Яна Усова – Навигаторы. Затерянная планета (страница 3)

Тут незнакомый и невидимый мною мужчина начал смеяться.

– Противозачаточные средства – семьдесят тысяч упаковок. Серьёзно, нье' Товен, нужно так много? У тебя там точно станция помощи смотрителям? – Смех оборвался, а мужчина довольно резко сообщил: – Могу поставить тебе восемьсот килограмм антибиотиков, которые будут действовать только на иххлейцев, или, скажем, семьдесят тысяч комплектов противозачаточных средств для аринцев – рыб по строению половой системы… Как думаешь, остальным твоим служащим они понадобятся? Сколько раз говорить, нье' Товен, формулируй запросы точно! То же касается и других поставок, от запасных частей к катерам, насосным или фильтрующим установкам до предметов интерьера личных отсеков служащих. Не проблема, я могу поставить тебе один комплект таникийских штор. Ты уверен, что твои служащие смогут разместить сто восемьдесят три метра металлизированной ткани в своём отсеке?

– А твоё ведомство, нье' Фиард, такое всё правильное? Даже на в кои-то веки, – отец будто передразнил его, – правильно составленный заказ пришло то, что мы не запрашивали! Вот скажи, зачем мне на станции нужна мелкоячеистая рыболовная сеть из унимских водорослей? Ты хоть раз видел эти водоросли, нье' Фиард? Нет? Так я скажу тебе, это – тонкая паутина, способная удержать только едва вылупившегося из икры головастика. А ведь в заказе стояла – заметь, в правильно оформленном заказе – крупноячеистая металлическая, дранкз волумский, металлическая сеть! Металлическая!

А ты участвовал в спасении сысьенского флота? Нет? – распалялся отец. Я никогда не слышал, чтобы он так кричал. – Там было двести тысяч раненых, двести! Нам бы пригодились любые антибиотики. Все они содержат какую-то часть универсального и добавки под конкретную расу. Ты и твои служащие не знаете об этом?! В следующий раз, нье' Фиард, приглашу тебя к раненым, которым я обещаю, что помощь уже близка, понимая, что служба снабжения опять облажалась и что кто-то из них не проживёт и двух часов. В следующий раз ты вместе со мной будешь держать очередного матроса или солдата за руку, пока он умирает! Будешь вместе со мной подписывать письма вдовам, детям, родителям, потерявшим близкого только потому, что, дранкз волумский, у меня не было хоть какого-нибудь антибиотика или препарата для свёртываемости крови.

Ты знаешь, что творят элефины, когда у них нет медикаментов прямого действия? Они смешивают их из имеющегося в наличии. Токсичные, с дикими побочками, не всегда помогающие. А потом я трачу средства империи, чтобы привести их в психологическую норму. И знаешь, что я говорю им? Что мы неправильно поставили запятую в ста пятидесятистраничной форме на закупку антигистаминного средства для люпитов. – В конце он уже бешено орал.

Собеседник отца тоже повысил голос.

– Да как ты не понимаешь, что документы твои люди составляют неправильно, заявки доходят до меня только после трёх инстанций и уже очень отредактированные! А ещё есть торговые эмбарго Кирлеи и Никси, а твои служащие и медики не читают наших рекомендаций, и не очень-то стесняются просить доставить оттуда грузы, хотя у айхайев, с которыми последние два года у нас вообще нет задержек с поставками, спокойно можно купить препараты с теми же действующими веществами и, представляешь, —мужчина будто плевался ядом, – такими же концентрациями действующих веществ. Какая проблема ознакомиться с новинками? Протестировать их в спокойной обстановке? Моя служба отправляла тебе на пробу по паре сотен коробок препаратов, разжижающих кровь, антисептиков, антибиотиков, препаратов, нормализующих работу кишечника после вмешательств!

Отец, казалось, успокоился.

– Ты отправишь мне управляющие искинами платы с последним грузом?

– Отправлю, когда ко мне придёт корректно составленная заявка, – отозвался мужчина. Его голос звучал надменно.

Отец ударил кулаком по столу и, уже не сдерживаясь, громко крикнул:

– Да пошёл ты к дранкзу волумскому!

Ответа собеседника я не услышал, возможно, он просто отключил связь.

***

Через месяц со мной приключилось нечто, что повлияло на мою дальнейшую жизнь.

Шёл обычный урок обычной астрофизики. Мы разбирали типовую модель строения планетарной системы с двумя обогревающими звёздами, преподаватель решил продемонстрировать строение наглядно, используя нас в качестве светил, планет, комет, спутников. Роли достались всем. Комету изображал тот самый парень с хоботком – миниокец. За этот месяц мы немного познакомились. Существо, замотанное в тряпки, с рогами и бусиками, оказалась девочкой-имиритянкой. А миниокец показал себя задирой и хамом. Он не раз толкал меня, дразнил толстяком, высмеивал внешний вид представителей других рас и часто спорил с преподавателем. Да, быть кометой миниокцу очень подходило. Он носился между нами – «планетами», – врезался в «спутники». Некоторые ребята потирали ушибленные руки или плечи, но миниокец почти не реагировал на замечания преподавателя, а под конец настолько почувствовал себя безнаказанным, что подлетел к зеленоволосой девочке-туви и сдёрнул повязку, прикрывавшую нижнюю часть её лица. Мои одноклассники ахнули, даже я, успевший почти месяц назад ознакомиться с особенностями туви, поразился. Одно дело – посмотреть голофото или головидео, другое – увидеть настоящую девочку-туви без охлэ – ткани на лице. Дело в том, что женщины-туви не имеют губ и щёк, острые частые зубы не прикрывает защитная мышечная ткань, и выглядит это так, будто кожа срезана, а мышцы, дёсны и зубы оголены. Это не уродство, такими женщин-туви сделала их природа. Туви вообще закрытая раса, о них можно найти очень мало сведений и в основном только в официальных источниках. Туви Килянсэ испуганно ахнула, попыталась схватить носатого засранца, а тот, обернувшись, согнулся пополам от смеха.

– Фууу! Уродина!

И тут меня накрыло! Никто не смеет оскорблять кого-то, потому что он выглядит не так, как ты. Я не понимал, почему родители не объяснили этой скотине, что он живёт не в своём убогом мире, а на мультирасовой космической станции, где нет места ксенофобии.

С нами родители давно обсудили эти вопросы, и даже моя младшая сестра понимала, что уродливых существ не бывает. Их такими создала природа. Зачастую проходят миллионы лет эволюции, возможно, предки девочки-туви жили в воде и единственное, что им было доступно для защиты, – острые зубы.

– Урод тут только ты! – заявил я, подошёл к миниокцу и отобрал охлэ. Я уже протянул руку с куском ткани в сторону туви Килянсэ, когда меня схватили за плечо и, выдернув тонкую ткань из руки, разорвали её всеми тридцатью пальцами на мелкие кусочки.

– Ха-ха-ха, вот и толстый женишок выискался!

Но никто из класса не засмеялся. Я оглянулся, но преподавателя не увидел: похоже, он отлучился, чтобы вызвать родителей этого идиота или начальника станции.

Мне нравилась туви Килянсэ. Она всегда оставалась милой, приветливой, помогала мне на контрольных, когда я тупил, всегда была вежливой, а её смех звучал очень приятно и задорно, и я заметил, что не я один стараюсь рассмешить эту девочку.

Этот противный миниокец смеялся всё громче, показывая на нас пальцами, его хоботок противно дёргался.

– Эй, зеленушка, лови скорее своё счастье, с такой рожей только этому пухлому придурку ты и будешь нужна!

Я стоял рядом и сам не понял, как поднялась моя правая рука, сжалась в кулак и ударила по мелко дрожавшему хоботку придурка. Оказалось, миниокец только того и ждал. Он уже не скрывал, что просто хочет подраться и ищет повод. Миниокец размахнулся и ударил меня в нос. Дикая боль скрутила меня, из носа закапало, из глаз полились слёзы.

Нет!

Ярость поднялась изнутри. Такого никогда не случалось в драках с Лэрдом, но тут я решил: не отступлю! Ни за что! Нагнул голову и почти без разбега боднул эту тварь в живот. Он ойкнул и обхватил меня всеми своими руками. Он щипал мою спину, руки, а я силился нанести ему ещё какой-нибудь урон. Я не придумал ничего лучше, чем боднуть его головой в лицо. Наконец-то противник разжал руки и противно заверещал. Я же просто отупел от боли и продолжал бить его по всему, до чего мог дотянуться. Миниокец, хоть и вопил, но успевал лягать меня, и даже укусил. Внезапно нас оторвали друг от друга и над головой раздался знакомый голос:

– Что тут происходит?

Преподаватель астрофизики вызвал в класс моего отца и отца миниокца. Я вжал голову в плечи. Очевидно, меня ждала взбучка, и не просто один на один, в семейном отсеке, а тут, при всех. Я молчал, миниокец тоже.

– Искин, покажи запись произошедшего, – приказал отец.

Я закусил губу: даже наша Мили знала, что при такой постановке вопроса искин покажет только то, что попросили, то есть саму драку, которую, в общем-то, начал я. Но я недооценил отца, он уточнил запрос:

– И покажи, из-за чего начался конфликт.

У меня сильно болел нос, казалось, он распух, а ещё почему-то плохо видел правый глаз, во рту чувствовался привкус крови. Головидео я смотрел без энтузиазма. Я знал, что увижу: неуклюжий толстяк получает от юркого и проворного миниокца. Когда головидео закончилось, отец приказал:

– Вы двое, в медицинский отсек. – Он смерил нас взглядом. – Раны обработать, но не лечить. Будут заживать без амниотической капсулы. Это вам в назидание.