Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 20)
Тот это был зверь или нет? И если тот, отчего напал? Вопросов было много, а вместо ответов – смятение и сплошные догадки. Но сердце ясно подсказывало, что стоило поторопиться. И Хейта заспешила.
Наскоро позавтракав материным пирогом, она утолила жажду у ближайшего ручья, запихала шерстяное одеяло в мешок и вынырнула из сосняка на каменистую дорогу.
Днем на небе сгустились тучи. Стало серо и безрадостно. Начал накрапывать дождь. Осень входила в силу, торжествуя отдаленными раскатами грома и рогатыми молниями.
Вечером Хейта нашла небольшую пещеру в скалах. Развела из хвороста костер, наскоро перекусила, тепло укуталась в одеяло и скоро уснула, убаюканная мерным шелестом дождя.
«Хейта! Хе-ейта!» – голос звучал точно отовсюду, однако она не видела, кто говорил. Настойчивый призыв повторился. Девушка заволновалась, заворочалась во сне и пробудилась.
Таинственный голос исчез вместе со сном. Но Хейте отчего-то было неспокойно. Она встревоженно огляделась. И тут будто что-то толкнуло ее изнутри – она не одна!
Выбравшись из убежища, Хейта чутко прислушалась. Со стороны ближайших деревьев донесся вкрадчивый шелест. Девушка медленно приблизилась.
Диких зверей Хейта не боялась, как обычных, так и волшебных. Она от пастырей унаследовала способность ладить с ними, и даже самые опасные, как правило, обходили ее стороной. Но мало ли какой недоброжелатель мог выследить одинокую путницу и притаиться в кустах?
Хейта ступала неслышно, для верности держа наготове правую руку. Собравшись с духом, она выступила на прогалину, внутренне готовясь к самому худшему. Но от увиденного воздетая рука ее опустилась сама собой.
На дубовой ветке сидело существо необычайной красоты. С ликом прекрасной девы, но телом птицы. Огромные золотисто-белые крылья были изящно сложены по бокам. Из-под них выглядывали лишь острые когти. А хвост дивного создания, пушистый, с лиловым отливом, свисал почти до земли.
–
Давным-давно, когда она была еще ребенком, Фэйр поведал ей об этом существе. О том, что Горэй предвидит будущее, что ей ведомо все на свете, что она может вселить в сердце великую радость, но может посеять и смертельную печаль. Она являлась обычно в самые темные, роковые времена. Увидеть птицедеву выпадало лишь единицам.
– Горэй, – задумчиво проговорила дева. – Так меня называют дэронги. – Она улыбнулась мягко. – Насилу дозвалась.
Ее голос был бархатным и сладким. Сердце затрепетало в груди Хейты от одного его звучания.
– Ты прилетела ко мне. Но почему? – спросила девушка.
– Ты ведь Фэй-Чар, – как-то по-особому ответила та. – Дитя двух миров. Грядут неспокойные времена, полные великих событий. И тебе предстоит в них сыграть решающую роль.
Хейта молчала, обдумывая услышанное. Удивительно… ее назвали Фэй-Чар, но она при этом не испытала неловкости или грусти. Напротив, ей сделалось любопытно. И не то чтобы гордо, но хотя бы не стыдно.
– Ты пришла поведать мне о будущем или о чем-то предостеречь? – спросила Хейта.
– Трудно сказать. Поглядеть надо сперва, – уклончиво ответила Горэй.
Большие глаза птицедевы, окаймленные золотистыми ресницами-перышками, сверкали невероятно ярко. Хейте помстилось, словно это две звезды горели перед ней, проникая в самую глубь ее существа.
Девушка почувствовала себя беззащитной и растерянной. Горэй глядела на нее и видела все… совершенно все. Ее суть, чувства, страхи и мысли. События прошедших лет. И грядущее. Ее точно незримо завертело в каком-то бешеном вихре, так что даже закружилась голова.
– Такая маленькая, – шевельнулись точеные губы. – Такая храбрая. И такая… одинокая. Твое сердце ищет чего-то. Дружбы, любви. Наивное дитя. Одинока сейчас – одинока навек.
Хейта отшатнулась.
– Что это значит? – воскликнула она. – Потому что я Фэй-Чар?
Вещая птица не ответила. Ее мысли уже были далеко, все дальше и дальше опережая бесконечное время.
– Обретешь все, что ищешь. И все потеряешь. – По щекам Горэй градом покатились крупные слезы.
Внезапно ее оперение стало темнеть. Из бело-золотистого оно неотвратимо делалось безобразным, черным. Омрачились лучистые глаза, разгорелись, как угли. Ужас исказил изящные черты.
– Смерть, вижу смерть. Как ни решишь, куда ни пойдешь – всюду смерть.
Хейта знала- когда Горэй вещает о бедах, она меняется внешне. Но знать было одно, а воочию наблюдать, как прекрасное белокрылое существо обращается в жуткое черное нечто с налитыми кровью глазами…
В страхе она отшатнулась.
– Почему смерть?
– От тебя зависит все, – прокаркала птицедева. – Пусть меньше погибнет тех, кому не суждено вернуться.
