Яна Ткачёва – Химия кошек (страница 9)

Почему-то в этом году Яна не принесла зеленое колючее дерево и не украсила его дождиком и стеклянными игрушками, как в прошлом декабре. Она сказала, нашему бюджету будет сложно вынести еще один поход к доктору, когда я сожру блестящие украшения. Пф-ф-ф, словно… словно я собиралась их есть!

Моих любимых имбирных пряников и жирной рыбки тоже не было – человек в белом халате запретил Яне мне их давать. Сущая несправедливость. Но, слава богине, Яна принесла из магазина много других вкусностей: помидорки, гусиный паштетик, рагу из кролика, вяленое мясо. А перед сном мне иногда достается одна чайная ложечка сливочного мороженого! Правда, еще Яна притащила кучу отвратительных оранжевых шариков, воняющих кислятиной. Эстер говорит, они главный символ Нового года. Уж не знаю, так ли это, но кожура валяется по всему дому.

Весь день и половину каждой ночи мы тихо лежим в кроватке. Я – под одеялом, а Яна рядом со мной смотрит фильмы на моем ноутбуке или печатает как сумасшедшая. Но это мелочи – вы не представляете, что происходит у соседей снизу. Моему идеальному кошачьему слуху известно все про этот вертеп разнузданности!

С самого утра в канун Нового года звонкий и нервный голос женщины этажом ниже ворвался ко мне в окно вместе с едким запахом жирного и подгоревшего с их кухни:

– Славик, давай вставай, праздник проспишь! Одевайся, в магазин пойдешь. Я тебе написала, что надо купить. Давай-давай, пока очередей нет… Сережа, руки убери – это на Новый год. Иди картошку чисть!

В глубине квартиры под нами послышалось недовольное бурчание и раздался отчетливый хлопок входной двери. Я с интересом перебралась к окну и выглянула наружу. Через несколько минут из подъезда выбежала маленькая ссутуленная фигурка и быстро зашлепала по лужам. Эх, хорошо быть кошкой – тут меня легонько кольнула совесть: ведь Яна так же бегает в магазин, чтобы устроить мне праздник. Но, как говорят кошки, кем уродился, на то и сгодился.

А тем временем у соседей становилось шумно.

– Саныч, давай по пивку оформим…

– Так, Сережа, никакого пива со своим Санычем. Вы гирлянду натянули?

– Ну, Людка…

– Гирлянду, я спрашиваю, вы натянули? Людкает он мне тут. Со своим Санычем и на работе, и в гараже, и на рыбалке… Одна я тут стою у мартеновской печи с утра до вечера. Оно мне надо?

Все-таки люди ворчливые создания. Вечно всем недовольны. Я вернулась к Яне на кровать и даже успела задремать, когда меня разбудил вопль соседки. Видимо, Славик вернулся из магазина.

– Ах ты господи! А майонезика-то купил всего пачку! Мне же на оливье надо, на курочку. А горошек взял? Я же тебе писала купить горошек! Гости скоро придут, а у меня ничего не готово!

Тут уж я встрепенулась – слово «курочка» прозвучало слишком соблазнительно. Честно говоря, эти паштетики, индейки, кролики немного утомили. Но от нечего делать пришлось встать, потянуться как следует и проверить миски. Мясо подсохло и заветрилось. Я поскребла лапой, но Яна в своих наушниках не услышала. Безобразие, конечно.

Вдруг снизу раздался новый голос, самый старый житель соседского семейства выступал нечасто, но всегда рассказывал удивительные истории:

– М-да, не та колбаса пошла. Не та.

Ну, тут даже кошкой не надо быть, чтобы это понимать. Хоть кто-то умный в этой семье живет.

– Вот после Великой Отечественной у нас в ГДР какая была колбаса. А икра? Мы, когда Берлин взяли, погребок, значит, один нашли…

– Петр Семенович, может, намахнем?

– Так, Сережа! Ну папа, ну что ты, в самом деле. Мне кто-нибудь в доме помогать будет? Славик, несите с папой стол в залу!

И именно в этот момент в их дверь позвонили. Они сразу же захотели открыть. Когда вдруг звонят в нашу дверь, Яна сначала долго листает телефончик, а потом еще глубже прячется под одеяло. Я по подушечкам лап могу пересчитать те разы, когда она весело неслась встречать гостей. А эти… Одним словом, люди. Загоняли бедного Славика. Женщине так не терпелось впустить чужаков в дом, что она принялась вопить:

– Да боже мой! Славик, ну ты не слышишь? Иди скорей открывай! У меня тут курочка. Это Ерохины пришли! Здравствуйте, гости дорогие, проходите. Ой, а у меня ничего не готово. Ничего не успеваю. Ах, вы и Ванечку с собой взяли.

Я не совсем поняла, сколько людей явилось к соседям, меня отвлек звук ворвавшегося на нижний этаж урагана. Послышался грохот, и нечто покатилось в другой конец квартиры, где я услышала жалобный визг собаки. Да, внизу живет собака. Мы с ней не сталкиваемся. Не люблю собак, но сегодня мне стало ее немного жаль. Ну не настолько эти животные грешны, чтобы их дергали за хвосты, кусали за уши и катались на их спинах. А именно это и происходило с бедным псом. Я напряглась, так как знала тип монстра, напавшего на несчастного. Чудовище визжало и хихикало, коверкало слова, но никто на него не реагировал. Это человеческий детеныш. Они куда опаснее взрослых питомцев-людей. Наверное, поэтому всегда ездят в коляске или привязаны к телу женщин специальной смирительной рубашкой. Потому что когда они вырываются на свободу, у-у-у. Произойти может все что угодно.

