Яна Ветрова – Варварин свет (страница 32)

Кто-то подходил к Прасковье, как к самой старшей, и пытался выведать, не слыхала ли она что-то о том или ином человеке.

— Пустое, — сурово говорила Прасковья. — Погоревать потом успеете. Сейчас время дорого.

Богатыри соглашались, робко благодарили старушку — ведь это только по счёту им было по многу сотен лет. На деле воевать с Кощеем приходили в основном молодые парни. Главных в отряд выбирали и по опыту, и по возрасту. Никита обнаружил, что и правда очень многому научился от Святозара такому, чего обычные воины и даже царевичи не знали. Благодаря злодею Кощею… Собственная ложь во благо показалась ещё более грязной, но другого пути не было.

Любава подала Никите знак.

— Всем распределиться по отрядам! — крикнул он и вытащил из мешочка яблоки. — Действовать по плану! Не даваться в плен! Все пленные станут воинами Синемордого, помните!

Жуткий доспех обнял его, заставил держать спину прямо. Рога, увитые цепями, устремились к серым небесам, не знающим солнца. Птицы, летящие в Навь, шарахнулись и закричали.

— Мы готовы, сёстры.

— Тогда вперёд, братья!

Мир почернел, затрещал по шву. Каменную основу пронзила молния, оставив сияющий разрыв, через который открылся вид на поле боя.

— Вперёд! — выкрикнул Никита, вскинул тяжёлый меч и первым шагнул в разрыв.

— Вперёд! Вперёд! — воздух снова наполнился криками, и богатыри последовали за своим воеводой.

Сотни сияющих синих огнём глаз повернулись на шум.

— Закрывай! — крикнула Любава, и женщины быстро принялись за работу, пока Синяя армия не полезла в щель мира.

Варвара дрожала и никак не могла выдавить из себя ни слова. Этого она никак не ожидала, поэтому не получалось найти подходящих слов.

— Что ты имеешь в виду? — хмуро спросила вместо неё Любава.

Мрачного вида женщина средних лет представилась Забавой Васильевной, но забавного было мало.

— Я имею в виду, то, что сказала: не стоит оживлять Кощея. Он своё дело сделал и жизнь свою прожил.

Женщины собрались в домике Любавы, пили чай с сосновыми шишками и угощались принесёнными Аннушкой пирогами, которых у неё всегда имелся запас, сохранённый в свежести запечатывающими чарами. Сестёр осталось восемь, включая Варвару и Любаву. Остальные, и Аннушка с ними, ушли помогать Ярославе. Варвара, которая с того момента, как зашили мир, была как на иголках, потребовала обсудить дальнейшие действия, и тут выступила Забава. Мнения оставшихся четырёх сестёр разделились — кто-то был возмущён не меньше Варвары, а кто-то хотел сначала послушать аргументы. Старая Прасковья неожиданно заняла сторону противника:

— Я могу и вас понять, внученьки, — обратилась она к Варваре и Любаве. — Только с другой стороны на это взгляните. Ему больше тысячи лет! Я за сотню до смерти устала, представьте, ему каково.

— Но сердце у него молодое! — запротестовала Варвара. — Душа его рвалась из птичьего клюва! Кышу спросите!

Кот устроился у Варвары на коленях и делал вид, что спит. Но девушка чувствовала, как бьётся его сердце, видела, как он зло подёргивает кончиками хвостов.

— Зачем он здесь, тем более, смертный? — спросила старушка помоложе. — С Синемордым он нам теперь не поможет. Ему и не захочется обратно в Явь, Варвара. Он много зла навидался. Покой заслужил.

— И вы за него решили, что ему лучше так будет? — тихо начала Варвара, но с каждой фразой её голос становился всё сильнее: — За вас всегда решали, вот и вы туда же? Вспомните, вас не Кощей пленил и силой затащил в Междумирье-Межречье. Вас отцы и матери бросили, за вас решили, не спросив! А Кощей самим позволял выбирать путь! Тех, кто без дара, обучал простому и отправлял в дальние посёлки травницами. Тем, кто сильнее, предлагал остаться. Да он даже богатырям, пришёдшим его убивать, давал выбор! У вас в руках книга с лекарством от смерти! Я готова в Навь за душой идти! Вы бы так просто любимого отпустили, если бы был хоть малейший шанс?!

Варварин голос сорвался на крик, она села на лавку и закрыла лицо ладонями.

— Что же вы, сёстры, — сказала Любава. — Только что сами говорили, как важно держаться вместе…

— Я пойду, — прошептала Варвара. — Я в любом случае пойду. Спрошу, чего он хочет. Не захочет возвращаться — так я там с ним и останусь. А не захочет рядом со мной быть — утоплюсь и кикиморой обернусь. Но знайте, сёстры, если я с душой Кощеевой вернусь, а вы тут ничего не приготовите, это на веки вечные останется на вашей совести.

— Ну, ну, — покачала головой Прасковья. — Живую и мёртвую воду приготовить можно. А кто тело достанет?

— Я, — просто сказала Любава.

— Ну тогда я воду готовить буду, — примирительно сказала старушка.

