Яна Сокол – Малышка (страница 54)

— Пока еще нет, только присматриваюсь, — улыбнулся я, но, судя по нахмуренному лицу, старушке я явно не понравился.

— А ты не смотри, — отрезала она. — Хватит с нас солдат и их оргий. Развели срамоту, — покачала она недовольно головой. Уверен, могла бы — сплюнула бы мне под ноги. — Другое место подыщи. Сюда только семейных пусть отправляют, — продолжила он резко, проходя внутрь.

— Так я семейный, — ляпнул не подумав, чтобы хоть как-то ее остановить. — А что, в этой квартире до нас плохие люди жили?

— Ну как тебе сказать… — сразу изменилась старушка, по-доброму улыбнувшись. — Ты это… давай я тебя чайком угощу, а то налетела как сорока.

— Да ничего страшного, я не в обиде, — улыбнулся я. — Так и что?

— Да был тут один, — скривилась она. — Таскал сюда девок целыми караванами, а по ночам как устроят ор, хоть на стенку лезь. Приходилось Матвеева, участкового нашего, вызывать. Оказалось, что они тут непотребствами занимались. Наркоманы, — вещала старушка, найдя благодатные уши. — Я многих солдатушек видела, но этот совсем не такой, окаянный. Глаза как у дьявола, огнем горят. — Она вдруг опомнилась и даже тон сменила: — Но его давно уже здесь нет, ты не переживай. Умотал он к бабке своей, теперь ее голова пускай болит. Жалобу мы написали, вот его отсюда и убрали. Остальные в доме все старики, да Орловы с детками, — махнула она рукой. — А ты-то давно женат?

Звонок мобильного позволил мне удрать от каверзного вопроса. Тем более что я узнал, что хотел.

— Ты что-нибудь нарыл?

— Если позволишь вставить хоть слово, то расскажу, — усмехнулся Алекс. — Друзей у него в части не было. Нелюдимый и дёрганый, — сообщает он. — Начальство его не любило. Ни к чему не годный. Парни, мягко говоря, ненавидели. Если коротко, доносчик, трепло и трус.

— Я знаю причину его дерганности, — усмехаюсь я. — Наркоман он, а значит, неуравновешенный и непредсказуемый.

— А что, у нас теперь уже анализы не берут?

— Думаю, что он подкупал или еще как-то влиял на врача, — предполагаю я.

— Или покровительство генерала ему помогало скрыть свое пристрастие, — озвучивает мои мысли Алекс. — Был тут один парень, с кем он больше всех общался, хочу к нему наведаться.

— Я думал, ты уже?

— Нет. Его в изоляторе держат.

— Понятно. Будь на связи.

— Есть, мамочка.

Несносный.

Набираю Павла, нужно проверить информацию о бабушке Новикова. Хотя боюсь, что в таком состоянии он вряд ли бы к ней поехал, но чем черт не шутит.

— Померла она, полтора года назад, — перезванивает Павел буквально через двадцать минут. — Но только вот странное дело, свидетельство о смерти так и не получили, и пенсию за нее до сих пор кто-то стабильно получает.

— Думаешь, он?

— Не уверен. Его одноклассник и бывший сослуживец поведал мне одну занимательную историю. Новиков наш — тот еще отморозок. На одном из первых заданий мирную… — Павел замер на секунду, будто не зная, как сказать. — Короче, насиловал он всех женщин, что попадались ему на пути, и даже девочек, — выдавил из себя Павел. — Но в тот момент, когда всем казалось, что он достиг дна, его не только из армии не выкидывают, а, наоборот, вдруг дают чин. И откуда ни возьмись, у него и денежки появляются. Как-то раз, нажравшись в хлам, он похвастался в клубе, что теперь он элитный боец и теперь-то уж его все зауважают, и тем более какой-то там Арсений, — на секунду Павел замолкает. — Мне одному кажется, что он о нашем общем знакомом?

— Генерал Лебедев, — подтверждаю я и жду продолжения.

— Именно, только вот что мне кажется странным: слишком уж по-панибратски называет он Лебедева, — выдает он свои сомнения. — Ты так не считаешь?

— Зацикливаться на этом не будем. Давай адрес, проверю дом его бабки.

— Еще большую странность хочешь?

— Ты издеваешься? — рычу недовольно я. — Выкладывай уже все, что у тебя есть.

— Бабка его жила недалеко от того поселка, что мы проверяли, — быстро рапортует он, заставляя меня заскрежетать зубами. — А, вот еще, у него есть дом на побережье. Куплен недавно. Место сейчас скину, — тараторит он и кладет трубку.

Увидев адрес, понимаю, что не успею. Слишком далеко.

— Мне нужна группа, чтобы проверить дом Новикова, — сообщаю Роману, как только тот поднимает трубку. — Адрес я тебе скинул, отправь кого-нибудь.

