Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 13)
– Да нет, отчего же, – улыбнулся Тисх. – Ты ворожея. Тебе с деревьями положено толковать. Так моя мать считает. Она вообще ворожей уважает очень.
Хейта смутилась и не сразу нашлась что сказать.
– А ты? – проронила, наконец. – Что считаешь?
– Думаю… что красивая ты, – тихо ответил он. – А еще проголодалась, поди. Пирог в этом году – объедение просто. Держи. – Он протянул ей ароматную краюху.
Хейта смахнула волосы со лба, подошла. Взяла, принялась жевать.
– Вкусно.
– Вот и славно! – рассмеялся Тисх. – Ну что, пойдем на праздник?
Хейта нахмурилась.
– А может, ну его? И тут неплохо.
– Солнце садится, скоро потешники выйдут с огнем. Я хотел поглядеть.
– Да я тоже хотела, – улыбнулась она. – Ладно, идем.
– Погоди. – Тисх коснулся пальцами ее капюшона, ловким движением накинул на голову. – Чтобы лишний раз не глазели. И не пришлось снова сюда бежать да размышлять. – Он усмехнулся со знанием дела.
Хейта кивнула. Конечно, парень был прав. Но отчего-то ей вдруг сделалось так тоскливо и грустно, хоть волком вой.
– Дивные у тебя глаза, – вдруг прошептал Тисх.
Хейта поглядела на него в упор. В его светлых глазах стояли безмятежность и тишь. Но первые звезды, отразившись в них, горели так ярко, что, казалось, прожигали ее насквозь. Девушка задышала чаще. Мир вокруг побледнел, затуманился и закружился. В голове сделалось весело и легко.
Тисх взял ее под руку, и они медленно пошли в сторону площади, не переставая улыбаться и украдкой поглядывать друг на друга. Грусть и тоска поспешили скрыться и были тут же беспечно позабыты.
Маленькая площадь едва не искрилась от всеобщего смеха, безудержной радости и шумной потехи. Казалось, земля ходуном ходит под ногами девушек и парней, резво отплясывающих под звонкую, задорную музыку.
Хейта смотрела на это со смешанным чувством упоения и тревоги. Но теплая рука Тисха вселяла уверенность. У дома старейшины она заметила троих необычных мужчин. Сердце радостно встрепенулось в девичьей груди. Потешники!
Скуластые лица обрамляли короткие колючие бороды. Большие темные глаза с хитрецой, казалось, подмечали все, что творилось вокруг. Крупные губы загадочно улыбались. Даже неискушенный взор без труда подметил бы, что между ними крылось кровное родство.
Длинные каштановые волосы мужчин были собраны на затылке. Но что это были за волосы! Казалось, их не мыли уже долгое время: толстые спутанные локоны озорно торчали во все стороны. В них словно бы невзначай запутались разноцветные ленты, какие-то перламутровые камешки, блестящие железные бусины.
На широких плечах пестрели яркие цветастые рубахи, а на шеях – узорчатые платки. Просторные штаны, собранные у голенища, тонули в потертых остроносых сапогах. От незнакомцев просто-таки веяло неведомыми дорогами и дивными далекими землями. А еще – беззаботностью и свободой. Хейта так явно, так остро ощутила это, что у нее захватило дух!
Один из потешников вдруг с любопытством поглядел на девушку. Прошептал что-то своим спутникам- те разом подняли пытливые глаза. Хейта смущенно отвернулась. Она вдруг досадливо осознала, как чудно, должно быть, смотрелась в старом сером плаще с капюшоном посреди простоволосой ярко разодетой толпы.
Трое потешников тем временем двинулись с места. Они ступали проворно и мягко, как дикие лесные коты. Сперва в ход пошли плоские железные бусины, снятые с диковинных волос. Исчезая у одного потешника, неуловимая бусина вдруг появлялась в руках у другого. Потом их сменили пестрые платки, ловко сдернутые с загорелых шей. Засверкали лезвия ножей. Платки распались на лоскутки, чтобы мигом позже уже красоваться на своих владельцах целыми и невредимыми. А когда перламутровые камушки вдруг сами по себе закружились в воздухе, люди дружно ахнули и захлопали в ладоши. Но самое дивное чудо ждало их впереди.
Точно по волшебству в руках у потешников появились длинные пылающие факелы. Рыжее пламя яро заплясало, разгоняя подступающую темноту. Факелы взметнулись и закрутились, оплетая мужчин живой, трепещущей пеленой огня. Прохладный воздух раскалился и наполнился дымом. Вот факелы взлетели до небес и пали. Огонь истаял, жестоко придушенный. Потешники стали друг к другу спинами, заглотив почернелые светочи, чтобы тут же возжечь их, изрыгая яростные потоки жаркого, слепящего пламени.
Люди закричали. Хейта кричала вместе со всеми. Рядом ликовал Тисх. Лахта стояла неподалеку и глядела на них, не скрывая улыбки. Еще некоторое время искусные потешники забавляли людей, а потом испили неистовое пламя до дна. На площади разом водворилась мертвая тишина. Водворилась, чтобы тут же сбежать под напором всеобщего безудержного ликования!
