Яна Тулиша – Инквизитор (страница 3)
– Нельзя осчастливить всех, Адам. Богу просто не хватит на это сил.
Мы заполнили миры друг друга, стали семьей, братьями. Хотя нет, братьями мы никогда бы не стали. Просто не смогли бы.
– И каких же вестей мы ждем? – спросил я, опускаясь на скрипящую половицу.
Чейз проделал то же самое, театрально сложив ладони перед собой. Я знал, что он притворяется. Нельзя было открыто заявить, что ты не молишься. За такое четвертуют, если повезет. В худшем случае тебя изгонят из общества навсегда.
– Диакон обещал рассказать сегодня ночью, – Чейз заговорщически улыбнулся. – Он будет ждать нас в Круге.
Диакон был нашим наставником в тяжелых физических тренировках. Я бы сказал, что ему пора переселиться на кладбище и начать рыть себе могилу, но он все еще был бодр и активен. Никто не знал, сколько ему лет, Чейз говорил, около восьмидесяти. Я делать предположения не решался.
Тот день прошел так же, как и сотни других моих дней. До самого заката солнца мы стояли на входе в церковь, выслушивая людей, принимая на себя их грехи. Кто мог принять наши?..
– Простите, Адам, я накричала на мужа. Он умер от лихорадки несколько дней назад. Простите меня…
– Бог простит.
– Отец, скажите, возможно ли простить убийство?
– Я еще не отец.
Темные рясы, золотые кресты, всепожирающий огонь, звук ломающихся костей и предсмертные крики. Тогда я мог бы с уверенностью сказать: «Да».
– А сейчас? Адам? Можно ли оправдать убийство?
Когда наступила ночь, двери церкви с грохотом закрылись, и мы смогли наконец вздохнуть свободно. Среди этих людей мы были ангелами, посланными с небес, избавителями, а ночью боролись с собственными демонами. Чейз не чувствовал этого, по крайней мере не чувствовал так же, как я. Он забывал, легко и беззаботно, как забывают дети.
Я же забыть не мог.
– Проходите, дети мои!
Властный, высокомерный голос. Я не мог винить диакона, он был всего лишь фанатиком. Все фанатики высокомерны и глупы. Его тяжелый взгляд скользил по нам, пытаясь понять, сколько прощений мы отдали сегодня. Потом он отступил, давая нам пройти в Круг.
– Круг? Это место?
– Круг – это все наши мечты, все тайные мысли и все грехи.
Мы называли его Кругом. Тяжело найти более подходящее название. Именно там Рафаэль познакомил нас с учением о ереси и поведал о том, что не все люди жаждут приобщиться к Богу. Мы узнали о ведьмах и их сообщниках, о заговорах против церкви и войнах, ведущихся исключительно по этим причинам.
Верховный отец. Он не всегда был угрюм и серьезен. Были времена, когда он еще умел улыбаться. Но улыбка его была особенная, не такая, как у счастливых людей. Казалось, что, даже если улыбается, он может растерзать тебя на куски.
Я боялся Рафаэля.
– Завтра вас ждет первая охота! – провозгласил диакон, поднимая руки.
Вспыхнули факелы, подожженные невидимыми слугами. Так же незаметно они ускользнули, дабы не быть убитыми вскоре. Лицо диакона, объятое светом пламени, напоминало морду орла с кустистыми бровями и испытующим взглядом. Его огромный круглый живот терялся в объятиях церковной рясы.
Мы с Чейзом с благоговением приблизились к отцу, понимая, о чем он говорит. Мы ждали этого все годы, проведенные в церкви. Грядет ночь нашего триумфа, мы станем героями, уничтожив дьявольское зло.
Мы должны будем убить ведьму.
– Отец, у вас есть претендент? – спросил Чейз, сжимая кулаки.
Казалось, он готов голыми руками забить беднягу до смерти.
– Друг сообщил нам, – диакон наклонился к нам, сверкая глазами. – Они соберутся на границе леса завтра, чтобы выполнить свой грязный обряд.
Я едва не заплясал от счастья. Все, о чем я мечтал, должно было свершиться уже завтра. Мы проведем охоту на ведьм, и уже завтра, как только догорит костер, меня посвятят в инквизиторы.
Мы долго говорили с диаконом о том, где именно соберутся ведьмы и как лучше с ними справиться. Мы должны были сделать это железными обручами и клинками. Чейз предложил дождаться, пока вокруг нас соберется народ. Я с радостью согласился, представляя их ярость и гнев.
Потом, лежа в постели и размышляя о том, что мне предстояло сделать, я подумал об отце. Знал ли он, каким великим станет его сын? Знал ли хоть малую часть того, что оставлял позади, отправляясь в леса, становясь отшельником? Я стыдился его.
Проснуться мне пришлось от голоса Чейза. Я так и не узнал, как он пробрался в мою комнату так рано.
Бесцеремонно устроившись у меня на кровати, он крутил в руках железные обручи величиной с запястье, которые нам выдал вчера диакон. Я сонно потер глаза и поднялся. Решив, что для охоты сойдет и обычная одежда, я натянул заранее приготовленные отцом штаны и рубаху. В таком одеянии я чувствовал себя непривычно, но, если мы хотели поймать ведьм, нужно быть готовым ко всему.
