Яна Войнова – Ты – Моя Обитель (страница 8)

– Ты и щи? – наконец, выдавила из себя Юля, пытаясь отвлечься, отряхнуться от навязчивого липкого страха.

– Да, а что? Я помню, в детстве уплетал двойную порцию за обе щеки у дедушки. Что ты так на меня смотришь? Я обычный, простой человек, Юля. Ты меня еще плохо изучила.

– Обычный, ну да, настолько, что по чистой случайности попал в список “Форбс”, – язвила Юля. – Дима, насчет твоего шикарного подарка… – Юля первая хотела объясниться, но неожиданно у олигарха зазвонил телефон и, извинившись, он оставил ее одну.

– Юленька, – услышала она вблизи страшный, жуткий голос лицемерного извращенца. Юля сглотнула, на лбу мгновенно выступил пот, пальцы сами вжались в края Диминого пиджака, словно в спасательный бронежилет.

– Давно не виделись, как поживаете? – не унимался губернатор.

– Владимир Карпович, не стоит играть с судьбой. Здесь Руслан Баринов. И, как мне известно, не только ему запрещено к вам приближаться. Договоренность работает в обе стороны.

– Так я ничего не делаю, просто разговариваю с понравившейся мне дамой, – ответил Минаев. Заметив на ее руке виднеющийся синяк, оставленный малолетними подонками, взял ее запястье, сильно сдавил и прошептал: – Вижу, сучка, тебе понравились наши забавы. – Юля побледнела. В ноздри ударил его противный, трупный запах. Ей стало не хватать воздуха, она с шумом втянула последние остатки кислороды сквозь зубы. В глазах сверкнул ужас, который заметил этот больной ублюдок и довольно улыбнулся: – Мы обязательно повторим с тобой, шлюшка!

И тут в одно мгновенье возле Юлиного испуганного лица пронесся кулак, который уложил губернатора одним ударом на пол. А потом она услышала веселый голос Орлова:

– Спокойно, Владимир Карпович просто споткнулся. Здесь неудобный подъем. Помогите губернатору, – дал распоряжение подбежавшей охране. – Владимир Карпович, я приношу свои извинения за доставленные неудобства. Ваш ужин, естественно, за счет заведения. А мы в скором времени решим вопрос с подъемом, чтобы вы больше НИКОГДА не спотыкались, – то ли придуривался, то ли намекал на что-то Дмитрий.

Минаев, держась за нос и пытаясь остановить хлещущую кровь, ничего ему не ответил. Но Юля уловила гневные взгляды, обещающие изощренное возмездие, которые он бросал на Диму.

– Леди, да вы просто нечто! – обратился к ней смеющийся Орлов. – Одним своим присутствием заставляете держать себя в форме! – дурачился он, уводя ее подальше от губернатора.

А вот Юле было не до смеха. Она остановила его, положив ладонь на грудь:

– Ты зря это сделал. Он отомстит. Это страшный человек. Жуткий. Он специально так себя повел, чтобы Барина подначить, чтобы тот с цепи сорвался, и стало легче его уничтожить. Руслан, он же без тормозов, а я – его слабое звено. Его крыши Феликса больше нет, а значит, Баринов уязвим. Понимаешь? А сейчас Минаев на тебя переключится. Он не прощает такого. Тем более… ты за кого сейчас вступился? За меня? За шлюху?

Юля пыталась ему объяснить, вглядывалась в его лицо, но Орлов, словно не слышал или не придавал значения ее словам. Он зачарованно смотрел на ее ладонь у себя на груди, шумно сглотнул и заулыбался. Затем перевел взгляд на Юлю и ответил:

– Я понял.

– Что ты понял?

– Ты предполагаешь худшее в людях, потому что ничего хорошего не замечаешь в себе, – сказал он, прижимаясь теплыми губами к ее ладони. Юля не могла вымолвить ни звука. Она, словно завороженная, вглядывалась в его умопомрачительно красивое лицо, в эту секунду осознавая, что его светло-серые глаза, обрамленные ярко-карим ободком, отражают заведенный двигатель. Когда педаль сцепления уже выжата, зажигание включено, стартер запущен и остается только сильнее давить на газ… В это мгновение Юле показалось, что она даже слышит рев мотора, набирающего скорость. Она поняла: его уже ничего не остановит…

Глава 4

― Юля! Марш на сцену! – зло рявкнул Баринов, входя к ней в гримерку, сразу после того, как она закончила выступление в постановочном шоу.

– Я только оттуда, – возмутилась она, уже переодевшись в собственную одежду.

– Ты прикинь? Оля, стерва, обдолбалась, ща в сортире никакая сидит, – ругался Баринов на одну из стриптизерш, – Завтра же с вещами нах…!

– Барин, ты забыл? Я стриптиз не танцую больше.

– Юль, у меня в зале серьезные люди сидят.

– И че? У тебя дофига куколок! Пусть они танцуют.

– Мне профессионалка нужна. Я тебя прошу. Премия тебе обеспечена.

– Крупная, Барин, очень крупная, – нехотя, но все же согласилась Юлия и пошла надевать блестящий лиф, трусики и пятнадцатисантиметровые каблуки.