– Кого? О ком ты говоришь? – вскричала Хейта.
Но птицедева, казалось, перестала замечать все вокруг. Она закрыла посеревший лик могучими черными крыльями, и воздух огласили ее хриплые, судорожные рыдания.
Желая как-то утешить Горэй, Хейта подалась вперед. Но в тот же миг крылья девы распахнулись со свистом. И девушка увидела тело, очень похожее на женское, только сплошь покрытое серо-черными перьями, а заместо ног – уродливые лапы с крючковатыми когтями.
– Не позволь ей завладеть ими, – пророкотала Горэй. – Стой до последнего, Фэй-Чар. Не дай их украсть! Мы, птицедевы, не сможем помочь.
Прежде чем Хейта успела задать следующий вопрос, Горэй взмахнула крыльями, взмыла в воздух и стала стремительно удаляться. Девушка стремглав бросилась следом.
Огромная и мрачная, Горэй неслась вперед, точно сама смерть. И пока она летела, концы крыльев ее разгорелись. Пламя поползло по крыльям-рукам, и очень скоро вся птица, воспылав, точно исполинский факел, пеплом рассыпалась по ветру и черной золой рассеялась по земле. Ни дать ни взять следы пепелищ от еще не возжегшихся костров.
Появляясь словно из ниоткуда, Горэй всегда исчезала словно бы в никуда. И никто на свете, даже пастыри Заповедного леса, не ведали, где она обитала.
Какое-то время Хейта неподвижно и мрачно глядела ей вслед. Темные речи птицедевы посеяли в ее душе сомнения и тревогу. Казалось, даже солнце над головой, пораженное страшным пророчеством, потускнело, растеряв часть своего тепла.
Наконец, Хейта вышла из оцепенения и потерянно огляделась. Она стояла на дороге, которая ничуть не походила на ту, что вела из деревни Кихт. Широкая, каменистая, дорога круто петляла между холмами и скалами, теряясь в туманной дали. По следам от копыт и колес было сразу видно, по ней ездили часто. Она вела на Хольтэст.
Хейта знала о том, однако идти этим путем не собиралась. Дорога давала здоровый крюк, и шагать по ней пришлось бы очень долго. Девушке этого не хотелось, да и сон теперь задерживаться воспретил.
Благо, Фэйр как-то раз показал ей тайную тропу до Хольтэста, про которую знали немногие. Тропа была круче и сложней, чем широкий укатанный тракт. Но трудных переходов Хейта не боялась. Напротив, питала к ним особую любовь. Ведь они показывали телу, чего оно стоило.
От этих мыслей девушка снова повеселела. Мрачное пророчество Горэй уже не казалось ей таким ужасным. В два счета отыскав светлую пещеру, путница наскоро перекусила, собрала свои пожитки и припустила обратно.
Шагать по главному тракту пришлось недолго. Очень скоро тощая тропка отделилась от дороги и потекла в сторону серых скал. Путь до Хольтэста обычно занимал два дня, но Хейта намеревалась одолеть его за один и потому шла по тропинке уверенно и быстро. Солнце снова светило ярко, вселяя надежду на благополучный исход.
День выдался сухим и теплым. Некоторые травы уже обрядились в пестрые одежды, покрывая крутые холмы рыжевато-бурым ковром. Скал становилось все больше. Высокие, зубчатые, они нависали над тропой, словно древние воины на изготовку.
Тропинка вилась по седловине меж двух холмов, а после карабкалась по отвесному каменистому склону. Два раза Хейта пыталась его одолеть, и два раза скатывалась вниз, лишь ободрав ладони до крови. Рассердившись и на склон, и на себя, девушка полезла в третий раз.
Камни ползли, но она держалась, мысленно приказывая себе не сдаваться. И на этот раз ее стойкость была вознаграждена. Мучительным рывком Хейта выбросила себя на площадку, сплошь поросшую лиловым вереском. Отдышавшись, она попила воды из фляги и, не теряя времени, двинулась дальше.
Однако идти по ребру отвесного склона оказалось немногим легче. Суровый горный ветер налетал будто из ниоткуда, пронизывал до костей, норовил сбить с ног. Насилу добравшись до вершины холма, девушка заглянула вниз, и от увиденного у нее захватило дух!
Отрог холма густо порос осиновым лесом. Местами, вперемежку с лиловым вереском, трепетала на ветру седая ковыль-трава. Далеко внизу несла свои воды бурливая река. А за ней уже другой лесистый холм снова забирал наверх.
Хейта поправила на плечах мешок и уверенно зашагала вниз. Спускаться было легче, однако ноги уже начали предательски ныть, утомленные тяжелым подъемом. Щеки девушки раскраснелись. Лоб покрылся испариной.
– Давненько я по горам не лазила, – пробубнила она, тяжело дыша. – Совсем тело отвыкло.
Наконец, до ее слуха донесся призывный шум реки. Хейта обрадовалась и припустила еще быстрей. Опустившись на колени, она принялась зачерпывать воду ладонью и жадно хлебать. Вдоволь напившись, Хейта с наслаждением растянулась на мягкой траве и окинула место, где она оказалась, зачарованным взглядом.