Праздник у соседей тем временем развернулся на полную: гремел телевизор, визжал тоненький голос, позвякивало и дребезжало стекло, периодически люди взрывались хохотом. Аромат курицы, доносящийся снизу, стал почти невыносимым, в животе заныло, и я с тоской взглянула на Яну. Она продолжала смотреть фильм. Да сколько можно! Даже ни одной поджаристой корочки не будет?! Но Яна даже не пила красную воду, зато от соседей ею пахло еще как. Сквозь стены раздался громкий звук, словно выстрел, и он был такой оглушительный, что даже Яна, услышав, вздрогнула. Затем снова звон стекла и голоса:

– Ну что, Славка, чем занимаешься? Невесту себе нашел?

– Ой, он у нас домашний. Все сидит в своем комплюхтере, чертей гоняет да на рисованных баб лупоглазых смотрит.

– Эх, Славка, вот я в твои годы… Слесарил подмастерьем у покойного дяди Гриши, царствие ему небесное. Девок на мопеде катал. Вот так возьмешь одну, повезешь звезды показывать…

– Сережа! Я тебе сейчас покажу звезды! Так звездану. Накатил уже?!

– А давай, Славка, я тебя к дядь Толе устрою на завод, а? Что ты там с этим комплюхтером – а на заводе семь тыщ будешь сразу получать подмастерьем… Журналистом? Журналиста, как волка, ноги кормят. Будешь бегать туда-сюда и копейки зарабатывать.

И тут нестройными женскими голосами затянули песню про скрипнувшую дверь, и все им ясно стало теперь. От этого чада кутежа меня отвлекла Яна, которая наконец выбралась из кроватки и даже немного повеселела. Может, ее фильм обрадовал? Она пошла на кухню, открыла холодильник, а затем раздался хруст проворачивающейся крышки, и по нашей тихой, уютной квартирке поплыл запах тунца.

– Ртутяха, иди! Праздновать будем, – тихонько позвала Яна, а мне не нужно было повторять дважды.

Я весело забежала на кухню, моя новогодняя мисочка уже была чисто вымыта и манила рыхлым ароматным мясцом. Конечно, не целая рыбка, но тоже вкусно.

И так у нас начался свой праздник, скромный и мирный, на двоих котов – меня и Яну. Нам не нужны были собаки, галдящие дети, какие-то там Ерохины. Нам вообще в целом свете больше никто не был нужен. Я съела свое угощение и улеглась на теплых и таких родных коленочках Яны, блаженно мурлыча.

Она налила себе вонючей красной воды и нарезала кубиками сыр, раскрыла книгу и пропала. Ох уж эти книги. Я так и не смогла заставить моего человека отказаться от них. Но сейчас не стала беспокоить Яну, потому что хотела проверить Хвостограм. Прокравшись за ее спину, я подошла к сиротливо лежащему на кухонном гарнитуре телефону и осторожно разблокировала его. Яна не обращала на меня внимания. Закинув ноги на подоконник, она расслабленно сидела на мягком стуле и перелистывала страницы. Я загрузила Хвостограм.

У кошачьего сообщества праздник вышел на славу. Мадонна, Белла и Моника веселились вовсю, не хуже людей. Судя по фотографиям, кот Пират сумел проникнуть на пустую человеческую дачу и позвал всех с собой. Главные светские кошки имели самый непотребный вид, ошалело тараща глаза. Они слизывали друг с друга сладкий крем от торта, который выкрал из магазина сам Пират. На одном из кадров я увидела новую морду черного кота с пышными усами и белой манишкой. Уже немолодой, но все еще держащий хвост трубой, любезничал с очень милой кошечкой, тоже мне не знакомой. Они выглядели так уютно, что меня охватило странное, незнакомое чувство. Я бросила вороватый взгляд на Яну, которая отложила книгу и смотрела в окно, отпивая из бокала. Может, было бы веселее, если бы у нас было еще два кота: один шерстяной, а другой без хвоста. Для Яны и меня…

Нет, ерунда. Я тряхнула головой, отпихивая телефон. Что только после тунца в голову не придет.

И тут раздался первый залп, осветив лицо Яны розовым. Что мне не нравилось в праздновании Нового года, так это взрывы. Их создавали люди. Они высыпались на улицу, устраивая страшный тарарам и заставляя меня мчаться под одеяло или прыгать на руки к Яне. За окном все грохотало, сверкало, свистело и ревело. Казалось, будто небо вот-вот упадет нам на голову.

Эстер говорит, будто этот шум люди устраивают, чтобы прогнать злых существ, похожих на Бугг-Шаша. Не знаю насчет демонов, но от шума ужасно тряслись стены, и все призраки прошлого этой ночью исчезали сами, давая кошкам выходной. Но мне было некогда отдыхать. Я на всякий случай сидела на руках своего человека, засунув нос ей в подмышку, и охраняла. Ни за что не позволю этим взрывам напугать Яну!