы верите мне? – с надеждой спросил Дорх.

– Я верю, – кивнул следопыт. – За других судить не берусь.

– Он сказал правду, – твердо сказала Хейта.

Взгляд Брона после этих слов растерял подозрительность и суровость. Мар осклабился и хлопнул в ладоши.

– Ну вот и славно!

– И что вы намерены делать? – осторожно спросил Дорх.

– А сам как считаешь? – вопросом на вопрос ответил Гэдор.

– Отпустите меня, – сказал оборотень. – Я пойду к своим. Попробую все исправить. Если убийца еще в деревне, отцу грозит смертельная опасность.

– Нет уж, – качнул головой Гэдор. – Отпускать тебя мы не намерены.

– Отчего это? – воскликнул Дорх и прищурился. – Сдать меня хотите? Награду в Берлате попросить?

– А что, неплохая идея! – хохотнул Мар. – А они точно заплатят? Отпираться не станут?

– Мар! – строго оборвал упыря Гэдор и перевел взгляд на Дорха. – Нет, мы не станем за тебя награду просить. Но пойдем с тобой. И попытаемся помочь.

Он шагнул к оборотню и ловко перерезал ножом его ручные путы.

– А на что вам это нужно? – вытаращил глаза тот, потирая затекшие руки.

– Тебя-то мы спасли, хотя нам это нужно не было, – заметил Брон.

– В междоусобные разборки мы, правда, не влезаем, – добавил Гэдор. – Но не бросать же тебя одного. Помогать, так уж до конца! Да и потом, есть у нас на то еще одна веская причина.

– Что такое? – воскликнул вконец сбитый с толку Дорх.

– Не что, а кто, – поправил его Гэдор и поглядел в сторону Харпы. – Чего стоишь? Думаю, пора уж и показаться.

Прошелестели кусты, темная фигура неохотно дрогнула и двинулась вперед. Миг – и Харпа выступила на свет.

Дорх непонимающе поглядел на нее, потом на Гэдора, потом снова на нее. В его глазах протаяло воспоминание. Оборотень неуверенно сделал шаг. Еще один.

– Харпа! – хрипло выдохнул он. – Ты ли это?

Девушка молчала.

– Харпа! – вновь зачарованно прошептал он.

И, прежде чем та успела опомниться, Дорх порывисто шагнул вперед и заключил ее в крепкие объятия. Харпа опешила от неожиданности. Настал ее черед изумленно вытаращить глаза.

Они простояли так, наверное, целую вечность, когда Дорх, наконец, бережно отстранил сестру от себя. Он поглядел на нее с необычайным волнением, точно боялся, что она могла в любой момент исчезнуть.

– Живая… – неверяще прошептал он. – Но как? – Дорх сдвинул густые брови. – Быть не может! Эшгар сказал, ты умерла.

– Знаю, – проронила Харпа. – Это я его попросила. Думала, так лучше будет. Для всех.

Дорх вновь ласково притянул ее к себе.

– Глупая, глупая моя сестренка. Не ведаю, отчего тебе такая мысль в голову пришла. – На губах его засияла счастливая улыбка. – То-то отец обрадуется, узнав, что ты жива. Ни дня не проходило, чтобы он не вспоминал о тебе.