Яна Тарьянова – Город льва-хранителя (страница 2)
«ПРЕСВЯТАЯ МАТЕРЬ ОНИ ТАКИЕ МИЛЫЕ!!! Можно я Русику покажу? Он тоже не глазливый».
Ольга сомневалась, что муж Инны, Руслан, будет внимательно рассматривать фото ее детей — какое ему дело до чужих котят? — и никак не могла понять, к чему поминается «сглаз». Конечно, в газетах и в сети то и дело мелькают объявления «от потомственных колдуний», на телевидении еженедельно бьются экстрасенсы... но это же бесконечный балаган и выманивание денег!
Словно теплым ветром повеяло — в опровержение мыслям, вспомнилась сила, таящаяся в львиных рык-ко и тарачках. Наверное, там, в Волходаре, где на улицах растет лоза с оранжевыми цветами и ягодами, и топчут асфальт взнузданные келпи, все еще жива волшба.
«Покажи», — написала она.
Ответное сообщение Инны гласило, что Русик очень рад, и к ее приезду перевезет, наконец, в тетушкину квартиру шкаф из гаража, и даже его соберет, потому что негоже селить таких милых котяток в квартиру с потрепанной мебелью. А старый шифоньер Русик разломает и выкинет на помойку.
«Если я туда доберусь, он меня убьет», — мрачно подумала Ольга.
Она не собиралась ехать в Волходар поездом или лететь самолетом. Несостоявшаяся свекровь работала в отделении Минтранса, и это пугало — а вдруг она каким-то образом найдет фамилию Ольги в списке пассажиров? Везде надо предъявлять паспорт. Понятно, что поезда и самолеты каждый день перевозят тысячи людей и оборотней, и все равно страшно. А если есть какой-то служебный поиск по фамилии, который услужливо сообщит о покупке билета, и Богдан с матерью приедут в Волходар, чтобы отобрать у нее котят?
«Возьму автомобиль в прокат. Денег хватит. У той фирмы, в которой я арендовала машину в прошлый раз, наверняка есть отделение в Волходаре».
Короткий поиск в сети вывел ее на знакомый сайт. Да, аренда автомобиля в столице со сдачей в Волходаре была возможна. Ольга в очередной раз облегченно выдохнула. Неужели черная полоса закончилась?
Она превратилась, позволяя львице взять главенство и обдумать ситуацию звериным разумом. За время разговоров она не почувствовала ни раздражения, ни протеста. Переезд в столицу львице не понравился, она неохотно приняла волю Ольги: поверила, что так будет безопаснее для детенышей. Когда они бежали из Академгородка, пересаживаясь с поезда на поезд и меняя машины, львица подгоняла Ольгу раздраженным рыком. Приходилось глотать «ДоброДень Плюс», нарушая все мыслимые нормы употребления. В столице зверь проявлял недовольство, не выходящее за знакомые границы. Разногласия случались — у двуногого тела и львицы разные понятия о комфорте, пристрастия в еде и чувствительность к шуму и запахам. Это сглаживалось «ДоброДнем Плюс» и взаимными уступками. Пожалуй, Ольге надо было чаще прислушиваться к голосу своей львицы. Ведь той сразу не понравилась соседка. А Ольга настояла: живет рядом, недорого берет. Удобно.
Львица фыркнула, напоминая, что ей и Богдан не сильно нравился. Природа взяла свое, а выбор в Академгородке был весьма и весьма скудным. Леопард Богдан и Тамерлан — роскошный амурский тигр с ярким огоньком сумасшествия в глазах. От Тамерлана они держались подальше, обрывали любые попытки ухаживать. И львица, и Ольга знали, что поселения амурских тигров оборотней выжгли за людоедство в начале века. Зачищали войсками: окружали деревни, расстреливали из пушек зажигательными снарядами, пускали ядовитый газ. Выжили единицы, укрывшиеся в тайге. Позже смешали кровь с пришлыми азиатами, измельчали, доказали людям свою благонадежность мирным сосуществованием. Людям — да. Но оборотня-то не проведешь. Ольга с львицей чуяли жажду крови, одолевавшую Тамерлана, видели, в каких количествах он глотает успокоительные препараты. От такого зверя котят заводить — безумие.
«Негожий», — подтвердила львица.
Мысли переплетались, Ольга и львица вместе обдумывали переезд, подсчитывали деньги, беспокоились об удобстве малышей.
«Я надеюсь, что мы там нормально устроимся».
«Много волков», — непонятно, радовало это львицу или нервировало. — «Рык-ко пропахли волками».
«Выставка!» — вспомнила Ольга. — «Хорошо, что я увидела афишу и туда зашла. Без нее я не решилась бы звонить Инне».
«Они ищут хранителя», — львица думала медленно и лениво, без признаков недовольства. — «Они возят рык-ко по разным городам, в надежде, что кто-то из львов поймет тайнопись и приедет в осиротевший Волходар».
«Кто?» — удивилась Ольга.
«Мало ли... потомки хранителей других городов. Многие скрывали свои родословные во время гонений, прятались в глухих деревнях».
«Может быть и так», — согласилась Ольга. — «Им бы свозить выставку в Европу. Туда выехало много львов и тигров».
«Оттуда бы уже приехали на зов. Если род оборвался, хранитель придет из другого мира».
