Яна Сокол – Малышка (страница 37)

— Судя по тому, что ты решил раскрыть мне свое логово, думаю, тебе есть что мне рассказать.

— Можешь быть в этом уверен, — отвечает Комаров. — Садись, — кивает он мне на соседнее кресло.

Я открыл рот от удивления, когда мой бывший начальник, потерявший много лет назад на задании ногу, вдруг встал и сделал несколько шагов твердой походкой.

— Такого я не ожидал, — усмехаюсь я, понимая, что он сделал это специально, чтобы увидеть мою реакцию.

— Не ожидал, но все равно пришел ко мне, когда понадобилась помощь, — Роман усмехнулся, приподняв бровь.

— Я знал, что смогу на тебя положиться, — отвечаю я. — Ты мог быть тем еще козлом и доставать нас во время тренировок, но, когда касалось дела, всегда был на нашей стороне.

— Ты пришел за помощью, и я тебе ее окажу, — отвечает он, после недолгого молчания садясь обратно в свое кресло. — Но одного тебя в дело не пущу. — Прежде чем я успеваю возразить, он поднимает руку, останавливая меня. — Это мое условие. Я обеспечу ей защиту, если ты согласишься на сопровождение.

— Как ты это провернешь, если будешь со мной? — возражаю я. — Одну я ее не оставлю.

— С тобой пойду не я, — качает он головой, — а мои ребята.

Я выпадаю в осадок от его слов.

— С этого момента поподробней, — предлагаю я. — Что это значит?

Вместо ответа Роман клацает по клавиатуре, и на большом экране появляются фотографии незнакомых парней.

— Это моя команда, — сообщает Роман. — Все спецы. Познакомлю тебя с ними, если согласишься.

— Я положу голову на плаху, если некоторые из них не иностранцы, — говорю, рассматривая фотографии. — Вот этот уж точно не наш, — тыкаю я в фото, с которого улыбается темноволосый молодой парень восточного типа внешности.

— Это уж точно, — усмехается Роман, — но их национальность и этническая принадлежность не важны, — отрезает он, — важно только то, что они знают, как именно пользоваться оружием и, самое главное, зачем.

— И зачем? — я должен быть уверен, что Роман не превратился в фанатика за то время, что я его не видел.

Мой бывший начальник всматривается в мое лицо, будто что-то ищет в моих глазах.

— Почему ты хочешь ее спасти? — спрашивает он вместо ответа. — Если бы она тебе не приглянулась, ты бы точно так же радел за нее? Ушел бы из отряда? Ты же понимал, что для тебя это путь в никуда, но все равно ушел. Ответь мне, ты бы поступил так же, не согревай она твою постель?

— Это не имеет значения, — качаю я головой.

— Только это и имеет, — не соглашается он. — Просто ответь на мой вопрос.

Я задумываюсь на секунду.

— Я ничего не изменил бы, — отвечаю я. — И это правда. Будь на месте Киры ее дед или любой другой, я бы сделал то же самое. Конечно, за исключением некоторых нюансов, — усмехаюсь, — но моего выбора ничто бы не изменило. Я бы встал на защиту того, кто в этом нуждается.

— Вот в этом-то и дело, — улыбается Роман. — Я ушел, потому что не хотел быть под теми, кто служит только себе. Обогащается за счет чужих жизней и никак не может насытиться. Эти парни, — кивает в сторону монитора, — как и ты, сделали выбор спасти чью-то жизнь, и сегодня они здесь, со мной и продолжают работать на благо людей.

— И чем же вы занимаетесь? — задаю я главный вопрос. — Хотя нет, не хочу знать. Меня интересует только то, что касается Киры.

— Мы делаем то же, что собрался сделать ты, — отвечает Роман, — только до этого дня задания были не столь масштабны. В основном убирали дилеров и поставщиков.

О чем он, черт возьми?

— Я расскажу все, что знаю касательно этого дела, если ты согласишься на сопровождение, — напоминает он.

Выбор у меня не большой, и Роман это знает. Я не могу сейчас отступить и не собираюсь, так что мой ответ очевиден. — Я согласен. — Но решаю подстраховаться: — Но это не значит, что я в твоей группе, — предупреждаю я его. — Только эта миссия и только эти цели.

— Я согласен, только потому, что знаю, что в конце ты выберешь правильное направление, — усмехается Роман. — Но вначале немного о тех, с кем тебе придется работать. Мы не подчиняемся одному начальнику. У нас сеть свободных охотников, — продолжает он, и мне становится интересно. — Некоторые объединяются в группы и избирают себе лидера, скорее, я бы назвал его капитаном. Некоторые остаются одиночками. Принцип работы в том, что мы приходим на помощь друг другу, когда это нужно. На дело идем только после тщательного планирования. Самое главное — безопасность и, конечно же, секретность. Мы не светим своим исподним перед миром.

— Как вы выбираете цели? — задаю я самый важный вопрос. — Кто решает, кого «усыпить»?

— Не всегда приходится, как ты выразился, усыпить, — усмехается Роман. — Иногда хватает внушения или шантажа. Каждая команда работает по-разному. Но и без «усыпления» не обходимся. Как ты решился на то, чтобы спасти эту девушку? — задает он встречный вопрос.

