Яна Тарьянова – Нежданчик для майора (страница 13)

Олеся вначале была взвинчена, жаловалась – как и положено жертве преследования, внезапно избавившейся от гнета – а потом чуть успокоилась и предложила вместе съездить в магазин. Волк попытался капризничать, но Велько заткнул его привычным напоминанием: «У нас жрать нечего. Вернемся из магазина – погуляешь».

Принимая душ перед поездкой, Велько оценил степень опасности – не начнет ли волк потом требовать, чтобы он, как честный оборотень, женился на орхидейной шакалице после совместной поездки за курицей и овощными консервами? А потом вспомнил, что волк сказал «она ленивая и бесхозяйственная, нам такая не нужна», и успокоился. Пусть звери гуляют, пусть волк хвастается своими подвигами перед орхидейной шакалицей. Велько может иногда возить эту Олесю в магазин, засовывать Пахома и других неподходящих хиляков в багажники машин, а еще можно будет проверить, что там за пустырь возле норы – Душан так вкусно рассказывал про шашлыки, что Велько чуть не забыл отказаться от очередного приглашения на посиделки. Ему казалось, что нет худшей обузы, чем холостой начальник, таскающийся в гости к семейному подчиненному. С другими холостяками он не сдружился, и Олеся была находкой – соседка, знающая хороший пустырь. Отличное знакомство!

«Надо будет устроить шашлык для Нежданчика, – влез в мысли волк. – Может быть, он съест кусочек мяса. Или гриб».

«Не торопись, – ответил Велько. – Во-первых, это без Олеси. Зачем ей чужой лисенок? Во-вторых, надо сначала достать разрешение».

«Будешь звонить шолчице?»

«Нет. Не хочу ее напрягать. Попробую дать взятку».

Во время блужданий по супермаркету позвонил полковник. Увидев номер, Велько приуныл – ожидал, что его сейчас срочно выдернут в местную командировку или лишат отпуска. Оказалось, что не всё так плохо. Медведь внезапно повысил его до уровня компетентного офицера, и не приказал, а предложил явиться на смотр новичков.

– У тебя нюх на лентяев и раздолбаев, ты всех охламонов в другие подразделения спихнул, себе оставил самых дисциплинированных.

Велько самодовольно усмехнулся. Поблагодарил полковника за доверие и пообещал явиться в часть до построения, чтобы обсудить послужные списки и характеристики кандидатов. Настроение поднялось – появилось чувство, что Камул, хорошенько испытав его на прочность, решил сменить гнев на милость.

«Скрутку надо будет к алтарю отнести, – подумал Велько. – Давненько я не зажигал скрутку».

Он поделился своими планами с Олесей. Та спросила:

– Сегодня? А куда? Можно к «Бдящим», там всегда открыт киоск, продают любые скрутки и ленты.

– Можно, – согласился Велько. – Я к ним только по службе подходил, и почти всегда на лапах. Непорядок. Надо это исправить.

На кассе орхидейная шакалица попыталась заплатить за свои банки с овощными консервами. Велько на нее рыкнул, стараясь не напугать, и велел раскладывать покупки по пакетам. Пакеты он загрузил обратно в тележку, довез до машины и уложил в багажник, жалея о том, что при шакалице неприлично перекусить кольцом полукопченой колбасы – очень уж аппетитно пахла. Уже усевшись за руль, он вспомнил, что рядом с «Бдящими» есть кафе, в котором подают мясо и овощи в горшочках, и решил пригласить Олесю на ужин. Не захочет овощи – выпьет кофе с тортом, или чем там ужинают барышни.

Волк возмутился – «я хочу гулять!» – но Велько напомнил ему, что когда они доберутся домой, будет поздно и темно.

«Завтра с ней погуляешь. Пустырь оценишь. Я же завтра не на смену, только на смотр».

Они быстро доехали до центра города – в общем-то, с любой окраины можно было быстро доехать до центра города, это вам не столица. Велько припарковался возле кафе, посмотрел на Олесю, которая после окрика на кассе заметно притихла, и вежливо предложил вместе поужинать. После прогулки к Чашам и возжигания скруток.

– Будете овощи в горшочке? У них подают с мясом и без мяса.

– Я знаю, – ответила та. – Мой салон рядом, я тут обедаю, если подменяю кого-то из сотрудников.

Велько еще раз посмотрел на Олесю и напомнил себе, что имеет дело с предпринимательницей, а не с жертвой домашнего насилия, сидевшей на шее у мужа и не высовывавшей нос из квартиры. Забылся. Орхидейная шакалица и сама умеет командовать, раз до сих пор не разорилась – из разговора Велько понял, что салон она держит не первый год.

Заказ они сделали, не заходя в кафе – переговорили с официантом, выбрали столик на веранде. На улицу медленно, но верно опускалось покрывало июльских сумерек – поздних, душных, поддразнивающих обещанием скупой прохлады. Велько порылся в карманах, не нашел платок, и вытер шею ладонью, подумав о том, что можно умыться в желобе у источника.