– Когда отец придет за нами? – спросил я у Чейза.
Друг, погрузившись в свои мысли, казалось, и не заметил вопроса.
– Думаешь, железо поможет? – совершенно неожиданно задался он вопросом.
Я застыл над бадьей с уже остывшей водой. Стоило сказать послушникам, чтобы принесли ее к нужному времени, а не с восходом солнца. Мои руки чуть дрожали. Я умыл лицо и провел влажной ладонью по волосам.
– Конечно поможет! – с уверенностью ответил я. – Рафаэль показывал нам это множество раз.
Чейз примерил обруч на свою кисть и издалека любовался им. Ему нравились оковы. Он говорил, что однажды Рафаэль попросил его помочь в допросе пойманной ведьмы. Скорее всего, это была ложь. Но я никогда не говорил ему, что знал правду. Мы были детьми.
– А спорим, что я убью вдвое больше твоего? – Его настроение всегда менялось резко. Он протянул мне свою большую ладонь и улыбнулся.
Мне не хотелось показывать перед ним свою слабость, и я слегка сжал его руку, принимая вызов.
С улицы доносились крики толпы. Шла подготовка к весенней ярмарке, к Пасхе город наводнится людьми. За окном пропела птица. Взглянув на двух мальчишек, она встрепенулась и улетела, словно ее никогда и не было.
В дверь постучали, и Чейз спрыгнул с кровати, по привычке поправляя одежду. За несоблюдение порядка нас жестко карали. Вошел Рафаэль, на его морщинистом лице играла победоносная улыбка. Глубокие карие глаза смотрели на нас с нежностью и любовью, казалось, даже его черная ряса сияла в тот день. Мы встали перед ним, выпрямив спины и вскинув подбородки. Мы были горды.
– Нам пора, – сказал Рафаэль и повел нас к выходу из церкви.
По пути я заметил, что Чейз немного пританцовывает от удовольствия. Взгляд его ангельских глаз то и дело обращался ко мне, ожидая увидеть мой восторг.
Я представил, как мой меч вонзается в человеческую плоть, дробит кости, окрашивается кровью, и задрожал в предвкушении. Как я и говорил, мы были детьми.
Битва была недолгой и достаточно предсказуемой. Ведьмы не знали о том, что их уже предали. Среди них была лишь одна девушка старше нас. Остальные девочки – лет тринадцати – словно испуганные мышки, хлопая длинными ресницами, глядели на наши мечи. Они бросились бы врассыпную, но мы с Чейзом заранее придумали хитроумный план, не давая им пути к отступлению.
Я бился как мог. Мой меч обрушивался на головы ведьм с ужасным треском, мое лицо было забрызгано их кровью. Я был мечом, правосудием, настигающей гибелью, я купался в их боли. На мгновения мне казалось, что я покидаю этот мир, и именно тогда я чувствовал свою близость к Господу. Никакие молитвы не могли заменить собственный гнев, выпущенную на свободу силу.
В какой-то момент вспыхнул огонь, вокруг появились люди. Они кричали, и я чувствовал их вопли внутри себя. Костер горел, и я горел вместе с ним. Я…
– Вы были для них монстром.
– О нет, Натан. Я был для них Богом!
Чейз возник рядом, он кричал вместе с толпой. Только потом я понял, что ревущие звуки, эхом отдающиеся в моей груди, были моим криком, а не толпы. Суд здесь был не нужен, колдовство было явным, и люди требовали сожжения.
Мы сковали железными обручами старшую ведьму, покончив с ее сестрами. Она не сопротивлялась. Странно, но ни одна ведьма, пойманная мной, не попыталась освободиться, или сбежать, или хотя бы драться. Они словно сдавались на волю судьбы…
– То есть на вашу волю?
– Да.
Эта ведьма посмотрела на меня. Не знаю, почему она выбрала меня, я ничем не отличался от Чейза. Думаю, был даже хуже него. В темных глазах ведьмы не было страха или слез, они были чисты. Она была чиста.
Мы привязали ее к столбу. Он уже пылал. Ясность ума только тогда начала возвращаться ко мне. Я взглянул на свои руки. Они были в крови и саже, как руки любого инквизитора.
Костер быстро догорел. Он поглотил красивые светлые кудри, прекрасное юное лицо и всю ее фигуру в простом голубеньком платье. Я думал: отчего такая красота досталась такому дьявольскому существу?
Люди кричали, махали руками и радовались. Они еще не знали, что нет такой пытки, которая позволила бы сломить ведьмину душу. Я еще не знал…
Я чувствовал запах горящей плоти и плакал. То были слезы счастья. Мне удалось избавить этот мир от зла. Я стал инквизитором.
Призраки
Мне снился костер. Плоть горела и тлела, съедаемая пламенем. Моя ли? И мамин голос, такой родной и чистый. Что там делала мама, я не знал.
Я кричал. Огонь обжигал меня. Больно!