Яна Титова – Под тихое мурчание... (страница 35)

— Мяу? — несмело подал голос Хвостомысл, с ужасом представляя себе насмешки сотрудников пансионата, которые последуют за извлечением его из обоев.

Правда, в коридоре, по человеческим меркам, все же было довольно темно, а большинство местных жителей еще ни разу не видели его в кошачьем обличье. Может быть, его и не узнали бы, тем более, что серо-полосатых котов в приюте обитало несколько десятков. Поразмыслив, сибиряк решил, что ему просто надо будет сразу, как только его достанут, вырваться и убежать на лестницу, а там сменить облик на человеческий и сделать вид, что он идет по своим делам.

— Мррряу! — решился кот позвать на помощь погромче, поскольку первое его мяуканье, судя по всему, никто не расслышал.

На его зов снова никто не откликнулся, хотя кошки, в отличие от людей, должны были услышать его голос издалека. То ли поблизости не было никого из четвероногих, то ли они сидели сейчас чуть в стороне и посмеивались над ним. Зная их вредную натуру, Хвостомысл больше склонялся к второму варианту, но делать ему было нечего — либо звать на помощь, либо сидеть в рулоне, пока обои не заберут в комнату, в которой нужно переклеить обои. А это могло случиться и вечером, и вообще завтра. Либо можно было еще попробовать превратиться обратно в человека прямо в рулоне, но решиться на это оказалось не так-то просто. Некоторое время кот убеждал себя, что в момент превращения он просто разорвет плотную бумагу, но сосредоточиться на возвращении в свой обычный облик ему так и не удалось. Окружающая его со всех сторон «труба» казалась слишком твердой и прочной, и хотя умом он понимал, что это всего лишь бумага, воображение подсовывало ему гораздо менее привлекательные картины: как он вместо того, чтобы превратиться в человека, оказывается смятым в бесформенный мертвый комок.

— Уа-а-а-а-у-у-у! — взвыл сибиряк недовольным и испуганным голосом, вложив в этот вопль не только призыв о помощи, но и обещание поймать и как следует оттрепать тех, кто сейчас смеется над его затруднительным положением вместо того, чтобы его выручить. — Мрырррм! — добавил он затем, сообразив, что такими угрозами, чего доброго, отпугнет спасателей, и пообещав щедрую награду тому, кто придет ему на помощь.

На этот раз на его зов откликнулись — но Хвостомысла это совсем не обрадовало.

— Потрясающая картина, жаль, фотоаппарата нет! — услышал он над собой знакомый женский голос и захотел провалиться сквозь землю.

Ну почему из нескольких десятков работающих в пансионате людей его обнаружила именно она, Таисия Полуянова?!

У сибирского кота еще оставалась слабая надежда, что девушка его не узнает, но в следующий миг ему пришлось распрощаться и с ней.

— Зачем ты вообще туда полез, Хвостомысл? — явно сдерживая смех, поинтересовалась Тая. — И как мне тебя теперь оттуда достать — за хвост вытянуть?

«Интересно, как она меня узнала-то, неужели по хвосту?» — удивился кот и громко зафырчал, предупреждая подругу, что если она только попробует вытащить его из «трубы» упомянутым способом, ей придется попрощаться со всеми своими нарядами, которые он раздерет в клочки зубами и когтями. Находясь в человеческом облике, Таисия не могла понять, о чем он говорит, но, без сомнения, догадалась, что это какая-то угроза. Еще несколько раз хихикнув, она засунула руки в рулон и осторожно стала вытягивать оттуда сибиряка за задние лапы. Кот попытался выдохнуть как можно больше воздуха, чтобы стать хоть немного тоньше, и это, по всей видимости, сработало — девушке удалось протащить его по «трубе» и извлечь из нее на свободу.

— Ффыррррр! — выдохнул Хвостомысл, требуя, чтобы его немедленно поставили на пол. Тая вновь догадалась, что ему нужно, и спустя мгновение он вернул себе человеческий облик и торопливо огляделся по сторонам. Коридор, к его немалому облегчению, был пуст.

— Не волнуйся, нет здесь никого! — улыбнулась Полуянова. — И я никому не скажу, что ты там застрял. Как ты вообще умудрился это сделать — забыл измерить ширину отверстия?

— Как, интересно, я мог ее измерить? — обиженно надулся Егор, глядя на рулон обоев, который теперь казался ему настолько узким, что в него не поместилась бы и Таисия, в кошачьем облике еще более изящная и гибкая, чем в человеческом.

— Так усами же! — удивленно отозвалась девушка. — Для чего кошкам длинные усы и брови? Если они не задевают за края отверстия, значит, туда поместится весь кот, а если задевают, ни один уважающий себя кот в дыру не полезет.

— Если бы мне хоть одна… нехорошая личность об этом рассказала, я бы тоже не полез, — проворчал Грушев, вспоминая, что когда-то давно вроде бы и правда слышал что-то подобное о кошачьих усах.

Полуянова виновато развела руками:

— Да я думала это всем известно, кто хоть раз кошек видел… Ладно, скажи лучше, как у тебя дела с хвостом? Научился им пользоваться?