«Откуда?!»
«У всех есть двойники. Не все могут придти, кто-то сильнее, кто-то слабее, кто-то погибает раньше. Если суждено — придет».
Ольга, ошеломленная странным разговором о двойниках, некоторое время ждала, не последует ли продолжение. Львица замолчала, свернулась клубком, укрывая котят лапой. Ольга поплыла по волнам чуткой дремы, радуясь, что их желания совпадают. Она перебирала и отбрасывала возможные препятствия. Ее документы целы и в полном порядке. У львят имеются свидетельства о рождении — мать Богдана не успела вмешаться и воспрепятствовать получению. Их встретит Инна, которая обещала помочь на первых порах. Если поможет — Ольга непременно вернет ей долг, отплатит, чем сумеет. Если не поможет... нашла же она квартиру тут. И там найдет.
Волходар. Город без хранителя, в котором река Колдовка омывает перестроенный мост Келпи. Город, в котором живут бок о бок люди и оборотни. Если верить прессе и телевидению — без конфликтов.
Ольга заснула, оставив котят под присмотром львицы. Завтра та отдохнет, пока Ольга будет брать машину напрокат, и упаковывать скудные пожитки. А потом они поедут на юг. В Волходар.
Часть 2. Астор. Глава 1. Отчаяние
Он проспал. Дважды отключал будильник, зная, что тот снова сработает через десять минут, и растратил драгоценное утреннее время — сын уже проснулся и превратился в львенка. Не желал менять тело, одеваться и завтракать, сидя за столом — пропустил мимо ушей и уговоры, и окрик.
Астор мог отвезти его к бабушке, усадив на заднее сиденье — детей до пяти лет никто не трогал, даже отъявленные ревнители закона не придирались к мелким львятам. Голос разума твердил: вам не грозят ни арест, ни штраф. Бесполезно. Навалились, одолели тоскливые мысли: «А если он не привыкнет к правилам? А если проявится строптивый характер матери? А если привыкнет, а потом, повзрослев, проклянет — за детство с ущемленными правами из-за проживания бок о бок с людьми?»
Астор повернулся к зеркалу и отшатнулся от отражения. Оказывается, он балансировал на грани обращения — на приятное открытое лицо, располагавшее к себе людей, наползла «львиная маска». Углубились морщины и складки, резко выступили надбровные дуги, расплылся толстеющий нос, обвисли щеки и подбородок. Астор встряхнулся, положил ладони на затылок и начал считать вдохи и выдохи. Он не спускал глаз с ошейника, маячившего в зеркале алой полосой, и напоминал себе: «Если ты начнешь превращаться, сработаетдатчик давления. Ты получишь разряд, потеряешь сознание, упадешь на пол и напугаешь Теомариса. Он и без этого плачет по ночам, не понимая, куда ушла мама, а ты добавишь ему новый страх — что он остался совсем один и его некому защитить». Он считал и напоминал до тех пор, пока не пришел в норму.
Сын за это время успел превратиться и съесть остывшую кашу ложкой. Астор наскоро его умыл, помог одеться, закутал в плед и отнес в машину, нахваливая, улыбаясь и обещая:
— Пока я на работе, побудешь у бабушки. А завтра съездим на рынок, купим всяких вкусностей и закатим пир. Сходим в парк, проверим, расцвели ли крокусы.
Сын захлопал в ладоши, засмеялся, спросил:
— Лес?
— Нет, — чувствуя, как вновь подкатывает отчаяние, ответил Астор. — В лес не получится. На ногах, в парк. В лес поедем через месяц.
Разрешение на посещение прогулочной зоны он использовал на прошлой неделе. Надежды на то, что правительство увеличит количество «диких парков» или хотя бы добавит новые пропускные пункты, чтобы избавить оборотней от очередей, таяли, как мартовский снег под солнцем. Им пришлось потратить на ожидание больше трех часов. Сын раскапризничался, прямо перед КПП начал проситься домой. Астор разозлился и напугал его остерегающим рыком, а потом, когда с него сняли ошейник и выдали суточное разрешение, долго заглаживал свою ошибку, таская львенка в зубах по полосе препятствий. Сыну нравилось, когда он перепрыгивал высоченные изгороди — львенок взмывал в воздух, как на качелях, и визжал от восторга. Астор боялся его ударить или уронить, но каждый раз поддавался на уговоры.
Сын уже забыл тяготы ожидания и хотел нормальных развлечений: побегать на лапах с отцом, поохотиться на грызунов или птиц, выкопать логово в сугробе или искупаться в реке или озере — в зависимости от времени года. Астор не знал, как объяснить двухлетнему ребенку сложную систему ограничений на превращение, и отделывался обещаниями, называя конкретные сроки.
Он поправил пропуск с QR-кодом, пристроенный на лобовое стекло, быстро добрался до знакомого района, миновал огромный щит «Внимание! Зона ограниченного доступа!» и остановился возле пропускного пункта. Повезло — мать не поленилась, подошла ко вторым воротам, на посту были знакомые охранники, поприветствовавшие его кивками и позволившие поднырнуть под шлагбаум. Астор дождался, пока откроется автоматическая калитка, чмокнул сына в щеку, передал матери, пробормотал: