Яна Тарьянова – Ватрушка для Тимохи (страница 42)

– А что у него с психологическим состоянием? – поинтересовался Светозар, вытаскивая из ящика стола баночку с зубочистками. – Как тебя увидит – дуреет, но от супа у Мохито отказывался. Значит, еще не все потеряно.

– Послушайте, Светозар… вы же умный волк, прекрасно понимаете, что я не о супе.

– Да, я умный, – без ложной скромности подтвердил тот. – И никому не позволяю себя учить в вопросах кадровых перестановок. И вам не позволю. Идите и подумайте, был ли хоть один случай, когда снайпера задавил грузовик. Если сами не додумаетесь, позвоните бывшему телохранителю, он вам подскажет.

Вероника пробормотала короткую благодарность, оставила Светозару несколько эскизов забора, присланных из главного отделения фонда, и ушла, чтобы поразмыслить в укромном уголке, пока Зорька палит в тире. Светозар щелкнул ее по носу. Не больно, и даже не очень обидно. Видимо, Камул с Хлебодарной смилостивились, на первый раз мягко остерегли: «Умерь гордыню. Не суйся в дела, в которых ничего не понимаешь». Это был урок на будущее. Вероника завязала узелок в плетенке и дала себе слово, что никогда не полезет в кадровые вопросы. А в мелочах Светозар ей все равно не будет отказывать – и заборы, и отреставрированные здания имеют привычку ветшать. Да и плац через год снова потрескается, потому что бронетранспортеры продавливают асфальт сильнее тракторов и строительной техники.

Пункт «вода» напоминал о фонтанах. Дневная проверка прошла успешно. Ржавчину из наконечников вымыли сильным давлением, заодно убедились, что замены труб сделаны на совесть – нигде не случилось протечки. Отполированные чаши полыхали на солнце, слепили глаза, не позволяя полюбоваться рельефом. Теперь Веронике хотелось посмотреть на бассейны с подсветкой. Лампы по нынешним меркам были скучные и маломощные, но она категорически воспротивилась предложению заменить проект Авксентия на светодиоды.

Темноты надо было еще дождаться, и, чтобы скоротать время, она позвонила Нелли с вопросом, нужна ли какая-то помощь.

– Как ни странно – не нужна, – ответила медведица. – Я думала, что когда исчезнет эффект новизны, криков и слез станет в два раза больше. А получилось наоборот. Стоян привык, не рычит, если слышит фразу: «Ты старше, должен ему помочь». Помогает. Правда, сейчас они основное время проводят с кроликами – кормят, вытаскивают из клеток погулять, превращаются, охотятся. А кроли боевые, спуску им не дают. Один поцарапал Тише нос – я аж испугалась, что глаз задело. Обошлось, теперь оба гоняют кролей с осторожностью, а царапина к утру зажила. К вечеру выберемся погулять, хочу их умотать, чтобы быстро заснули. А няня с маленькой посидит.

– Приезжай к части, – предложила Вероника. – Сегодня проверяем подсветку на фонтанах. И сама посмотришь, и детям развлечение. Не знаю, что задумывалось, но даже если будут просто цветные пятна, мы уже не успеем попробовать перестановку стекол. Работы закончат завтра, как раз к неделе поста. Бригады и специалисты вернутся домой. Сейчас под куполом доделывают зеркальную обкладку и ставят простое освещение. На День Преломления Хлеба можно будет положить дары в чашу. Ватрушка с Мохито уже вернутся, заберут Тишу. Если получится – приезжай.

– Обязательно. И сегодня, и в праздник. Положи! Извини… Положи, кому сказала!

В трубке раздались гудки отбоя. Вероника улыбнулась и спрятала телефон. Нелли со своей хозяйственной хваткой, коробами выпечки и готовкой в пятилитровых кастрюлях вызывала уважение: образцовый медвежий дом, полная чаша, сытый альфа и довольные дети. Себе такого счастья Вероника не желала, и не хотела, чтобы Ватрушка видела перед глазами только этот пример. Она твердо решила вытолкать белую и мохнатую учиться – даже если та передумает на полдороги. Пусть посмотрит на мир за пределами части, поймет, что не все замужние дамы сидят дома и ждут возвращения альфы с дежурства с караваем на полотенце и тазиком салата. Если решит, что дома лучше – пусть прячется в берлоге. А, может быть, будет ходить на работу в ущерб противням с ватрушками. Если не привечать кучу гостей, Мохито хватит и воскресной выпечки. На неделе поест в столовке, ничего с ним не сделается.

– Я тебя везде ищу! – укорил Зорька, пробравшийся сквозь кусты.

Вероника посмотрела на табличку: «Осторожно, опасная зона»», на запертый ангар с книгами и объяснила:

– Отошла, чтобы с Нелли поговорить. Возле «Сидящих» зеркала резали, звук противный.

– С Тишей надо гулять?

Зорька демонстрировал готовность к семейной жизни, но делал это очень избирательно: охотно катался с детьми на каруселях и ел сахарную вату и мороженое, и ловко прятался, когда звучали слова «усадить на горшок» или «искупать».

– Нелли привезет его и Стояна посмотреть на подсветку фонтанов. Потом отвезет домой и уложит спать. У нас есть около трех часов свободного времени. Можем прогуляться на набережную, перекусить.

