Яна Ветрова – Варварин свет (страница 2)

Никита хотел поговорить со старшим братом наедине, но тот отмахнулся и, подняв белый шарик, переставил его по доске от себя:

— Как тебе такое, Трешик?

— Ха! — воскликнул младший, занёс руку, но застыл, задумавшись.

— Ну? — обратился Святозар к Никите.

— Как до Кощея добраться? — выпалил тот.

Третьян, уже поднявший чёрный шарик, выронил его. Тот с грохотом упал и покатился по полу.

— Зачем? — поднял брови старший, а потом, опомнившись, заявил: — Нам почём знать, да, Трешик?

— И правда, Никита, зачем? — проигнорировал обращённый к нему вопрос младший.

Никита сел на свободный стул и всё объяснил. К концу рассказа Третьян уже давился от смеха, а Святозар поглаживал бороду.

— К Кощею, Никитка, не ходят, — наставительно сказал он. — Его зовут и ждут.

— Ты же ходил! — в отчаянии воскликнул Никита.

Третьян не выдержал и расхохотался вслух.

— Братишка, — сказал ему старший. — Ты шарик поищи, а я Никиту на воздух выведу. У него ум за разум зашёл, видать, давно со своими белками не любезничал.

Никита не сопротивлялся, когда Святозар потащил его за локоть по коридорам и вывел на задворки. Там Святозар наклонился к самому уху Никиты и прошептал:

— Первое: докажи. Второе: многословие — не мудрость. Третье: я не ходил. Михей позвал Кощея, тот сам решил меня на время забрать. А какую цену мы за обучение заплатили — сам догадайся. На свадьбу всем миром по крошкам собирали. Если бы Ульяна своего отца не уговорила, позор был бы, а не пир.

— Как я его позову, — прошептал в ответ Никита. — Я же у него невесту требовать собрался. Он точно не придёт.

— Дурак ты, — громко сказал Святозар, отстраняясь. — Я иногда диву даюсь: ты словно младший, а не средний. Заканчивай со своей дурью, взрослей и женись — хоть на Людке.

— Я не хочу…

— А тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь — не маленький, — резко ответил старший. — Сам и так и так маяться будешь, а сейчас из-за тебя семья страдает. Третьян-то в чём виноват?

— Я подумаю, — буркнул Никита.

— Воду в ступе толочь — вода и будет, — огрызнулся Святозар и ушёл доигрывать.

Никита и правда собирался подумать. Ушёл в сад и там рисовал палочкой на земле женские лица — чью-то внешность знал, а кого и выдумывал. А когда вечером голод заставил его вернуться во дворец, оказалось, что Трешик всем разболтал новую шутку: Никита отправляется сразиться с Кащеем и отобрать у него самую красивую невесту.

Материнские черты братья разделили поровну, а вот всё отцовское упрямство почти всё досталось одному Никите. Рассудительности у него тоже оказалось некоторое количество, поэтому он решил, что утро вечера мудренее, и лёг спать. Утром он поразмыслил, что можно ещё пару дней погулять на природе, порыбачить в тишине, а потом уже определиться. Но тут пришла служанка, принесла горячую воду для умывания, и всё безуспешно пыталась скрыть улыбку. Тогда упрямство победило.

Никита начал собирать мешок, толком и не зная, что туда класть — потому что понятия не имел, куда именно идти. За этим делом его и застала мать. После взаимного прожигания глазами деваться стало некуда — будь Искра Святозаровна мягче, может, села бы рядом с сыном да и уболтала бы жениться. А теперь дороги назад не было. Раз родная мать считает, что её средний сын полон непоколебимой решимости — значит, придётся её демонстрировать.

Видимо, с досадой думал Никита, зачем-то взвешивая в руках две рубашки — с вышивкой и без, придётся решительно выйти из дворца с мешком, полным барахла, и решительно направиться куда глаза глядят. Может, сразу решительно позвать Кощея — надо было всё-таки уточнить, как это делается. Кощей, если и появится, то посмеётся над Никитой, как и все остальные, и тогда можно будет продолжить решительно идти. Куда?.. Не важно. Главное — от дворца. Там ему точно места больше не будет.

От безрадостных мыслей Никиту отвлёк стук в дверь. Он открыл — никого.

— Пусти, Никита Михеевич!

— Ульяна, ты? — спросил Никита, отступая.

— Нет, Кощей, — язвительно сообщил женский голос. — Ой, прости!

Никита закрыл дверь, а Ульяна, стащив с головы переливающийся рыбьей чешуёй платок, приглаживала растрепавшуюся смоляную косу.

— Не смотри, дай приведу себя в порядок.

Она сунула волшебный платок в карман передника, одновременно выудила другой рукой обыкновенный платок, жёлто-зелёный, в одуванчиках и подсолнухах.

— Нехорошо, Ульяна, зачем пришла! — опустил голову Никита.

— Мне Святозар Михеевич рассказал.

Никита кисло кивнул и поднял голову. Ульяна уже прикрыла волосы платком и чинно сидела на стуле, опустив взгляд чёрных глаз и положив руки на огромный круглый живот — ни дать ни взять луна! Не положено ей у всех на виду разгуливать, вдруг кто косо посмотрит, ребёночек слабый родится. Только платок-невидимка её и спасает. А что было бы, если бы проведала Искра Святозаровна, подумать страшно!

