Яна Тарьянова – Дом для Гвидона (страница 8)

Он обдумал и откинул идею проголосовать на трассе и влезть в междугородный автобус. Автобус или маршрутку могли остановить на посту ДПС и досмотреть пассажиров. Железная дорога была привлекательнее. Электрички не останавливали, а контролеры не держали в голове полицейские ориентировки. Самым главным было сесть в электричку на какой-нибудь станции-платформе и точно так же выйти, не доезжая до крупного населенного пункта с вокзалом. Это Гвидон проделал с блеском: забрался в пригородный поезд в сумерках, вместе с группой рабочих с НПЗ, а вышел через шесть станций возле дороги на свиноферму.

В Лисогорском воеводстве он почувствовал себя увереннее. По густонаселенной части пришлось помотаться, отрядом затыкали все дыры – от семейных скандалов с топором до охраны ГРЭС в дни чрезвычайных ситуаций. Горы тоже были знакомы: Гвидона заносило и в элитные поселки, где жили обеспеченные мраморные и янтарные лисы, полярные волки и шакалы, и в нищие селения на границе с алыми графствами.

Что только не всплывало в памяти: и как пьяного волка уговаривали не прыгать с двадцатипятиметровой трубы котельной, тихо поражаясь тому, как он ухитрился туда залезть, да еще и с рупором. Как искали трех женщин, заблудившихся в тумане в лесу – бегали и орали вместе с МЧСниками. Как поймали и на месте отоварили дубинками двоих гаденышей, повадившихся разбивать памятники на кладбищах и мочиться на могилы. Как вытаскивали из ила завязшую корову, потому что бабка очень просила, а Светозар сказал: «Давайте привяжем и машиной дернем». Как удачно врезались БТРом в грузовичок с мандаринами прямо перед Днем Подарков – мужику на рынке стоять не пришлось, компенсация от Минобороны все покрыла, а им и куче зевак по мешку мандаринов перепало. Чего только ни было… иногда смешно, а иногда страшно вспоминать.

К дому Влады, жившей в пригороде Лисогорска, Гвидон добрался спустя десять дней – если считать от побега. Почти все время шел пешком, покупал продукты на маленьких рынках или в сельпо, уходил в лес, ужинал, подогревая воду в кружке на сухом спирте, сооружал лежанку из еловых или можжевеловых ветвей, перекидывался и спал без снов. Он оброс бородой, выглядел жутковато – это читалось во взглядах продавщиц – и жалел, что растаял снег. На длину бороды это не влияло, но волк пару раз купался в сугробах. А в холодную воду они оба не хотели заходить, и дружно признавали, что начали попахивать. И еловый аромат это не отбивал.

И купание, и пополнение запаса горючих кубиков Гвидон внес в ближайшие планы – если только не придется поспешно удирать от сидящих в засаде оперативников.

Признаков засады не было – за четыре петли вокруг района частных домов он не увидел ничего подозрительного. Кнопки кодового замка просели под пальцами, откликнулись гулким щелчком. Гвидон открыл калитку, вошел во двор, принюхиваясь и оглядываясь, и тихонько постучал в светящееся окно. За занавеской мелькнула тень. Кто-то услышал: сама Влада или ее сын – это было окно гостиной.

Вдалеке раздался скрип – открылась входная дверь.

– Это я, – негромко сообщил Гвидон. – Влада, я ненадолго. Можно зайти?

Шорох, стук двери. Через время снова скрип и шорох, звук знакомых шагов.

– Я все знаю, – сказала Влада, остановившись в паре метров. – Меня допрашивал дознаватель. Уходи.

В этом не было ничего удивительного – если помнить, в чем его обвиняли. Но Гвидону неожиданно стало обидно. Он думал, что Влада его выслушает.

– Уходи. Я не буду звонить и докладывать. Но только если ты сейчас уйдешь.

Влада сделала шаг вперед, прогоняя, показывая готовность защищать дом и ребенка. Гвидон покорно отступил, вышел на улицу и захлопнул калитку.

Пришлось погулять пару часов, чтобы успокоиться и найти в рюкзаке конверт с деньгами, который почему-то провалился на самое дно и чем-то испачкался. Он подгадал щелчок замка к движению проезжающего автомобиля, неслышно прошел к входной двери, где под навесом стоял летний стол, и сунул конверт под клеенку.

Очередная цель была выполнена. Гвидон похвалил себя и удалился, не потревожив хозяйку дома. Помыться и постирать вещи он решил в соседнем городишке со смешным названием Минеральные Бани. Там, неподалеку от аэропорта – рейсы до Ключевых Вод, столицы и Антанамо – в лабиринте дворов пряталась крохотная гостиница. Хозяин брал только наличные и никогда не спрашивал документы. Когда-то это было поводом для протоколов, а сейчас – спасением. Гвидон надеялся, что там есть горячая вода и работает прачечная.

«А если нет воды или вертеп вообще прикрыли, тогда уйду, не задерживаясь. В горах меня все равно никто не будет нюхать».