— Я не знаю пока, кто они, — отвечаю, сам не понимая, зачем ему это знать, — но загонять ее как животное на охоте — это уже слишком. С момента, как я вывез ее из укрытия, мы и минуты в покое не сидели. Как итог, она ранена и нам некуда идти, — объясняю я. — Кто бы ни стоял за всем этим, он пытается скрыть свои секреты, уничтожая всех на своем пути. Он заслуживает быть уничтоженным в ответ.

— Согласен, — кивает Роман. — Тот, для кого не имеет ценности чужая жизнь, и на свою может цену не набивать.

— Ты знаешь, кто они, — не спрашиваю — констатирую я.

— Знаю, — соглашается мой бывший начальник, продолжая задумчиво за мной следить, — Те кого ты хочешь убать не просто люди. Это целая сеть раскинувшая свои щупальца на весь мир. И это не метафора чтобы привлечь твое внимание, а факт.

От его слов становится не по себе.

— У кого-то очень длинные руки. Перепродавать списанное оружие — это тебе не в песочнице искать, — присвистываю я. — Кто они?

— В нашей стране их пятеро, — сообщает Роман, выводя на экран новые фотографии, — Покрайней мере те о ком мы знаем. И поверь информация о них на дороге не валялась. Хвосты за собой они подчищают знатно, не подкопаешься.

— Это я уже понял, — вырывается у меня, когда я вижу знакомое лицо. — Подожди-ка, он же брат министра обороны, — доходит до меня.

— Именно, — кивает Роман. — Тут замешаны не только отдельные личности, но и вся верхушка минобороны в целом. Выгоду получают все.

— Остальные кто? — спрашиваю, и Роман начинает знакомить меня с теми, кто охотится за моей Малышкой, точнее, с теми, кто желает ее смерти, а значит, им самим недолго осталось жить.

— Второй — сын начальника генерального штаба, и трое заместителей министра обороны, — сообщает Роман, открывая еще одну фотографию, на которой несколько мужчин в окружении президента. — Об их участии мы знаем точно и их вина доказана.

Слов нет, одни эмоции! Перевожу взгляд на Романа когда он многозначительно замолкает. — Но я уверен в том что сами чиновники погрязли в этом говне не меньше чем их родня и подчиненные, — выдает Роман и это уже совсем не игра. Убрать должностных лиц без сучка и задоринки не получится, — Вот тебе и тема для размышлений. Ты же останешься до утра?

Мысли не дают покоя даже после того, как Роман ушел к себе, а я направился к Кире.

Осознавать, что ты всю жизнь сражался ни за что, все равно, что оказаться вдруг на краю пропасти. Заглянуть в пустоту и понять всю тщетность своих действий.

Я не чувствительный ни разу, но при воспоминании тех, кто положил свою жизнь, друзей, которые остались на задании и больше не вернутся никогда, внутри будто лёд сковывает сердце. Тёмная, бездонная, бесконечная ярость.

Обнимая Малышку, вдыхаю её аромат, и сердце немного успокаивается, но мне ее мало, нужно больше.

Я нуждаюсь в ней, в ее тепле, и даже то, что она ранена, не может остудить моей потребности в этой женщине.

Медленно стягиваю с ее бедер трусики и задираю повыше футболку, чтобы не мешала. Шелковистая кожа обжигает мои ладони.

Через несколько минут настойчивых ласк и поцелуев она наконец с тихим стоном просыпается. Поворачивает ко мне свое сонное личико. Обхватив ее грудь ладонями, делаю поступательное движение бедрами, касаясь ее попки своим членом. Обозначаю, так сказать, свое намерение.

Какая же она красавица.

В который раз поражаюсь тому, как идеально её грудь вписывается в мои руки, будто создана для меня.

— Сава, — не протест, но напоминание.

— Ты мне нужна, — шепчу, пристраиваясь к ней со спины, лаская её шею губами.

Закидываю её ножку на свое бедро, раскрывая её для себя. Одной рукой продолжаю ласкать её грудь, а второй стремлюсь к средоточию её удовольствия. Малышка уже влажная для меня, горячая. Моя.

Её тихие, сдерживаемые стоны заставляют меня стремиться сорвать её скромность, заставить забыть обо всем и гореть для меня, точно так же, как я горю для неё.

Как же я хочу сейчас перевернуть её на спину и оказаться между её трепещущих ног. Окунуться в её сладость и заставить кричать свое имя, ловить её оргазм и кайфовать только от вида получившей бешеное удовольствие Малышки. Но рана на её плече не позволяет мне следовать за своими желаниями, и мне остаётся только ласкать её всюду, куда я могу дотянуться. Она слишком ярко реагирует на мои прикосновения, слишком быстро сдается, и это срывает мне крышу напрочь. Стоит только погрузить в её влажную узкую дырочку кончик пальца, как её тело в моих руках напрягается, сообщая мне о том, что она уже у финиша. Отступаю под ее стон-протест, чтобы ворваться в нее своим окаменевшим, жаждущим ее членом. Она настолько узкая, несмотря на то, что течет для меня, что я заставляю ее дырочку растянуться и принять меня полностью. Рай и ад одновременно.