— Я что, твоя личная гвардия парней на побегушках? — злится Роман. — Мои ребята, вообще-то, заняты на операциях.

— Мне плевать, где и что у тебя занято, я поручил ее тебе, а ты ее проворонил, — цежу я сквозь зубы. — Ты обязан ее найти.

— Черт, — он быстро кладет трубку.

Легко бросать в него обвинения, когда сам виноват.

Не уберег. Не удержал. По моей и только моей вине Малышка сейчас непонятно где. В порядке ли она? Мысль, что Новиков мог причинить ей вред, врывается в мозг, и мне хочется согнуться будто от боли. Это как удар под дых.

«Она в порядке. С ней все будет хорошо», — уговариваю себя, но не особо помогает.

Возвращаюсь на место встречи. Ждать просто невыносимо. Желание хоть что-то сделать распирает изнутри. Мысли не дают покоя.

Если бы не Валид… Жгучая ревность сжигает мое нутро, но при этом и тупая боль не дает вздохнуть свободно.

Кто бы сказал, что любовь такая, я бы лучше застрелился, чем позволил себе во всем этом утонуть.

Глаз сомкнуть не могу. Сны о ней меня преследуют. А днем еще хуже. Отсчитываю время до захода, чтобы снова окунуться в свой собственный мираж, где только и слышу ее плач и зов о помощи.

— Эй! — голос Алекса вырывает меня из моих мыслей. — Ты в порядке?

— В полном, — отрезаю я, не желая, чтобы он в это лез.

— Да по тебе сразу видно, — усмешка друга заставляет подняться в груди что-то темное и жгучее.

Отхожу от него, подальше от греха. Как же хочется сделать больно. Ему, себе, всему миру. Но только это Кире не поможет. Я и так отнял у нее слишком много времени своими заскоками.

Звонок от Романа немного разрядил обстановку.

— Там чисто, — бросает он. — Вряд ли там кто-то жил.

— Что-то еще?

Но Роман, ничего не ответив, отключается. Я понимаю его, хоть и не хочу. Дать слово и не выполнить обещанное — это не для него. Вот и мучается он, так же, как и я. Зря я на него наехал.

— Узнал что-то новое? — спросил я у Алекса, как только он появился.

— Да почти ничего, — покачал он головой. — Дружбан из СИЗО утверждает, что Новиков связался не с теми людьми. Слишком богатые и влиятельные. Новиков с ума сошел от радости, что ему так подфартило. Сорил деньгами налево и направо. Судя по тому, что ты сказал, он подсел на наркотики.

— Боюсь, подсел он на них давно, — качаю я головой. — Употреблял еще на своей старой хате, а ее назвать мечтой денежного парня никак нельзя.

— Получается, что у нас по нему ничего нет? — спрашивает разочарованно Алекс.

— Только дом бабки не проверили, — напоминаю я, не желая думать о том, что мы топчемся все на том же месте.

— Роман хотел туда Валида направить, — бросает Павел. А у меня все тело непроизвольно напрягается от его слов. — Так что… — от тычка Алекса он резко замолкает.

— Мы сами проверим, — бросаю я, отворачиваясь.

Решив спуститься на тросах, а не лететь на ближайшую опушку, откуда вертушка нас забирала, мы сэкономили себе время и уже через пятнадцать минут были у села в двадцати четырех километрах от того поселка, что мы обследовали до этого.

Если четыре дома можно назвать селом.

Причем из них лишь два дома стоят, а от остальных только бревна остались, да и то не везде.

Уже на подступах к хибаре я знал: его здесь нет и никогда не было.

Вдруг передо мной выбежал мальчуган с отгрызенным яблоком в руках.

Он встал истуканом и уставился на меня не мигая. Хорошо, что мы с парнями разделились.

Миг, и вот малец уже пришел в себя и дал деру. Я бежать за ним не спешил, но скорости прибавил. Продолжая наблюдать косым взглядом за окрестностями, все-таки не упускал пацана из поля зрения. Сколько ему? Четыре, пять? Ушлый малец. Проскользнул через щель в заборе, точнее куске ограды, пробежал до перевернутой брички, перелез через нее, как обезьянка, и тут же попал в руки Алекса.

Как ни странно, пацан не кричал, только брыкался. Алекс держал его на вытянутой руке, пока тот пытался его укусить.

— Отпустите его, — потребовал тонкий голосок за моей спиной.

Я обернулся и наткнулся на дуло дробовика, который танцевал туда-сюда в руках девушки-подростка. Тонкая как тростинка, с длинными, светлыми, собранными в косичку волосами, в старом огромном платье в цветочек, с завязанным на талии платком, она переводила наполненный ужасом взгляд с меня на Алекса. Видно было, что ей не по силам держать тяжелое оружие, тем более она пыталась натянуть горловину платья обратно, так как та все время норовила оголить ее острое плечико.