Потешники поклонились и сошли с площади. Один из них, проходя мимо Хейты, задорно ей подмигнул. Девушка покраснела и улыбнулась. На сердце ее было легко, тепло и светло. Никогда в жизни ей не было так хорошо!
– А это что за чудо-юдо такое? – вдруг с отвращением бросил Тисх.
Хейта подняла лучистые глаза… и ее тотчас накрыла волна леденящего ужаса!
– Нет, – сдавленно прошептала она. – Только не это!
Посреди площади, с любопытством озираясь, стоял ее названый брат, Тэш. Его взлохмаченные изголуба-синие волосы ярко блестели в свете вечерних огней. На зеленом лице озорно посверкивали большие ясные глаза.
Из толпы донесся гогочущий смех.
– Карлик! Глядите, карлик!
Но те, кто был подогадливей, сурово хмурились и озабоченно перешептывались.
– Мне надо туда, – прошептала Хейта и, даже не взглянув на озадаченного Тисха, стала спешно пробираться через толпу.
– Меня зовут Тэш, – маленький пастырь низко поклонился. – Вы нынче видели чудеса. Они красивые, но обманные. Я вам настоящие покажу! – Он вскинул тонкие узластые ручонки.
– Только не видения, – хрипло прошептала Хейта. – Только не их!
Она делала брату отчаянные воспрещающие знаки, но он их не замечал. Чересчур узкие и длинные ладошки заискрились, и ровный сияющий свет взметнулся к небесам. Люди ахнули и разом оцепенели всей площадью. Хейта тоже замерла, устремив кверху испуганный взор.
Таинственный свет стремительно закрутился, беспрестанно густея и клубясь. Он обретал очертания большой золотистой фигуры. А мигом позже над головами изумленных людей распростерла крылья коричнево-черная сова.
Волшебная птица плавно и бесшумно закружила над притихшей площадью. Янтарные глаза ее горели неистово и ярко. Вот раскрылся хищный клюв, и воздух прорезал резкий воинственный крик.
Хейта ждала. Но ничего не происходило. Она облегченно вздохнула и принялась уже пробираться вперед, как вдруг грозная птица дрогнула. Заметавшись на месте, она истошно заверещала, заискрилась, побагровела. Девушка вытаращила глаза. Сердце ее рухнуло в пропасть. Люди заволновались.
А в следующий миг сова вспыхнула и с оглушительным грохотом разорвалась над головами людей, испустив в воздух десятки яростных искр! Люди истошно закричали. Одни просто от испуга, на других загорелась одежда. Но один крик, больше похожий на рев раненого кабана, перекрыл все остальные. Увидев потерпевшего, Хейта пошатнулась. Перед насмерть перепуганным пастырем стоял Варх. Остатки надежды истаяли, как дым от затоптанного костра. «Все пропало!» – мелькнуло у нее в голове.
Варх в неистовом гневе оглядывал обожженную по локоть руку. Его редкие белесые волосы прилипли к вспотевшему лбу, тонкие губы исказила злоба.
– Я тебя! – прорычал он, кидаясь на пастыря, как коршун на полевку.
Но Хейта оказалась быстрей. Напрочь позабыв о приличиях, она растолкала впереди стоявших людей и бросилась Варху наперерез. Загородив оледеневшего Тэша, выставила руки перед собой.
– Не трогай! Он не нарочно!
– Тебе чего надо? – свирепо выплюнул тот. – Прочь пошла, полоумная девка!
– Он не хотел! – упрямо повторила Хейта.
– А мне плевать, хотел или нет, – язвительно отозвался Варх. – За свою шутку карлик дорого заплатит!
Маленький Тэш, задетый за живое, вдруг выпрыгнул из-за девушки.
– Я не карлик! – крикнул он запальчиво. – Я – пастырь! А ты… ты не смей с ней так говорить. Не то я тебя! – Он воинственно потряс худенькими кулачками.
– Уймись, – шикнула на него Хейта. – Ты и так натворил довольно.
Но было поздно. Лица людей вытянулись от изумления. Над площадью пронесся тихий ропот:
– Пастырь! Настоящий! Из леса!
Хейта затравленно огляделась, облизнула пересохшие губы. Теперь не отделаешься наспех придуманной байкой. И вообще, судя по всему, не отвертишься. Она вздохнула.
– Да, пастырь. Но он не хотел никого обижать.
– Ага, потому и попытался тут все поджечь! – ядовито прошипел Варх. – Пастыри жаждут лишь одного – нас, людей, со свету сжить.
Остальные поддержали его дружным гомоном.
– Неправда! – в негодовании воскликнула Хейта. – Не жаждут они этого. И он подобного не замышлял. Впечатлить вас хотел. Но волшебством плохо владеет. Ведь он ребенок еще. Вот и выходит все наперекосяк.
Она огляделась с надеждой. Но лица людей были мрачными и враждебными. Только мать смотрела на них с Тэшем сочувственно и испуганно.
А вот потешников присутствие пастыря совсем не взволновало. «Видят не в первый раз», – мелькнуло в голове у Хейты. На нее они глядели с еще большим любопытством, чем прежде.
– Плевать! – рявкнул Варх, устремляясь вперед.
– Ты не можешь! – веско сказала Хейта. – Закон не велит. Или зря его люди и существа после войны заключили?