Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 31)

Времени я потратила совсем немного, так что назад можно было не спешить. Пока я разглядывала витрины с булочками и пирожными и наслаждалась ароматами разнообразных травяных чаев, подошла черная кошка разбойничьего вида и обтерлась об мои ноги, оставляя на джинсах черные волоски.

– Спасибо, кошка, они же только что из прачечной! – вздохнула я и наклонилась, чтобы погладить ее, но она изящно увернулась и поспешила по своим делам.

Кошелек на шее позвякивал монетами, пока я шла к мосту, и я решила рискнуть. Я снова выторговала в книжном салоне не меньше пятнадцати монет и заслуживаю вознаграждения. Ведь можно считать, что часть денег – это плата за мои услуги и отлично выполненную работу.

Я нашла пекарню, рядом с которой стояли под широкими зонтами – наверное, тот случай, когда магию применять невыгодно! – высокие столики без стульев, в дождливую погоду не пользующиеся популярностью. Я взяла булочку-пиццу и кружку лавандово-шоколадного чая со сливками и устроилась под одним из зонтов. Тепло от чая разливалось внутри, пока я наблюдала за клочьями тумана, карабкающимися по склону холма и спотыкающимися об уродливое здание тюрьмы. Длинное серое прямоугольное строение как будто вырвалось из недр холма и, расталкивая темные ели и деревья со свежей салатово-зеленой листвой, намеревалось скатиться к реке, но почему-то застряло на полпути. Темные окошки испещрили его тело унылыми рядами. И как Робин умудряется сохранять свою жизнерадостность, работая в таком месте! Я встряхнула плечами, сгоняя побежавшие по спине мурашки. Нужно было возвращаться.

Лора почему-то все еще была в доме. Она успела проинспектировать полки на кухне и теперь занялась кладовкой.

– А твои вот эти… ну, обувь… она так и будет тут висеть? – спросила не в меру деятельная фея, как только я переступила порог.

Опять я забыла про кеды! Мое благодушное отношение к Лоре сразу куда-то испарилось, и я, коротко ответив «Да», с несвойственным мне рвением взбежала по лестнице. Снизу донеслось «Странная ты!»

Джей на этот раз был в кабинете, и я отдала ему конверт от господина Туана, который колдун тут же вскрыл.

– Прекрасно, – проговорил он, но по тону было ясно, что все далеко не прекрасно.

Отдав приказ приготовить кофе, колдун принялся строчить новое письмо, моментально забыв обо мне. Не успела я достать турку и опустевший наполовину пакетик, как Лора очутилась у плиты и потребовала научить ее варить кофе.

– У меня все родственники предпочитают чай. Вот когда я маленькая была, родители часто его пили.

Она заговорила тихо, погрузившись в воспоминания.

– У нас всегда было много цветов, весь дом в цветах! И ароматы волшебные, ты не представляешь! А потом дом продали, папа уехал к Острому морю и стал рыбаком, а мама забрала меня к своим родителям на ферму на равнине. Я родителей все время навещаю, но у них свои семьи, так что чаще я живу у дяди. Ну, у него тоже семья, но тут мой родной город, а он и не против, ведь я помогаю.

Я заслушалась и чуть не проворонила момент, когда пенка зашипела, поднялась и попыталась вырваться через узкое горлышко.

– Вот так делать не надо, – сердито произнесла я, словно учительница химии, у которой перед всем классом не удался отточенный годами эксперимент.

Я хотела, чтобы Лора опять сама отнесла чашку колдуну, потому что с моей грацией ходить по лестнице с подносом было сомнительным мероприятием. Но колдун прислал образ письма, и я поняла, что отдохнуть снова не выйдет. В кабинете я поставила поднос на свободный от бумаг край стола и с видимым неудовольствием приняла у колдуна новую стопку писем с инструкцией.

По пути я опустила часть новых писем во внутренний почтовый ящик. Лора приготовила ужин раньше и вышла из дома вместе со мной. Разговор у нас не клеился, чему я была только рада. На мостовой мы разошлись в разные стороны.

Дождь закончился. Через серую пелену неба просвечивал белый диск солнца, низко над рекой сновали крикливые чайки. Я блуждала в лабиринтах старого города. Сразу за Эллой я снова увидела черную кошку разбойничьего вида. Она пошла рядом, делая вид, что у нее свои дела, а я ее вообще не интересую, но стоило мне остановиться, чтобы спросить у очередного прохожего направление, как она тоже останавливалась и ждала, когда я пойду дальше.

Я сделала еще одну попытку погладить ее, но кошка убежала на другую сторону дороги. Может быть, это вообще была другая кошка, дальняя родственница первой.

– Надеюсь, тут черные кошки на удачу, – сказала я ей вслед.

