Яна Сокол – Шаг на встречу - Яна Сокол (страница 19)

На очередной смене мелодии переключаю на другой канал, где играют «Volare», песню на итальянском языке.

– Нейтральная территория! Другая классика, – смеюсь я в ответ на состроенную им рожицу. – Тут и ты, и я можем петь.

– Ну что ж, кидай мне вызов, маэстро! – смеется он, начиная подпевать. А у него хороший голос. И главное, в ноты попадает.

– Что, струсила? – подначивает он.

– Еще чего, – усмехаюсь я, присоединяясь к припеву. Пока я старательно вывожу мелодию, Дэйв начинает дурачиться, подражая итальянскому акценту.

А это, оказывается, весело – перебивать другу друга и импровизировать. Громкая музыка заглушает наш смех.

– Знаешь, когда ты не капризничаешь, ты очень даже милый, – вырывается у меня, когда песня заканчивается.

– Я всегда милый, – подмигивает он мне. – Особенно когда мне не мешают слушать джаз, – смеется он, снова начиная подпевать. Эту песню я не знаю, и, судя по тому, как невпопад подбирает слова Дэйв, он тоже. Отбросив все мысли, я присоединяюсь к нему.

– А это весело, – признаюсь я, когда и эта песня доходит до своего логического конца.

– Ехать со мной на отдых? – спрашивает хитро Дэйв.

– Импровизировать, – поправляю я его. – Но да, и твое предположение не лишено смысла, – подмигиваю я ему, за что получаю широкую улыбку.

– Всегда мечтал отправиться попутешествовать, увидеть новые места, заночевать на природе, – говорит он с небольшой ноткой грусти в голосе.

– Почему не поехал? – спрашиваю, почти зная ответ.

– Работа, обязанности, правила, – перечисляет он горько. – В погоне за чужими ожиданиями время пролетело незаметно.

– Все это звучит очень грустно, – сочувствую я. – Благодаря родителям я в детстве такого давления почти не ощущала, – признаюсь я. – Мы часто куда-нибудь выбирались, папа любил походы, неспешные прогулки по лесным тропам и долгие вечера у костра, – вспоминаю я. – Как глупо, что я от всего этого отказалась, когда их не стало, да?

– Тебе не хватало хорошей компании, – понимает он меня. – Как и мне, – подмигивает. – Хорошо, что теперь мы есть друг у друга. Можем выезжать на природу, когда почувствуем, что нам нужна тишина. Я буду только рад исполнить свои мечты вместе с тобой, – выдает Дэйв, улыбаясь.

– Я тоже, – отвечаю я ему честно, несмотря на страх, что таится внутри.

Никто ведь не может запретить нам быть друзьями?

– Смотри, снег, – вопит Дэйв, заприметив белое покрывало, накрывшее обочины. – Я все боялся, что его не будет.

– Это еще что, подожди чуть-чуть, и мы будем по колено в сугробах, – усмехаюсь я. – Ты раньше бывал в этих краях?

– Нет, – качает он головой. – Я даже предположить не мог, что всего в часе езды от вечно теплого города может быть такое, – кивает он в окно, за которым начинает идти снег.

Мне нравится наблюдать за тем, с каким восхищением Дэйв пялится по сторонам.

Дорога тянется вперед, плавно изгибаясь среди высоких деревьев, стоящих по обеим обочинам, словно безмолвные стражи-великаны. Ветви деревьев усыпаны пушистым снегом, который поблескивает в мягком свете заката. Снег покрывает все вокруг ровным, нетронутым слоем, скрывая под собой каждую неровность и делая ландшафт похожим на белоснежное покрывало.

Лучи солнца пробиваются сквозь кроны деревьев, создавая длинные тени на заснеженной дороге. Кажется, что воздух искрится, как будто в нем витает волшебство, а тишина здесь настолько абсолютная, что даже хруст под колесами кажется нарушением этого идеального спокойствия.

Никого вокруг, только природа и это мгновение, застывшее в своей первозданной красоте. И ты ощущаешь, как тишина и величие этого места заполняют душу теплом, несмотря на окружающий холод.

Наверное, именно из-за того, что мы оба залюбовались, не заметили, что дорогу замело, и заехали в сугроб.

Молчим, осознавая произошедшее.

– Не ушиблась? – спрашивает Дэйв, приходя в себя раньше меня.

– Нет, а ты? – настороженно его оглядываю, пока не замечаю широкую улыбку на все лицо и взгляд, от которого у меня все внутри снова сладко замирает.

– Я гляну, что там, – заметив мое смущение, ретируется он. – Кажись, ничего страшного, сейчас попробую выехать.

Но машина, немного сдвинувшись, буксует. Мы застряли!

– И что теперь будем делать? – спрашиваю я, начиная паниковать.

– Как что, разложим заднее сиденье, возьмем спальники и будем ночевать здесь, – выдает серьезно Дэйв.

– Что? – оглядываюсь на продолжающий падать снег. – Но…

– Да шучу я, – смеется этот гад, а у меня ведь все волосы на затылке от страха зашевелились. – Сейчас выедем. Садись за руль и, когда скажу, выезжай назад, только медленно, – просит он, покидая салон.

Что он там делает, для меня остается загадкой, но через пару минут я слышу долгожданное «давай» и делаю, как он велел, плавно выезжая обратно на дорогу.

– Хорошо, что мы поехали на твоей машине, моя бы тут и осталась, – радуюсь я, когда он возвращается за руль. – Ты, кажется, замерз.

– Не очень, – отмахивается Дэйв, медленно выруливая на дорогу, которую практически не видно из-за все прибывающего снега.

Остаток пути мы проводим в молчании. Дэйв сосредоточен, и я не хочу ему мешать, задавая лишние вопросы.

Не могу поверить, что я все-таки сюда вернулась.

Глава 20

Виктория

Из-за очередного сугроба вдруг появляется домик, оповещая нас о том, что мы достигли конечного пункта.

Он все такой же, словно часть леса, укутанный в одеяло из снега, стоит, сияя черными провалами окон. Сердце внутри сжимается от воспоминаний.

Я так ждала приезда сюда, будучи ребенком. Весело прыгала в машине от нетерпения под смех отца, точно так же, как сейчас, заезжая на парковку возле дома. Тут явно кто-то чистил снег недавно, хоть и снова замело.

– Ого, – восхищенный голос Дэйва наконец возвращает меня в реальность.

– Красиво, правда? – спрашиваю, видя ответ в его глазах. – Хотя в моих воспоминаниях он был чуть больше, – улыбаюсь я грустно.

– Это просто ты была меньше, – смеется Дэйв.

– Наверное, ты прав, – соглашаюсь я. – Ну что, пойдем внутрь?

– Конечно, – кивает Дэйв. – Только куртку надень, снаружи холодно.

Пока я натягиваю одежду, он уже открывает мою дверь. Вместо того чтобы поставить меня на ноги, Дэйв относит меня к крыльцу.

– Ты открой пока дверь, а я принесу вещи, – он опускает меня у самого порога. – Хотя нет, давай войдем вместе.

Ключ обнаруживается в поленнице, где его всегда оставлял папа. Развернув пакетик, вытаскиваю холодную железку и вставляю в дверную скважину.

Переступив порог дома, словно возвращаюсь в прошлое. Все вещи стоят на тех же местах. Не хватает украшенной елки и запаха яблочного пирога. Меня пробивает озноб от мысли, что теперь я здесь одна, без родителей. На секунду хочется развернуться и убежать без оглядки.

Мне на плечи вдруг опускается одеяло.

– Как ты? – спрашивает Дэйв, заглядывая мне в глаза.

– Странно, – признаюсь я. – И радостно, что вернулась, и грустно оттого, что их больше нет.

– Это нормально, – кивает он. – Ты осмотрись пока, а я быстро разведу огонь, – деловито приводит меня в чувство Дэйв, напоминая о делах насущных.

– Я помогу, – предлагаю я, но его холодный палец вдруг обжигает мои губы, призывая помолчать.

– Чем? Подержишь полено с другого конца? – усмехается он, но тут же снова становится серьезным. – Этот момент больше никогда не повторится. Насладись им. Позволь воспоминаниям вернутся и согреть тебя. Иначе они так и будут ютиться где-то в закоулке твоего сознания, мешая тебе жить. Твои родители, уверен, были бы рады видеть тебя здесь.

Осознаю, что он прав.

– Спасибо, – шепчу одними губами, за что получаю нежный, но короткий поцелуй.

Пока Дэйв занимается делами, продолжаю осмотр дома. Словно бы ничего не изменилось, но в то же время все не так. Нахожу старую фотографию, которую сделала мама, когда мы играли в снежки. Я, папа и снеговик, которого мы слепили. На другой папа с мамой целуются. Снимок получился кривой, потому что фотоаппарат все время норовил выпасть из моих замёрзших ручонок. Господи, какой же это был счастливый день. Разглядывая родителей, вдруг понимаю, что именно этого я хотела: чтобы кто-то однажды посмотрел на меня так, как папа смотрел на маму. Хотела тех же эмоций, что чувствовала рядом с родителями, сама не понимая, что грелась в тепле от костра их любви.

Их больше нет, а я все продолжаю искать то самое чувство. Оглядываюсь на Дэйва, который как раз внес в дом охапку дров.

Почувствую ли я это с ним? Я хочу, но в то же время мне страшно снова разочароваться.