Никита знал, что у Ульяны есть пара-тройка завороженных вещиц, а остального она добивается только смекалкой и обаянием. Но какой покладистой и почтительной невестка ни была — Искре всегда было мало.

Сколько бы ни было в сердце Искры Святозаровны любви, она не распространялась на жену старшего сына. Она даже не пыталась, как со свекровью, найти что-то общее с невесткой. Иногда в сердцах говорила, что лучше бы Кощей Ульяну забрал, а не младшую, Варвару. Эта, в сердцах говорила пылающая Искра, и самого Кощея бы переколдовала. Впрочем, про Варвару в царствах, ныне подружившихся и породнившихся, старались не вспоминать.

— К Кощею никак не попасть, — сказала девушка. — И от него не возвращаются.

Никита недоверчиво хмыкнул.

— Муж-то твой вернулся!

— Пообещай, что молчать будешь, — нахмурилась Ульяна.

— Что?!

— Пообещай!

— Обещаю, — удивлённо ответил Никита.

— Ушёл Святозар учиться воинским премудростям и чарам. Но Кощей чарам только девиц учит.

— А ты откуда знаешь?

— Не важно. Святозар Михеевич воевать-то не хотел, особенно с соседями. И Кощей ему предложил другой путь.

— Кощею-то зачем? Он войной дышит…

— Ничего-то ты не знаешь! — огрызнулась Ульяна. — Ой, прости. Чем он там дышит, не имеет значения. Когда Кощей Святозара отпустил, то на пути домой тот меня вроде как случайно в поле повстречал. Мы всё с ним обговорили. Сошлись на том, что войны точно никто не желает, а с остальным разберёмся…

— А как же ваша любовь? Про которую песни поют?.. — удивлённо спросил Никита.

— Любовь потом приходит, Никита Михеевич. А с каждым ребёночком ещё ширится, — улыбнулась Ульяна, поглаживая живот. — Может, и тебе стоит к невестам из Яви присмотреться, прежде чем в пограничье с Навью отправиться?

— Поздно, Ульяна Тихомировна. Откажусь — все надо мной ещё пуще смеяться будут, — ответил Никита. — Да и не хочу я… Скучные они!

— Думаешь, с кощеевыми невестами веселее? — усмехнулась Ульяна. — Посмотрю я на тебя потом, когда ты постарше станешь! Впрочем, хватит переливать из пустого в порожнее. Решился?

— Неужели поможешь? Как?! — от волнения Никите захотелось прыгать и бегать по комнате, но он сдержался, чтобы Ульяна не утвердилась ещё больше в мнении о его ребячестве.

— Я же сестру провожала, глупый. Ой, прости, Никита Михеевич! В общем-то, и не провожала… Бежала в слезах за кощеевым конём и кричала, пока силы были… Так что направление укажу. А ещё сказки внимательно слушала. Помнишь, камень на перекрёстке трёх дорог?

Никита помотал головой.

— Тебе-то небось няньки рассказывали, но ты не слушал.

— Я сказок уж дюжину лет не слышал! — возмутился Никита.

— Вот и зря! — заявила Ульяна. — Тогда слушай теперь… Скачет по полям Владимир Книголюб. Сильный как медведь, смелый как птица хищная, умный как лиса. Конь его — с гору размером. За спиной — сума походная, что пещера тёмная. В суме — перо вороново, свиток белоснежный и кошель с секретиком. И книги, настоящие, в толстых обложках, от корешка до корешка разными письменами исписаны. Видит Владимир Книголюб — лес, а у леса плоский камень.

— Вспомнил! — воскликнул Никита. — Направо пойдёшь — коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь — себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь — и себя, и коня потеряешь.

— Куда отправился Владимир?

— Прямо, потому что конь ему как друг, они порознь не смогли бы жить — так лучше вместе сгинуть. Я вспомнил, может, не надо всю сказку? — взмолился Никита. — Да и тебя хватятся.

— Твоя правда… Тогда покороче. Пересекает Владимир три молочные реки и встречает кощеевых сестёр. У первой оставляет коня, второй книги отдаёт, а у третьей сестры память теряет. После этого попадает Владимир в Кощеево царство, и с собой у него только перо, свиток и кошель. Владимир вытаскивает из кошеля с секретиком три яблока. А кошель-то зачарованный и теперь пустой, а ему обязательно нужно быть полным. Вытягивает кошель из Кощея новый секретик, и обманутый Кощей теперь незваного гостя из своего царства выпускать отказывается. Живёт Владимир Книголюб у Кощея, от скуки книгу пишет обо всём, что увидел и услышал. И тут приходит к Кощею девушка, говорит: ты моего отца отпусти, а я у тебя останусь. Кощей так и поступил. А Владимир-то и не помнит дочь — поэтому, не заботясь о её судьбе, обманом забирает с собой книгу с секретом Кощея. С тех пор тот забирает девушек, а если юноша умудрится пробраться в его царство — там и сгинет.