Господин О-Ули жил прямо у городской стены, кладка которой была неровной, а через сложенные друг на друга плоские кирпичи пробивались цветы и даже кустики. Робин сказал, что стена давно уже не защищает, а только отделяет старую часть города от новой. Для защиты города существует магическая линяя ближе к горам. Узкая дорожка вела через ухоженный сад к раскинувшейся веером лестнице. Я осторожно постучалась в деревянную дверь с вырезанной на ней фигурой пуделя. Кто знает, вдруг это тоже сай?..

Дверь открыл несуразный худой человек в светлом халате до пола, который был ему явно велик, и колпаке, натянутом на тонкие белесые волосы. Человек был бледный, водянистый и прозрачный, как будто провел всю жизнь в заполненной водой пещере, не выходя на солнце. Трудно было даже оценить, сколько ему лет.

Я пробормотала приветствие, а он выхватил конверт у меня из рук и, вытащив письмо длинными тонкими пальцами, вдруг уставился на меня и сердито сказал:

– Да, я из Забережья! И что! Много кто из Забережья!

Я только и смогла, что поднять брови. Даже я со своим искусственным знанием языка сразу услышала, что господин О-Ули говорит с сильным акцентом. И тут же обнаружила неувязку в плане Лоры. Стоит мне сказать колдуну, что я нашла другую работу и ухожу, он тут же лишит меня возможности разговаривать и понимать местную речь.

Меж тем водянистый человек, шевеля губами, читал письмо, потом помахал листком в воздухе, покусал палец и вдруг вскричал:

– Ну и нахал! – далее последовали ругательства на другом языке, который Джей, по-видимому, немного знал. По крайней мере, на уровне нецензурных выражений.

Господин О-Ули убежал в дом, оставив меня ждать на пороге. Он вернулся с букетом металлических прутиков, закругленных на концах, и заявил, что хочет за них семьдесят монет. На моем листке с адресами напротив этого было указано «не больше пятидесяти», поэтому я притворно удивилась и развела руками:

– Тридцать монет – куда ни шло, но семьдесят! – я покопалась в файлике с языками и выудила слово на забережном: – Неприемлемо!

На прозрачной коже господина О-Ули выступили синие сосуды. Я решила было, что он разозлился, но оказалось, что это признак смущения. Он прокашлялся, извинился и сразу снизил цену до сорока. Я протянула ему две банкноты, надеясь, что правильно запомнила, когда Элла учила меня различать номинал по цвету. Мужчина без вопросов принял деньги и неохотно отдал прутики, заявив, что таких ловушек теперь не делают, а потом бесцеремонно добавил, что с менее осведомленного человека взял бы все сто монет.

На этом он захлопнул дверь, оставив меня с новой идеей. Положим, работу я искать не буду и от колдуна никуда не уйду. Но ведь он не проверял, сколько я потратила вчера на книги и сколько сэкономила… Мою остановку на чай он даже не заметил. Сейчас у меня образовались лишние десять монет. Я понятия не имела, сколько стоят магические услуги, но подозревала, что сотней я не отделаюсь.

Я сунула прутики в книжную сумку, которая была гораздо удобнее продуктовой корзины, и пошла по оставшимся адресам. Кошка куда-то пропала. В списке стояли еще две покупки, а остальным людям нужно было просто передать письма в руки.

Я кружила в торговом районе недалеко от Эллы в поисках последнего адресата, когда меня окликнул Робин. Он был в узких темно-зеленых брюках, высоких черных сапогах и черной рубашке. На рукаве была круглая нашивка, изображающая три горизонтальных линии и золотую корону поверх них. Полицейская форма хоть и не соответствовала последним модным тенденциям, однако была светловолосому Робину к лицу.

– Как раз иду в старый участок, – улыбнулся он, – а ты что-то ищешь? Давай пройдусь с тобой.

Я заулыбалась в ответ. У Робина была удивительная способность исправлять настроение одним фактом своего появления, а еще я успела соскучиться по тем дням, когда он приходил на ужин.

– А зачем в городе две тюрьмы? – спросила я, пока мы, не торопясь, шли по узким улочкам.

– Старая тюрьма крошечная и используется для тех, кого поймали в городе. Вечером их перевозят в тюрьму на другом берегу. Ну или бывает, что какому-нибудь любителю вина нужно сутки отоспаться в тишине.

Робин показал мне зеленую дверь, которая скрывалась в незаметном переулке. Я быстро передала письмо и, не удержавшись, проворчала:

– Я не понимаю, почему просто не бросить в почтовый ящик?

– Понятия не имею, что там написано, – понизил голос колдун-полицейский, – но из ящика все письма попадают в городское почтовое отделение, и кто угодно может получить к ним доступ. Я не говорю, что это нормальная практика, но Джей сейчас много кого интересует, не говоря уже о Совете.

Я заподозрила, что он в курсе потому, что сам пользуется таким способом для своей основной работы. Чтобы перевести тему, я задала вопрос, который меня уже некоторое время беспокоил: