Яна Усова – Навигаторы. Заброшенный маяк (страница 10)

– Очнулась, пульс в норме. Боль в повреждённой руке, перенапряжение и стресс. Ей бы в амниотическую капсулу. – Рядом со мной на корточках сидел бледный Арэниэль и закрывал старинный флакончик с гаприксом – препаратом, помогающим выводить из обморочного состояния. Между прочим, из моих запасов! Глаза у него оказались тёмными, почти чёрными! А в энциклопедии рас писали, что все элефины голубоглазые, зеленоглазые или сероглазые.

– Знаю, – вздохнула Линн. – Но нужно передать сопряжение. Так мне проще охранять станцию. И, если принцесса назначит другого временного смотрителя, то так будет легче передать сопряжение с маяком.

Я, с трудом поднявшись, проигнорировала протянутые для помощи руки Линн и Рэна, и побрела в центр управления. Протокол передачи сопряжения от одного смотрителя другому я знала наизусть.

Перед тем, как начать процедуру передачи, Линн спросила:

– Почему ты одна?

Захотелось побесить её.

– Кормосмесь закончилась, – развязно ответила я. – Выжил тот, кто смог съесть другого. Моего последнего родственника я доедала неделю. – Я облизнулась и погладила здоровой рукой живот.

– Два года, двенадцать дней, восемнадцать часов, двадцать шесть минут, тридцать три секунды назад умер господин Тэо нье' Риолин, дед Микаэллы по отцовской линии, – сдал меня Исхран.

– Ненавижу тебя, Исхран – привычно бросила я ему.

Линн поражённо посмотрела на меня. У неё смешно округлились глаза.

– Ты два года жила на маяке одна?

– Ну почему же одна? Мне составлял компанию болтливый искин, – съязвила я.

– Мне жаль, – ответила Линн.

Не хватало, чтобы меня жалела она. Руку мою она жалеть не стала, а вот о деде, которого она в глаза не видела, сожалела.

– Мне твоё сожаление положить некуда, – ответила я фразой деда. Он говорил так, когда сильно злился на меня, а я отвечала, что сожалею о своём проступке.

Я громко и чётко назвала своё имя, возраст, должность на маяке номер десять тысяч семьсот три. Отчётливо произнесла имя той, кому добровольно передавала руководство космической станцией. Одалинн сделала то же самое: назвала своё полное имя, возраст, космические дату и время, озвучила своё добровольное согласие стать смотрителем маяка десять тысяч семьсот три.

Искин подтвердил передачу полномочий.

Я нарочно не стала брать с собой вещи: чтобы остался повод настоять на возвращении. В голове не укладывался недавний разговор с Исхраном. Какие ещё распоряжения в отношении меня поступили от моего деда? Это не стоило обсуждать при посторонних.

Мы летели через червоточину, построенную другим навигатором, к чужому маяку. В реальность происходящего не верилось. Мне казалось, что я сплю и вижу очень странный сон. Я ущипнула себя здоровой рукой за бедро. Нет, я не спала. И действительно видела другой маяк. Целый. «Маяк № 70007» – красовалось на борту. С тоской я подумала, что надпись на моём маяке уже сотни лет не обновлялась и теперь едва различима.

На маяке Линн горели все жёлто-красные огни шлюзовых камер, ровным светом светились иллюминаторы, не виднелось никаких обломков вокруг корпуса. Когда мы вышли из шлюза, я осмотрелась. Ровный белый свет, светильники целы, никаких вывороченных дверей отсеков, мусора на полу. Тепло, а не прохладно, как у меня из-за нехватки обогревательных мощностей.

Статная женщина с рыжими волосами встретила нас у шлюза.

– Я уже начала волноваться, – сварливо бросила она, рассматривая меня. – Выживший? На маяке? – Она подняла вверх тёмно-рыжую бровь. Рассматривала меня, как диковинную зверушку.

– Представь себе, – спокойно ответила моя мучительница. – Такого подарочка, – Линн выделила это слово, – мы не ожидали. – Она повернулась ко мне. – Микаэлла, тебе нужно в медицинский отсек, Арэниэль тебя проводит. Кинира, – снова обратилась она к рыжеволосой, – пойдём, расскажу, как прошло обследование маяка.

Линн двинулась по коридору. Если её маяк такой же, как мой, думала я, то она направилась в сторону центра управления. Я скорчила рожу в спины удаляющимся и беззвучно произнесла: «Подарочек». Внезапно Кинира обернулась – как раз, когда я сморщила нос и высунула язык, передразнивая Линн. Она широко улыбнулась и подмигнула мне. Стало неловко.

– Полагаю, ты знаешь, как пройти в медицинский отсек? – спросил Арэниэль. Его голос раздался над моей макушкой.

Пожри меня протуберанец, я и забыла, что не одна осталась у шлюза. Я кивнула. В медицинском отсеке он осмотрел меня. Я поразилась. Да он ещё и медик! Как эта зараза, Линн, заполучила такого парня на станцию?! Мне тоже захотелось элефина-медика на маяк! Я мысленно дала себе подзатыльник. Размечталась! Я ведь понимала: Как только эта холёная Линн узнает, что мой род противостоял тирану – императору Франгаг, меня отпустят. Гулять. В космос. Без скафандра.