Не ожидавший, что его подруга так быстро сменит тему вместо того, чтобы продолжать над ним смеяться, Егор хитро прищурился.

— Так, немного… — ответил молодой человек, напуская на себя уклончивый вид. — Сейчас покажу…

Он отошел чуть подальше от стены, опасаясь, что ударится о нее при превращении, прыгнул на середину коридора — и уже довольно ловко приземлился на четыре кошачьи лапы и умудрился не завалиться после этого набок. Потом сибирский кот прижался к пыльному полу и сделал длинный прыжок вперед, постаравшись «улететь» как можно дальше, а после этого, развернувшись к наблюдавшей за ним Таисии, прыгнул вверх, тоже приложив все усилия, чтобы прыжок получился как можно выше. Оба прыжка получились ровными, и девушка с улыбкой зааплодировала, а Хвостомысл, продолжая показывать свои умения, поскакал по коридору зигзагами, каждый раз резко меняя направление. Пару раз его слегка занесло на повороте, но он все-таки сумел не упасть, и в конце концов, отбежав достаточно далеко, развернулся и зашагал назад спокойным шагом, размахивая хвостом в разные стороны и изгибая его под самыми разными углами.

— Супер! — крикнула ему Таисия, восторженно хлопая глазами. — Так ровно прыгать я, пожалуй, до сих пор не научилась!

— Му-у-уыррррр! — ответил кот, делая еще один прыжок — к ней на руки.

Девушка поймала Хвостомысла и прижала к груди, запустив пальцы в его густую шерсть, а потом подняла его повыше, на уровень своего лица и чмокнула его в нос. Сибиряк недовольно фыркнул и попытался вывернуться у нее из рук, на что Тая ответила еще несколькими чмоками.

— Тайка, вот ты где! — внезапно услышал он позади голос Константина и зафыркал еще сильнее. — Тебя Лидия Андреевна ищет, спрашивает, где ты прохлаждаешься, вместо того, чтобы столовую в порядок приводить.

— Ты вообще-то тоже должен был наверху полы мыть, — огрызнулась Полуянова, опуская Хвостомысла на пол. Кот привстал на задние лапы, слегка подпрыгнул и вернул себе человеческий облик, после чего тоже повернулся к юноше с недовольным видом.

— Я там уже все отмыл, — ответил Костя и перевел взгляд на Егора. — А про тебя и директор, и Варвара Тимофеевна спрашивали, где тебя носит и почему они с самого утра тебя ни разу не видели.

— Вообще-то я занят был. Очень важным для приюта делом, — проворчал Грушев, решив не уточнять, что все утро тренировался превращаться в кота, прыгать и управлять хвостом. В конце концов, Тая говорила ему, что это действительно очень важные навыки!

— Ладно-ладно, будем считать, что я вашу парочку не видел, — хихикнул Константин, подмигивая сестре. — Но вы лучше все-таки покажитесь начальству на глаза. Причем за работой, а не за поцелуйчиками… — и еще раз хихикнув, парень заспешил в конец коридора, а оттуда — на лестницу.

— Пошли действительно что-нибудь поделаем, — сказала Таисия и поманила Егора в другую сторону. — Я, собственно, как раз в столовую и шла, когда тебя в рулоне увидела. Шутки шутками, но к комиссии все-таки надо подготовиться…

— Неужели все так надеются, что комиссию удастся задобрить? — спросил Грушев, направляясь следом за девушкой в сторону главного холла, за которым находилась столовая. — Очевидно же, что после того, что они устроили в Ирландии…

— У нас они могут на такое не решиться, — покачала головой Тая. — Ирландский приют у них, можно сказать, под боком, и они были уверены, что кошки оттуда никуда не денутся, а мы можем по всей Сибири разбежаться. Так что нет, шанс, что они уедут ни с чем, если не найдут, к чему придраться, вообще-то есть. Меня другое беспокоит — кто тот чувак из Красноярска, который знает к нам дорогу? Если у нас не получится его вычислить, он ведь потом сможет к нам вообще кого угодно привезти!

— Но если мы будем действовать по моему плану… — начал было возражать Грушев, но девушка протестующе взмахнула рукой:

— Твой план хорош, но он может не сработать. Что если комиссия наймет в Красноярске две машины? В одной за руль сядет кто-нибудь из них, а в другой — этот шофер, и эта другая машина остановится, не доезжая до нашего города. Кто им помешает так сделать?

Егору эта мысль тоже уже приходила в голову, но как выкрутиться из такой ситуации, он не знал. Тут вся надежда была на то, что человек, который провел за рулем много часов и, наконец, доехал до места, где можно будет нормально отдохнуть, поесть, принять душ и отоспаться, вряд ли устоит перед таким соблазном и останется в машине еще хотя бы на сутки. Все дальнобойщики, которых он знал, включая самого Грушева, не стали бы так делать ради каких-то иностранцев, пусть даже те и пообещали им хорошие деньги за поездку. Но все-таки шанс на то, что этот шофер решит затаиться, оставался.