Зал погрузился во тьму, Юля подошла к пилону, зазвучала медленная эротическая музыка. Первая вспышка осветила ее парящей наверху. Снова темнота, и вновь вспышка. Юля медленно опускалась вниз по пилону. Несколько красивых обольстительных поворотов, пикантных акробатических движений и вот уже все посетители заведения, оторвавшись от своей выпивки, таращились на нее во все глаза. Многие думают, что танец на пилоне – это разврат. Они ошибаются – это целое искусство. Надо уметь не опошлить танец, а раззадорить клиента настолько, довести его до максимальной точки кипения, чтобы он отдал последние деньги только для того, чтобы иметь право к тебе прикоснуться. Барин прав – она истинная профессионалка. Если бы Юля до сих пор работала в эскорте, Баринову пришлось записывать клиентов в очередь после сегодняшнего выступления.

Она грациозно опустилась на шпагат, подняла руки к груди, чтобы сексуально снять лиф под оглушительные аплодисменты мужской аудитории, как вдруг увидела наблюдающего за ней Дмитрия Орлова. Стиснутые зубы. Сжатые кулаки. На шее заметно биение пульса. Он смотрел на нее в упор. Его ледяной резкий взгляд отражал взвод спускового механизма. Напряженный, вплоть до замершего дыхания. Юля застыла в ожидании. Орлов саркастично улыбнулся, хлопнул бокал виски залпом, встал из-за стола и пулей вылетел из зала, под удивлённые окрики ничего не понимающего Баринова.

Юля, тоскливо глядя ему в спину, так и не смогла заставить себя оголиться перед публикой. С видом гордой королевы с полным чувством собственного достоинства она грациозно поднялась с колен, но лиф свой не сняла. С видом победительницы она улыбнулась, развернулась и ушла со сцены, звонко цокая каблучками.

Зашла в гримерку, подошла к раковине и обдала себя ледяной водой. Ее руки тряслись, дыхание стало прерывистым. Под напряженным Диминым взглядом она словно умерла и возродилась одновременно.

– Профессионально, – Баринов как всегда без стука вошел в ее гримерку. – Но я все же рассчитывал на более откровенное шоу. В любом случае, это было фантастически. Публика осталась в восторге, – хмыкнул он.

– Еще бы! – буркнула Юля.

– Завтра ты мне тоже понадобишься. Надо будет снова заменить эту овцу.

– Нет, – воскликнула Юля, вскинув руки.

– Что значит “нет”? – Баринов настолько сильно и искренне удивился, что напоминал четырехлетнего малыша, которому мама в первый раз отказалась покупать новую яркую игрушку. Его глаза расширились от удивления, и он даже приоткрыл свой рот. Юля не удержалась и хохотнула.

– Все, Барин! Натанцевалась я! – с полной решимостью заявила она. – Баста! Концерт окончен!

– Юля, ты чего?! Слушай, если ты устала и тебе нужен отдых, то я готов дать тебе пару дней…

– Нет, Руслан, ты не понял. Все! Кончено. На сцену я больше не выйду. Оттанцевалась молодая газель! – Юля, надевая халат, зыркнула на него с такой решительной злостью, что Барин даже опешил.

– Слушай, если ты из-за Димы, то я…

– Орлов здесь не при чем. Это мое решение. Я устала, понимаешь? Устала. Точка. Хватит с меня. С девятнадцати лет на сцене. Я заебалась раздеваться догола перед пьяными, тупыми, но богатыми мужиками. Мне уже тридцать два. Передаю эстафету другим, молодым и красивым. А я больше не хочу, не могу и не буду. Хочешь, ори, хочешь – бей, хочешь – расстреливай. Мне уже по фигу. Достало.

– Юля, давай все же отпуск, а? Я тебя за свой счет отправлю на море? Полежишь, погреешься на солнышке, отдохнешь, а после…

– Нет! Услышь меня, Руслан, пожалуйста! Не могу больше! – Юля вновь обдала себя холодной водой. – Считай сегодня день моего официального и полного выхода на пенсию. Не пойду на сцену даже под дулом пистолета.

Баринов долго молчал, потирая свою лысину. Задумчиво глядел на нее. Обычно, хороших сотрудников, которые отменно выполняли свою работу, он задабривал деньгами или подарками, и делал все, чтобы они изменили свое решение. Это просто хороших, а Юля была лучшей его “девочкой”. Однако, зная всю ее подноготную, ее прошлое и особые отклонения в психике, он просто спросил:

– Уверена?

– Да, Барин. Уверена. Я вас не кину совсем. Девочек готовить буду, если позволишь, в спортзале тренером тоже хочу остаться работать. А на сцену…нет. Прости, – сказала она.

– Ладно, Юлька. При одном условии.

Юля театрально закатила глаза. Естественно! Чтобы Барин и согласился на чужие условия. Все должно быть так, как он сказал и точка.

– И? – она скрестила руки на груди в ожидания его указаний. Если заставит ее в барах сидеть с клиентами на консумации, она прямо сейчас плюнет ему в рожу. Она столько лет обслуживала чужие пороки, что ее тошнит уже не только от богатых папиков, а в целом, от всех мужиков на планете.