– Давай, – согласился Зорька. – Заодно обсудим важный вопрос.

Вероника не успела насторожиться – тут же получила объяснение.

– Светозар дал мне отпуск. Надо решить, где мы его проведем. Оставаться здесь…

– Не вариант, – покачала головой Вероника.

– Мой дом в деревне…

– Загадили мыши. Мохито писал, что одна на кровать запрыгнула. Радовался, что Ватрушка этого не заметила.

– На море?

– Можно и на море. Позвоню в туристическое агентство, попрошу подобрать варианты. Посмотрим, что-нибудь выберем.

– Завтра я на дежурстве, – напомнил Зорька.

– Послезавтра.

Во время обеда, под хруст куриных костей – Зорька грыз зажаренные крылья – до Вероники дошло, что ей теперь придется озвучивать свои планы вслух. Если, конечно, это не подарок на день рождения и не приватная беседа со Светозаром.

– Я собираюсь подарить дом на холме, – сообщила она. – Специально запретила Ватрушке ходить в мэрию. Получит имущество до свадьбы, будет медведицей с приданым.

– Ты серьезно?

– Да. А что с этой развалюхой делать? Под музей она непригодна. Купила я его необдуманно, лишь бы как-то зацепиться на местности. Жить в нем, мягко говоря, не хочется. Берлога, которая вызвала у Мохито бурный восторг, кажется мне склепом. После того, как вернемся, вызову бригаду, сделают капитальный ремонт. И ограду добавят. И пусть Ватрушка с Тишей переезжают. А Мохито как хочет. Холостяцкая квартира у него останется на случай ссор или приступа меланхолии.

– Это ты здорово придумала, – заулыбался Зорька. – В части нормально, жаловаться не на что. Но казенное – это казенное. Хорошо, когда есть свое.

– Подземные ходы надо расширить. В одном даже ты застреваешь, а Мохито ни туда, ни сюда не пролезет.

– Может, засыпать?

– Да ладно тебе! Это же такое развлечение для подросших детей – шнырять и подглядывать, как дядя Светозар строит папу и дядю Гвидона.

Зорька рассмеялся. Сказал:

– Ты обо всех подумала. Молодец. А что будем делать мы? Я не хочу переводиться в столицу. Мне здесь нравится, но сможешь ли ты тут жить? Вдруг наскучит?

– Давай поговорим чуть позже, – предложила Вероника. – На первых порах будем снимать какое-то жилье. Потом, если не переругаемся, начнем присматривать дом или квартиру.

– Выставлю деревенский дом на продажу, – посерьезнел Зорька. – Вряд ли на него кто-то польстится, но, мало ли… У меня есть право на офицерскую ипотеку. Могу подать заявку. Обычно утверждают сумму, которой хватает на трехкомнатную квартиру.

– Не будем торопиться, – попросила Вероника.

Не хотелось обижать Зорьку, обесценивая его возможности. Как и позволять ему впрягаться в ярмо ипотеки.

«Что-нибудь придумаю. Не сейчас. Не перед Сретением. Позже. Когда тело будет ломить от приятной усталости, первый выдох осени заставит завернуться в плед, а мысли разложит по полочкам барабанящий по крыше дождь. Тогда можно будет найти правильное решение».

Зорька смотрел внимательно, словно пытался выудить тайный замысел. Вероника ответила ему честным взглядом. Скрывать было нечего. Пока.

Оставшееся время они провели приятнейшим образом: сначала целовались на ступенях набережной возле реки – все-таки, Зорьку тянуло к природным водоемам. Потом заглянули в торговый комплекс, чтобы присмотреть свадебный подарок для Мохито. Зорьян настаивал на чемоданчике инструментов, а Вероника желала приобрести сервиз на двадцать четыре персоны и комплект постельного белья с пчелками. В результате они купили надувного лебедя и побежали к фонтанам. Прибыв на место, Вероника удивилась. Она не думала, что на пробный пуск соберется столько народа. Светозар ожидал включения огней с комфортом, на мягком стуле. Гвидон с подчиненными толклись на ступеньках главного входа, вокруг бассейнов переминались рабочие. Нелли со Стояном и Тишей сидели на бордюре клумбы, рядом с ними стоял Цветан в экипировке и при оружии – сбежал на десять минут, пожертвовав ужином в столовой.

В первый момент подсветка разочаровала. Лампы подчеркнули рельеф на чашах: снопы зазолотились, васильки и виноградные гроздья обрели синий отлив, маки смущенно заалели. Это было красиво, но Вероника ожидала большего. Она слушала разговоры – всем нравилось – смотрела на воду, стекающую из чаши в бассейн, и не могла понять, что же получилось не так. Не может быть, чтобы только ради раскрашивания маков!

Замысел творца стал ясен, когда вода покрыла цветное стекло. По бассейну поплыл хоровод венков – пшеница, перевитая цветами. Отражения колыхались, рябили, двигались по кругу. Казалось – протяни руку, и выловишь. Это немедленно проделали дети и волки Гвидона. Залезли на бордюр, взбаламутили воду, разбивая хоровод на цветные блики, разочарованно завыли. Светозар рявкнул. Волки вернулись на ступеньки, дети спрятались за Нелли. Вода успокоилась, собрала блики в венки и запустила по кругу.