– Микаэлла, тебе нужно провести ночь в капсуле, завтра к завтраку твоя рука будет в порядке. Ещё капсула будет дозировать успокоительное, сегодня у всех выдался насыщенный день, – мягко улыбнувшись, обратился ко мне Арэниэль. Он уже успел переодеться, медицинская униформа ему шла. На редких голозапясях, которые после долгих уговоров демонстрировал мне Исхран, я видела, что обычно команда надевает униформу с нашивками, на которые наносится номер маяка.

Несмотря на обуревавшие меня чувства и дикое количество мыслей в голове, я заколебалась, стоя перед амниотической капсулой. Этот сверхчувствительный, мощный медицинский аппарат вызывал восторг, вот только в мою старинную медицинскую капсулу надлежало ложиться практически голой. А в этом медицинском отсеке находилось неслыханное количество персонала: элефин и какая-то женщина. Да сколько же зарабатывает эта Линн, если может позволить себе столько наёмных сотрудников?!

– Ты можешь остаться в белье, – подсказал Рэн. И как он понял моё замешательство? Он чуть улыбнулся.

А мне пришлось неловко сознаться:

– Я ношу… ношу… – подбирала я слова. – В общем, на мне только трусы.

Элефин понимающе кивнул. Какой замечательный парень! И куда только смотрит эта дура Линн?

– Больше, чем необходимо, смотреть не буду, – пообещал он.

Какая интересная формулировка. Закралось подозрение, что Арэниэль изучал тот же курс основ дипломатии, что и я. Я стянула с себя куртку, рубашку, у которой пострадал ворот, штаны и, закрывая грудь здоровой рукой, легла в капсулу. Удивительно! Ложе капсулы оказалось не холодным, а ровно той температуры, что и моё тело. Рэн отвернулся, пока я раздевалась. Когда он стал опускать крышку капсулы я, пока ещё не осознавая, что хочу сказать ему, пискнула:

– Подожди!

Крышка плавно поднялась, элефин вопросительно посмотрел на меня.

– Прости, пожалуйста! Я не желала тебя убивать и приказа такого не отдавала. Но мой искин защищал меня. Он посчитал, что вы опасны. Он не раз спасал маяк от нападения. – Я сочла нужным извиниться. Арэниэль же не виноват, что на мой маяк его притащила идиотка Линн.

И тут он удивил меня – прижал руку к сердцу и чуть поклонился. На сердце стало легко. Он принял мои извинения!

Глава 3

Я проснулась. Умный, высокотехнологичный медицинский прибор сразу же отреагировал: крышка капсулы начала подниматься. Я рефлекторно положила ладони на обнажённую грудь. В этот раз крышку капсулы открыла Патришия – второй медик маяка семьдесят тысяч семь. Она мягко улыбнулась мне.

– Привет, Микаэлла! – я удивилась: надо же, у такой противной Линн такой приветливый персонал! – Как рука? – спросила она.

И правда, как моя рука? То, что она не болит, я уже поняла. Подняла руку вверх, опустила, согнула в локте, сделала пару взмахов и осторожно поиграла пальцами, после чего сжала их в кулак, а потом быстро раскрыла ладонь. От перелома не осталось и следа: никаких болевых ощущений, никакого дискомфорта! Я вздохнула: моих знаний и возможностей капсулы родного маяка не хватило даже для полного излечения пальцев, которые мне сломали на Хейране. Кисть иногда ныла перед космическими бурями или при спонтанном открытии нескольких червоточин одновременно.

– Здравствуйте, спасибо, всё прекрасно, рука здорова, – я ответила вежливо. С персоналом маяка надлежало вести себя любезно. Хоть сотрудников у меня и не было, я об этом знала: эту истину мне сначала вдалбливал дедушка, а потом холодный Исхран. Никогда не понимала этого – как я могла нанять штат, если нам с дедушкой на жизнь не хватало? Я всё-таки не удержалась и съязвила: – Я бы не отказалась забыть о том, как получила эту травму, – последнее слово я выделила, – приняв таблетку для очистки памяти. – Такой не существовало. Имелись разные способы стереть память, но вот препаратов для удаления выборочных воспоминаний ещё не придумали. Только очень точные настройки довольно специфичной амниотической капсулы.

Патришия расстроилась, и я отругала себя за длинный язык. Разве госпожа Тюрфо виновата в моих напряжённых отношениях со смотрительницей этого маяка? Женщина молча выдала мне ботинки, серый комбинезон и вышла.

– Дура! – чуть слышно проворчала я самой себе.

Раздался стук. Я быстро застегнула серый комбинезон с нашивками маяка семьдесят тысяч семь.

– Войдите, – крикнула я, закатывая длинные рукава. Выглядела я нелепо, но ничего не поделаешь. Комбинезон был новый, ткань приятно прилегала к телу. Прослужит долго, думала я, возможно, через год-полтора станет в пору.