— Да как вы это представляете! — возмутилась Забава Васильевна. — Подумайте, сколько трудностей! Вы не успеете. На каждом шагу всё может пойти не так! Только силы растратите, а ты, Варвара, себя зря погубишь! Не тому вы у бессердечного Кощея научились! Кому ваши чувства надобны — они со временем пройдут, а об ошибках до самой смерти горевать!

— Не пройдут, — сказала Варвара. — Не буду я с тобой спорить, Забава Васильевна. Что с тобой в жизни было — то твоё. Я лучше буду о совершённых ошибках жалеть, чем сидя в глухой деревне ни одной не сделаю.

Она подтолкнула кота, тот спрыгнул на пол, и поднялась.

— Кто мне поможет, сёстры?

Встала Любава и ещё трое. Кряхтя, поднялась Прасковья. Остались сидеть Забава и со второй старушкой. Прасковья погрозила той пальцем:

— Ты, Марфа, не притворяйся. Тебе просто лишний раз пошевелиться лень. Это тебе покой нужен, а не Кощею.

— И что с того? — пожала плечами кощеева сестра. — Вы и без нас справитесь. Всё равно кто-то должен мир за третьей рекой караулить. Там одна Настасья сидит, птиц считает. А то и уснула уже.

— Мы пойдём, — сухо сказала Забава Васильевна. — За чай и угощение спасибо. Каждому следует заниматься своим делом, так я считаю.

Когда за ними захлопнулась дверь, Прасковья сказала:

— Не злитесь, сёстры. Вижу, Варвара, тебя от гнева аж распирает. Главное, мы все за одно в общем деле. Бывает, что и хорошие друзья ссорятся. Видите, и я была неправа — каюсь. Как ты и сказала, внучка, ошибаться можно. Главное, за ошибки свои не держаться. Как мы все дела доделаем, сядем вместе за стол с больши-и-м самоваром, с россыпью ягод да фруктов, с плюшками да печенюшками, и обо всём поговорим. Оттают сердца… А пока откиньте обиды, внученьки мои — и за дело.

Двух сестёр она сразу отправила за ингредиентами, среди которых был снег с южного склона горы, первая роса, вода из кладбищенского ручья, слеза ребёнка… Оставшейся сестре Любава хотела показать кухню, да оказалось, что та сама когда-то была Хранительницей за первой рекой, а с тех пор ничего и не изменилось. Так что и она отправилась добывать ингредиенты, а Любава с Варварой и Прасковья сели разрабатывать план.

— Почему Любаве сейчас не пойти? — спрашивала Варвара.

Её знобило. Время, которого не было, рассеивалось, как пар изо рта на морозе.

— Потому что надо туда с мёртвой водой, сердце запустить, раны залечить! — кипятилась старушка. — Сколько объяснять!

— Но она может сейчас пойти. Достать… тело, — еле выговорила Варвара.

— Ещё я мертвяка потащу! — возмутилась Любава. — Я ради тебя, Варя, много чего могу сделать, но если есть способ избежать чего-то настолько ужасного, то хотелось бы избежать!

— Не выдумывай ерунду! — сказала Прасковья. — Камушек на мертвеца не сработает. Чему вы только по нескольку лет учились? Сначала воду варим. Потом Любаве отдаём. Любава перемещается в Приморье…

— Погодите! — воскликнула Варвара. — Тут ошибка! Нельзя использовать камушек в Приморье — он неизвестно куда занесёт — как Любава до столицы доберётся?

— Через обелиск можно в любое место попасть, — сказала Прасковья. — Только карта нужна, морская, с кординатою.

— С чем? — спросила Любава.

— Я языка не знаю, на котором символы на обелиске высечены, — в отчаянии сказала Варвара.

Прасковья страдальчески скривилась.

— Вот вытащи Кощея, — повторила она. — Я его уму-разуму поучу! К чему он вас тут готовил? Траву собирать и сушить? Кашу готовить? Не сёстры Кощеевы, а кухарки!

— Ты хочешь сказать, что понимаешь, что там написано? — воскликнула Варвара, вновь обретая надежду.

Прасковья довольно кивнула.

— Иди уже, готовь специальный камень по книге, а Любаву мы пошлём за картой из дома Аннушки.

— А у неё есть? — усомнилась Любава.

— Ты что! Разумеется! — сказала старушка. — Когда её любимый, моряк, пропал, она всё морское дело изучила, чтобы попытаться его спасти. Да не сложилось… Как раз мор на окрестные деревни напал, некогда стало знахарке от любви страдать. Иди, Варвара.

Варвара чуть не плакала от страха не успеть. Чтобы спасти немного времени, нужно было его потратить. Столько мелочей ещё надо подготовить, а ведь всего не учтёшь! А ведь всего сутки от трёх дней остались, не больше! Скрепя сердце она отправилась за вторую реку создавать камушек. Кот увязался за ней.

— Послушай, Прасковья, — спросила Любава уже на пороге, — а так, получается, любого оживить можно? Что же мы тогда не наготовим мёртвой и живой воды и не отнесём сёстрам, которые воинов лечат?

— Любава, внученька, — ядовито проговорила Прасковья. — Сердце запустить — хитрость небольшая. Раны вылечить любая знахарка может. А за душами тех богатырей кто бегать будет? Это тебе не бабочек в поле ловить! Да и… не уверена я, что Варвара из Нави вернётся.