Яна Вуд – Когда земли окутает мрак (страница 23)

– Да ладно тебе, – неловко хихикнул тот. – Ты давай вон, слушай. Хейта будет говорить.

Девушка вздохнула.

– Я расскажу вам легенду так, как слышала ее от пастыря Шарши. – Взгляд ее, устремленный на занавесь водопада, скрывавшего выход из пещеры, сделался задумчивым и далеким. – Давным-давно, когда этот лес еще звался просто «лесом», в нем обитала прекрасная дева из пастырей вод. Кожа ее, как и у сородичей, была синей. А волосы и вовсе лилово-синими, в цвет редкой кувшинки, что служила ей растением-покровителем. У девы был возлюбленный из пастырей. Он любил ее больше жизни, ибо никто не мог сравниться с ней красотой, как внешней, так и внутренней. Но однажды в лес забрел человек. Залюбовавшись волшебной девой и заслушавшись ее чарующим пением, он вознамерился ее выкрасть. Увлекши деву коварством и обманом, он связал ее по рукам и ногам волшебной веревкой и увез далеко от дома. – Взгляд Хейты преисполнился печали. – Он выпустил ее в озеро подле своего жилища. Дева молила отвезти ее обратно, ведь пастыри не могут жить далеко от места, которое хранят. Но человек остался равнодушен к ее мольбам. Дева пыталась бежать, но тщетно. И, пока возлюбленный безуспешно искал ее, она чахла во власти своего похитителя. Отцвела весна, выгорело лето, мир вызолотила осень. Несчастная дева так ослабла, что не могла уже не только петь, но и говорить. Тогда человек наконец-то понял, какую ошибку совершил. Он подхватил деву на руки и выпустил ее в первую реку, какую сумел найти, в надежде, что воды вынесут ее туда, куда нужно. На этот раз он оказался прав. Воды действительно вынесли свое дитя. Но, когда пастыри заметили в воде пропавшую деву, она была уже мертва. Возлюбленный обхватил ее руками, прижал к груди и горько зарыдал. Но он успел подержать ее в руках совсем недолго. Ибо после гибели пастыри обращаются в то, что служило им покровителем. И вскоре в руках несчастного остался лишь ворох лилово-синих кувшинок. Пастырь поглядел на веселые красно-желтые одежды деревьев, и сердце его пронзила острая боль. Призвав на помощь всё свое волшебство, он взмахнул руками. И в тот же миг растения в лесу сделались лиловыми и синими, в память о деве с сине-лиловыми волосами. А лес получил название леса Лиловой Синевы. – Хейта замолчала.

Сперва в пещере властвовала задумчивая тишина. Наконец Гэдор тихо проговорил:

– История эта одновременно и печальна, и прекрасна. Ибо нечасто встретишь в жизни такую чистую и сильную любовь.

– Да-а, впечатляет, – мечтательно протянул Мар.

Харпа фыркнула.

– И что тебя так впечатлило? История о глупой доверчивой деве, что не смогла ни от похитителя отбиться, ни из плена бежать?

– История о том, как бесконечно сильная любовь смогла преобразить лес!

Харпа пожала плечами.

– Надо было деве сразу волшебством ему залепить, осталась бы жива.

Мар вздохнул.

– Тебе лишь бы залепить.

Брон пошевелился.

– Этот лес удивителен, спору нет, – проронил он. – Но насколько он опасен? Ведь что-то подле него произошло.

Гэдор вздохнул.

– Наверняка сказать не возьмусь. Да и никто не возьмется. Ибо по пальцам можно перечесть тех, кто в нем бывал. А слухи ходят разные. Одни твердят, что лес этот чудесен и чист, ибо пастыри издревле строго следят, чтобы в него не проникло никакое зло. Другие шепчутся о неведомой тьме, что пустила корни в его непролазной чаще. И говорят, что соваться туда смертельно опасно. – Гэдор испытующе оглядел задумчивых спутников. – К слову сказать, если вы еще не совсем позабыли историю Кровавой войны, должны помнить, что во время нее народу вогров изрядно досталось. И не от кого бы то ни было, а от Дорга Лютого и его прихвостней. С тех пор всё волшебное вогры ненавидят особой ненавистью. – Гэдор качнул головой. – Когда мы туда прибудем, надо, чтобы они ни за что не догадались, кто вы на самом деле. Прознают, что перед ними упырь, оборотни да вдобавок Чара, – всё пропало!

– Ладно, – пожал плечами Мар. – Кем тогда прикинемся на этот раз?

– Изгнанникам, думаю, они будут не рады, – задумчиво проронила Хейта.

– Как и сказителям, охочим до волшебных существ, – добавила Харпа.

– Тогда как обычно – торговцами, – беззаботно рассудил упырь.

– А если придется лезть в волшебный лес? – Глаза волка-оборотня пытливо прищурились. – Вряд ли они поверят, что у простых коробейников на то хватит смелости, а лучше сказать – безрассудства.

– Но решить надо сейчас, – сказал Гэдор.

Остальные согласно закивали. И все разом основательно призадумались.

Время утекало стремительно и беззвучно. Молчание затягивалось, а в голову никому ничего не приходило. Мар отчаянно огляделся.

– Быть может, разберемся на месте?

