Яна Усова – Землянка в школе навигаторов (страница 5)

– Потом вы вернёте меня домой?

Парень и Трин синхронно кивнули.

И вытащите мой чип, а если позволяют технологии, ещё и сотрёте память, как в фантастических романах.

– Ты прикольный, а как тебя зовут? – обратилась я синеволосому.

– Пока ты можешь звать меня Дин.

Значит, есть ещё и какое-то другое имя?

– Ну, тогда я Лани, Мелания Васькина.

А чего это они удивилась? Нормальное имя для северного полушария Земли.

***

– Лани, тебе нужно заплакать, быть зарёванной. Мы должны тебя показать, чтобы заказчик убедился, что ты – это ты. А ещё он ни в коем случае не должен знать, что мы понимаем друг друга, – заявил Дин.

Слёзы потекли сами собой. Внезапно стало страшно. Там погибло много вигов, что я могла сделать? Что могла сделать неразвитая землянка?

– Я пойду туда одна?

– Нет! – возмутился Дин. – Мы ведь обещали, что защитим тебя.

После я стояла и тихо плакала, пока Трин представляла меня какому-то существу. Голос у него был странный – ни живой ни мёртвый. Впрочем, нейросеть Земли могла и не такой воссоздать. Поднять голову я боялась. Боялось, что существу, которому я понадобилась, покажется, что я недостаточно напугана.

Голос сообщил, что отправил координаты места, куда необходимо доставить меня, а потом всё на корабле Трин пришло в движение.

– Лани, мне нужно, представить тебя команде. Мне нужно, чтобы ты перестала бояться их, возможно, кто-то из них спасёт наши жизни, если дойдёт до этого.

Руки вспотели.

Я снова увижу то страшилище со шрамом вместо носа?

Я кивнула. Мы пришли в трюм. Глядя на таких разных инопланетян, я судорожно вздохнула и громко произнесла:

– Я Лани, человек с планеты Земля. – И решила добавить: – Мы пока не развитый мир.

На лицах и мордах проступили улыбки. Наверное. Первым подошли ближе женщины-белки.

– Мы сёстры. Тири, – представилась одна.

– Нири, – сказала другая. – Мы – охрана.

Мать твою, и как их различать?

Ещё два года назад я материлась как сапожник. Во всемирном языке матерных слов содержалось мало, но в русском – такое разнообразие! Но когда в детском доме появилась тётя Оля, мне досталось по полной!

– Лани, люди переходят на мат не тогда, когда нужно эмоционально выразить происходящее – в большинстве случаев они используют мат, когда их словарный запас очень скуден. Неужели нужно было за завтраком употреблять то матерное слово, чтобы сказать, что каша вкусная? Ведь можно было сказать, что она потрясающая, достойная королевского стола, аппетитная, лакомая, пища боков?

– Деликатес, – буркнула я. Каша и правда вышла очень вкусной. А я почему-то встраивала мат в повседневную речь. Потому что так делали другие?

– Да, верно, – смеясь, заметила тётя Оля. – Язык проглотишь! Видишь, Лани, сколько слов может помочь выразить восхищение? А то слово… Оно просто принизило мастерство повара. А ведь каша действительно получилась вкуснейшей!

Следующим подошёл эльф. Он чуть поклонился, приложив руку к сердцу.

– Рэвелиг Лаонтис, раса – элефины. Моя планета называется Элея. Ты можешь называть меня Лигом.

Бля! То есть чёрт побери!

Удержаться от внутреннего восклицания оказалось выше моих сил.

Я уверена, что эти красавчики побывали на Земле. Иначе почему их так точно изображают в сказках и фильмах?

Следом мне представилось высокое, мощное серокожее страшилище с уродливым шрамом на морде. Инопланетянин носил кожные штаны и бронежилет (так я назвала майку с пластинами на его груди), на бёдрах и талии висели пластиковые штуковины с большими раструбами.

Оружие?

– Хэнрикс вол Шадэй, волумец.

Потом представился еще один похититель – на внешний вид он походил на навигаторов – Трин и Дина.

– Лиорнэ нье' Фарис.

– Что обозначает приставка «нье»?

– Все, кто имеет эту приставку к фамилии, – виги. – Хэнрикс улыбнулся. – Извини, малышка, не хотели тебя пугать.

Я кивнула. Я могла понять их. Ведь они не могли, не похитив меня, объяснить мне, чего хотят.

Последним ко мне подошло до боли знакомое существо. Такие серые хвостатые твари вечно носились вокруг контейнеров с отходами с кухни детского дома.

– Я Пронорли мышь…

– Крыса! – рефлекторно завизжала я и забралась на плечи Лигу. Это вышло само собой, я не успела ни о чём подумать.

Снизу с лёгкой обидой спросили:

– Что такое крыса, человек?

– А-а-а! Она разговаривает?! А-а-а!

В глазах помутнело. Кажется, я исчерпала дневной лимит терпения и понимания.

Очнулась я снова в кровати с крышкой. Рядом стояли Лиг и Трин.

И почему они всё время вместе, когда я открываю глаза? Мне показалось, Трин вместе с Дином.

Об этом я и спросила. К моему удивлению, Трин замялась, а Лиг ответил:

– Трин – владелец «Кометы», а я – бортовой медик.

Я села и, заикаясь, попросила, чтобы то существо, похожее на крысу, пришло. Кажется, он назвал себя Пронорли.

Когда он появился, я сжалась и, клацая зубами, извинилась:

– Прошу прощения. Я совсем не хотела вас обижать, но в моём мире есть ваши – очевидно, дальние – родственники. – Тут я смутилась; засомневалась, что крысы, шастающие по помойкам, родня ему.

– Лани, видимо, имеет в виду, что на её планете существует похожий вид. И он не разумен, – помог мне Лиг.

Я кивнула.

– Оу! – воскликнул Пронорли. – И чем же занимаются мои дальние родственники?

Мне кажется или чёрные бусинки глаз святятся задором?

– Ну… – протянула я, – они любят есть всё, что плохо лежит или выброшено, не гнушаются ничем, в том числе трупами. А ещё они переносчики многих опасных болезней. Крысы предпочитают норы, очень много их, по слухам, в канализационных трубах.

– Фу-у-у, какая мерзость! – протянул Пронорли и, поклонившись, сообщил: – Я – роденитианин.

Я прикрыла рот рукой.

Неужели такое бывает?

Снова укусила палец, чтобы убедиться, что не сплю. Вздохнула.

Нет. Не сплю.