Глава 3. Дарина. Гараж и свечи

– Телефон нашли в урне рядом с терминалом покупки железнодорожных билетов, – сказал Болек, пролистав отчет из горотдела полиции. – Чувствуется заинтересованность старшего командного состава – бомжа допрашивал подполковник Анджей Розальский.

– Лучше бы он машину подозреваемого искал, чем бомжей допрашивал, – проворчал Негослав. – Восемнадцать часов прошло, а кроме телефона никаких результатов.

– Я поеду в часть, – допивая кофе, сообщила Дарина. – Хочу опросить сотрудников. Там рядом дом, прилепленный на холме. Проживает супружеская пара: сапер из отряда и его жена-библиотекарь.

– А, медведи, – кивнул Негослав.

– Да. Поболтаю с медведицей, мне интересно, что она расскажет. К пяти должны приехать, поставить квартиру на сигнализацию. Пока буду дожидаться, перекинусь, прочешу гаражи. Посмотрела карту – там довольно большой кусок гаражного кооператива уходит в частные дома. Надо побегать, принюхаться. Он мог припрятать машину.

– Будь осторожна. При малейшем подозрении уходи, перекидывайся и вызывай подмогу. Если он свихнулся и засел в яме…

– Вряд ли. Вы не хуже меня знаете, что волкам это не свойственно. Был бы медведь или шакал – другое дело. Волки склонны бежать, им так проще переносить стрессовую ситуацию. Неподвижность угнетает, если зверь не подкарауливает добычу.

– Будь осторожна, – строго повторил Негослав. – И долго на лапах не броди, простудишься.

Временами непосредственный начальник становился невыносим – изображал заботливого отца, беспокоящегося за бестолковых деток. В последние годы Дарине такой опеки перепадало больше, чем остальным. Нельзя отрицать, были причины, но иногда это доставало.

– Я у Светозара погреюсь, если замерзну, – пообещала Дарина и изобразила томный взгляд. – Он мне чая нальет, не пожалеет.

– Светозар, конечно, своеобразно обаятельный, – немедленно признал Негослав. – Но он для тебя староват. И у него трое детей.

– У него дети взрослые, – беспечно отмахнулась Дарина. – Старшие уже совершеннолетние, алименты платить не надо. А на младшего всего-то три года. Я перетерплю.

Негослав не нашелся, что ответить, и с грохотом поставил пустую чашку на стол. Дарина попыталась развить успех:

– А можно я машину возьму?

– Нет. На такси прокатишься. Машины нужны тем, кто занят делом, а не хахалей себе подыскивает.

– Ой, какие все деловые!

– Иди по-хорошему, – посоветовал Негослав. – Можешь Светозару на меня пожаловаться. Разрешаю.

Дарина вняла словам начальника и вышла из гостиницы, предвкушая необременительный день. Снег интенсивно таял, с деревьев капало, машины на летней резине заносило на поворотах – южная зима во всей красе.

Возле части ее уже ждали. Четверо волков отирались рядом с фонтанами, и явно не потому, что хотели дать показания. Дарина поймала две скомканные салфетки и отправила их обратно волкам – она такое не ела и не собиралась начинать. Яблоко тоже поймала, обнюхала и сунула в сумку. Мелкое, зеленое. Скорее всего – кислое. Лучше уж объедать Светозара, у того хотя бы качественные продукты.

В ответ на эту мысль открылась дверь центрального входа. Светозар внимательно осмотрел волков – те попрятали салфетки в карманы и скрылись за елками – и кивнул Дарине, приглашая войти.

– Я ненадолго. Хочу побеседовать с медведицей. С вашей библиотекаршей.

– Зачем это?

Настороженность Светозара заклубилась, уплотнилась, и ее стало можно пощупать руками.

– Мне интересен взгляд гражданской. Особы женского пола, – спокойно ответила Дарина. – Я просмотрела документы. Она жила здесь до свадьбы, с ребенком. Хочу спросить, чувствовала ли она какую-нибудь угрозу до того, как спряталась от волков за спиной своего альфы. Матери оберегают детей, даже не осознавая, почему им кажется опасным тот или иной незнакомец. Хочу послушать, что эта медведица скажет о Гвидоне.

– Не могу этому воспрепятствовать. Но прошу быть деликатной. У нее большой срок, скверно будет, если она родит, разнервничавшись на допросе.

– Мы просто поболтаем, – пообещала Дарина. – Без протокола. Я не собираюсь ее пугать.

К медвежьей калитке ее проводил какой-то лис. Дарина нажала на кнопку звонка, услышала далекий скрип двери и через некоторое время встретилась взглядом с медвежонком. Тот прибежал к забору на лапах и таращился на относительно знакомую незнакомку, явно жалея, что перед ним не зверь – чувствовалось любопытство и желание еще раз обнюхаться.

«Скорее всего, решил, что я какой-то странный псовый детеныш. Он меня и по росту в холке обогнал, и весит в два раза больше».

– Здравствуйте.

Калитку открыл альфа, здоровенный гролар с некрасивыми шрамами. Дарина представилась, показала удостоверение и попросила разрешения войти в дом и поговорить с супругой.