– На месте разберемся! – с явным облегчением откликнулись остальные и, вскочив, принялись проворно собирать пожитки.

Когда всё было готово, Гэдор по обычаю зажал в руке волшебный камень.

– Все помнят, что на этот раз нам надо быть особенно осторожными? – Он испытующе воззрился на Мара и Хейту. – А вам, дорогие мои, капюшоны на свету не снимать и вообще поменьше лезть на глаза. Чтобы яростные вогры ничего не заподозрили.

Девушка и упырь торопливо кивнули.

– Мы прямо к деревне прибудем? – обеспокоенно осведомился Мар. – А вдруг заметят?

– Деревня стоит в зарослях кустов, – ответил Гэдор. – Так что не заметят.

– Ну вот, – белозубо осклабился упырь. – Хоть какие-то хорошие новости.

II

Солнечные лучи сочились с неба сквозь тонкую завесу белесых облаков. Длинная гряда пестрых по осени холмов сладко дремала, не желая пробуждаться.

Деревня Борг дышала прохладой. Крыши ее приземистых каменных домов так густо заросли травой, что под ними и стен-то было не видать. Казалось, жилища взирали друг на друга с ленивым любопытством и решали, пора уже было вставать или все-таки нет.

Внезапно утреннюю тишину пробудил пронзительный вопль.

– Заросли кустов, говоришь? – Взбешенные глаза упыря угрожающе выпучились. – Шиповника! – заорал он, отдирая впившиеся в руку колючки. – Надо было говорить – заросли шиповника!

Гэдор, угодивший вместе с остальными в ловушку из колючих веток, озадаченно огляделся. Брон дернул головой, острый шип впился ему в щеку. Ветки больно потянули за волосы Харпу, и та яростно зашипела. Хейта же не проронила ни звука. Все взгляды тотчас обратились к ней.

Девушка округлила глаза.

– Что? Как дети малые, в самом деле. За ягодами не ходили никогда?

– Да как-то не доводилось! – язвительно отозвался упырь.

– А тебе, что ли, колючки эти хоть бы хны? – прищурилась Харпа.

– Да я к ним с детства привыкшая, – пожала плечами Хейта. – Ведь по осени надо было ягодами запасаться. А попробуй денек крыжовник пособирай. Исцарапает похлеще лесного кота. – Она усмехнулась. – Эх вы! Как раны получать – это вы первые! А простые колючки не по нутру пришлись. – Она махнула рукой. – Пойдемте. – И, решительно отодвигая ветки шиповника, стала продираться вперед.

Мрачным друзьям оставалось только последовать за ней. И скоро все пятеро, исцарапавшись с головы до ног, вывалились на узкую каменистую тропу. Пока другие оправляли потрепанную одежду, Брон чутко прислушался и потянул носом.

– Деревня там! – Он кивнул в сторону, где дорога, пугливо прячась от глаз, делала крутой поворот.

Путники успели свернуть пару раз, но на последнем повороте запнулись, вытаращив глаза. Стало ясно как день, что вопль Мара пробудил не только тишину. Крепкие вооруженные черноволосые люди столпились в проеме каменной стены, служившем входом в деревню.

– Неожиданно заросли шиповника начинают казаться местом весьма заманчивым, – нервно облизнув губы, хихикнул Мар.

Друзья смерили его мрачными взглядами.

– Тихо! – грозный окрик громогласно раскатился по округе.

Крепкий широкоплечий мужчина решительно выступил вперед. Большие угольно-черные глаза свирепо уставились на путников из-под смоляных бровей. Горбатый нос втягивал воздух так шумно, точно он принадлежал не человеку, а вепрю.

Под коричневым кожу́хом краснела холщовая рубаха, на ногах темнели штаны землистого цвета, заправленные в высокие сапоги. В руке он сжимал длинный, до блеска наточенный кинжал.

– Вы ступили на землю вогров. – Слова падали, точно камни. – По ней никто не ходит без нашего ведома. Отвечайте, кто такие! И что вам здесь надо?

– Сейчас самое время решить, кто мы такие, – вновь лихорадочно пробормотал упырь.

Он бы, наверное, ляпнул что-нибудь еще. Но Харпа вперила в него такой неистовый взор, что Мар потупился и умолк.

– Охотно ответим, – вдруг произнес Гэдор, озадачив не только вогров, но и собственных спутников. – Мы наемники. Ходим по землям, орудуем кулаками за плату. – Он пытливо прищурился. – А вы всех странников с оружием встречаете?

– На то причина есть, – жестко бросил тот.

– Может, поведаете о ней? – живо отозвался Гэдор. – Вдруг мы не зря сюда сегодня притекли.

– Мы, вогры, сами себе сила, – был ответ. – И наемники нам не нужны. Убирайтесь отсюда! Да поживей.

– Не нужны так не нужны, – пожал плечами Гэдор. – Хорошо, когда у деревни свои защитники есть. Особенно с волшебным лесом под боком. В этих лесах на кого только не налезешь! – Он кивнул вконец сбитым с толку друзьям. – Идемте. Попытаем удачу в другом месте.

Вогры в сомнении переглянулись. Тот, что стоял впереди, опустил руку с кинжалом. Остальные последовали его примеру.