– В августе днем будет жарче, зато ночи свежее, – неожиданно сказала Олеся – как будто угадала его мысли и недовольство погодой. – День убавляется. Солнце не хочет уступать луне, и припекает, вымещая проигрыш на растениях и оборотнях. Я слежу за приметами. Нас ждет мягкая и богатая осень. Надо немножко потерпеть.

– Куда уже жарче, – вздохнул Велько, направляясь к лестнице. – У нас еще двое северян заявление на перевод подали. Жалуются, что зарплаты без надбавок ни на что не хватает, а на солнце они падают в обморок.

– Я вас видела. На автовокзале. Провожала знакомую, мы подъехали заранее, и площадь тут же оцепили. Я тогда смотрела… – голос Олеси вдруг стал чуть хрипловатым, как будто в горло попала крошка. – Смотрела и думала, что вам в этой броне ужасно тяжело.

– Очень! – подтвердил Велько и шагнул в сторону – к первому мраморному волку, сидящему на парапете лестницы на холм.

«Бдящие» охраняли город и источник, зорко следя, чтобы жителям Минеральных Бань не докучали ни Демон Снопа, ни весенние хворцы, плодящиеся от сырости, ни осенняя нечисть, надеющаяся зазимовать в жилищах. Скульпторы воплотили легенду: старики рассказывали, что возле минерального ключа, бьющего на горке, Камул и Хлебодарная окончательно примирились и позабыли о давних распрях. Волчья стая поклялась охранять источник, а боги пообещали, что в городе исчезнут беды и раздоры.

Каждое поколение горожан добавляло в архитектурный ансамбль алтарей что-то свое. Источник облагородили давным-давно. Вода из трубы стекала в мраморный бассейн, и из него, по желобу, в подножие горки, питая влагой роскошные клумбы. Чаши располагались по бокам от бассейна. Слева, на балюстраде, сидел мраморный Камул, сверливший жертвователей каменным взглядом. Справа стояла Хлебодарная, державшая метлу на плече. Мраморные волки сидели и лежали – на парапете, балюстраде, на земле и в кустах. Главный – самый крупный и потемневший от времени альфа – охранял источник, вывесив язык и оскалив внушительные клыки.

Велько коснулся каменной шерсти первого охранника, попросил разрешения, наклонился к стекающей из желоба струйке воды и хорошенько умылся. Жестом позвал Олесю – ополоснись, легче будет. Та кивнула, набрала пригоршню воды, плеснула в лицо. Освежившись, они подошли к киоску, где Велько купил пучок скруток – для Камула и для Хлебодарной, чтобы никого не обидеть. Продавец отсчитал сдачу, добавил коробку длинных спичек, загорающихся при любой непогоде, и два одноразовых стакана. Спички и стаканы Велько отдал Олесе, и они медленно пошли вверх по широкой лестнице, разглядывая мраморных волков.

– Сюда приходят просить здоровья – особенно весной, когда людей и оборотней одолевают затяжные зимние хвори, – заговорила Олеся. – Летом приходят фермеры и пчеловоды, заручаясь поддержкой богов для хорошего урожая и медовых сборов. А осенью, когда играют свадьбы, молодожены обязательно набирают бокалы воды, чокаются, и присаживаются на балюстраду – говорят, что после этого в семье не бывает ссор по пустякам. В Покров вокруг холма выкладывают кольцо из углей, а на Десять Амбарных Ночей паства приносит к Чашам запакованные вкусности и оставляет в коробках – чтобы те, у кого нет денег на праздничный стол, могли разнообразить трапезу. Два года назад над источником и статуями поставили новенький пластиковый купол – деревянная конструкция, прослужившая полсотни лет, пришла в негодность.

– Я поднимался по лестнице в начале весны, – сказал Велько. – Лежал снег, было скользко, вода из трубы еле-еле текла. Но источник не замерз.

– Он почти никогда не замерзает. Раз в пять, а то и в семь лет. Это считается плохой приметой.

Страж источника и Камул взглянули на Велько с неодобрением – и явно не из-за того, что он пришел к Чаше рука об руку с шакалицей. Где-то на грани слышимости раздалось недовольное рычание, переплетающееся с обрывочными словами: «Наконец-то… пока не пнешь, ни знака судьбы не увидит, ни… только о жратве и думает!»

Велько показалось, что Хлебодарная улыбнулась. Олеся подошла к крохотному бассейну, наполнила один стакан, потом второй. Они дружно напились – вода была ледяной, аж зубы ломило – и приступили к сортировке. Камул получил три скрутки: рябина, боярышник, можжевельник, стружки вяленого мяса. Хлебодарной достались мелкие сушеные розы, пропитанные медом, колоски, теряющие зерна, взлохмаченные травинки. Колоски, как и рябиновые листья, вспыхнули от первой спички. Велько и Олеся отступили от чаш, еще раз напились, наблюдая, как сгорают скрутки, и, поклонившись богам, пошли вниз, в кафе.