Яна Вуд – Когда земли окутает мрак (страница 47)
– Ну и нетопырь с вами!
Проводив спутников тревожным взором, он вдруг опомнился и увязался за следопытом.
– В следующий раз я тебя за руку ухвачу, – заверил его он. – Тебя твой камень ни за что не угробит!
Петляя меж крутых гранитно-серых скал, путники отдалились от края ущелья на приличное расстояние и наконец-то смогли как следует оглядеться.
Со всех сторон их окружали высокие горы. Они вздымались и опадали, как суровые штормовые волны. Густо-зеленая хвоя нагоняла мраку, вызывая на сердце ощущение неясного беспокойства, угрозы и пустоты.
Рыжевато-бурая листва, крошечными островками пестревшая то тут, то там, напротив, радовала глаз. Но она была в меньшинстве, да и веселость ее казалась странной, слишком смелой, до нездорового яркой, почти безумной. Местами среди хвои и листьев торчали острые, серые, будто бы костяные хребты. Ребра скал, походившие на гигантские скелеты некогда издохших драконов. А с другой стороны деревья были совсем уж непозволительно черны. Путники без труда признали в них исполинские Корды – деревья-стражи Сумрачного леса. Их несметное воинство хранило зловещее безмолвие, прибрав к колючим лапам горизонт.
– Вот он, север Дэронгской земли во всей своей красе, – тяжко вздохнул Мар. – Тут и летом-то частенько удавиться хочется, а осенью так вообще!
– Ты жил в этих краях? – осторожно спросила Хейта.
Но тот в ответ лишь неопределенно махнул рукой.
– Я жил, – неожиданно обронил Гэдор. – Деревня Крам отсюда недалече стоит. Есть еще третья, Торэй. – Он задумался, что-то припоминая, и на суровое лицо его пала тень. – Про них сами дэронги так говорят:
Гэдор умолк. Путники хранили оцепеневшее молчание. Харпа присвистнула.
– Занятно сложено! Это кого удостоили чести – оборотней или упырей?
– Думается мне, любых существ из Сумрачного леса, опасных для дэронгов, – пожал плечами тот. – Граница, глушь, сама понимаешь. Тут кто только не шастает.
Пока путники осмысливали услышанное и уныло озирались, волк-оборотень присел, потянул носом, замер, как видно, что-то соображая, распрямился и решительно изрек:
– Пойдемте. Деревня в той стороне.
Тропинок нигде видно не было, хотя, если они где и вились, их было не различить средь голых камней. Холодный горный ветер развевал потрепанные плащи путников, норовя то сдернуть капюшон, а то и вовсе расстегнуть застежку.
На сердце было муторно. Говорить не хотелось. Даже обычно словоохотливый Мар на время поутих. Они ведать не ведали, что их ждет впереди. Но воображение, внимая вкрадчивому, сухому шепоту ветра, рисовало только мрачные картины.
Шли редким ельником. И жуткий хруст прошлогодних шишек под сапогами неотвязно дышал им в спину. Наконец, ко всеобщей радости, Брон замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Путники один за другим дружно сгрудились подле него.
А внизу, в тенистой низине, окруженная невысокой стеной из уступчатых серых камней, стояла безмолвная дэронгская деревня Морэй.
Всё было вроде на месте: каменная городьба, крепкие ворота, приземистые домики, крытые деревом. Не угадывалось следов разорения, не валялись на узких улочках бездыханные, обезображенные тела, а все же что-то было не так…
Не скрипели двери. Не звучал заливистый детский смех. Не кричала скотина. Деревню затопила кромешная, мертвецкая тишь. Было слышно, как на соседнем дереве дрожит оробелый лист.
Настороженно переглянувшись, путники так и не решились заговорить. Уперев мрачные взоры в стылую землю, они принялись медленно спускаться.
Тяжелые, изукрашенные сизым лишайником, деревенские ворота встретили их суровым молчанием. Брон воздел было руку, чтобы постучать, но потом передумал и просто толкнул. Ворота поддались и отворились с протяжным скрипом.
Путники обменялись красноречивыми взглядами. Гэдор произнес тоном, не терпящим возражений:
– Идем медленно и тихо. Глядим в оба. Кто бы тут ни похозяйничал, он может быть неподалеку.
Они двинулись вперед, словно маленький воинский отряд. Миновав пустовавшую сторожку привратника, незаметно подкрались к первому дому.
Дома здесь, как и в деревне Килм, были круглыми, только состояли не из дерева, а из камня. Меж ними не виднелись привычные грубоватые частоколы. Дома словно тянулись друг к другу, но при этом жались к земле, будто старались схорониться от недобрых, вражеских взглядов. Буроватый мох на покатых крышах расползался по дереву, точно свежий, наливавшийся краской синяк.
Брон замер напротив двери, знаком велел всем быть наготове и резко толкнул ее ногой. Та отворилась бесшумно. К счастью, обошлось. Никто не стремился бросаться на них с порога.
Странники проникли внутрь, а Харпа осталась сторожить у входа.
В дэронгском доме властвовал полумрак. Посреди единственной комнаты темнел очаг. Гэдор немедля присел, потрогал угли рукой, они еще хранили остатки тепла. Выходит, хозяева отсутствовали недолго.
Вдоль стены тянулись полки со всяким скарбом. На краю стола примостилась плошка с зелеными яблоками. Следопыт взял одно, надкусил, в рот брызнул душистый, кисло-сладкий сок.
Хейта откинула крышку сундука – он был доверху полон простой домотканой деревенской одежды. На кроватях валялись скомканные простыни. Словно хозяева дома вскочили среди ночи, застигнутые горестной вестью, и второпях покинули родные стены, позабыв прихватить с собой даже самое необходимое.
– Странно это всё, – пробормотал Мар, вертя в костлявых пальцах неказистый столовый ножик. – Ничего не разграблено. Либо люди просто ушли, испугавшись чего-то. Либо сюда наведался кто-то, кому дела нет до людского добра.
Друзья мрачно переглянулись. Все прекрасно поняли, куда клонит упырь. Когда люди пропадали на границе с Сумрачным лесом, причина могла быть только одна. Таких несчастных редко находили живыми, если находили вообще.
– Давайте, что ли, надеяться на лучшее, – неуверенно предложила Хейта.
– В нашем деле важно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, – отозвался Гэдор.
– А лучше быть готовым ко всему, – добавил Брон.
– Пойдемте. Осмотрим другие дома, – велел следопыт. – Быть может, нам удастся выяснить хоть что-то.
Харпа встретила их вопросительным взглядом. Брон мотнул головой.
– Ничего.