Яна Сокол – Дэниель (страница 19)

Еле расцепил руки, оставив ее одну, принес ее одежду.

– Снимай все, – я стал стаскивать с нее мокрую футболку. Она дрожала и не сопротивлялась. Быстро переодев ее в сухое, переоделся сам и, взяв ее на руки, двинулся в сторону дома.

– Дэниель, я могу сама идти, – под ухом ее тихий голос. Слава богу!

– Нет.– Как ей объяснить, что я пережил только что?

– Со мной все хорошо, – она пыталась меня успокоить.

– Зато со мной нет, – бросил я, прижимая ее к себе сильнее.

Я думал, что страх, нет, животный ужас испытал в армии, но нет. Ужас, который я чувствовал, пока искал ее под водой, делал ей искусственное дыхание – это было новое чувство все того же ужаса, только в разы сильнее.

Мои чувства сейчас как болтанка смешались в один огромный клубок, не давая мне расслабиться.

Дома был только Мишель, который, увидев, бросился помогать. Сел на диван, все так же держа ее в руках. Мне физически нужно было ее касаться, я просто не мог расцепить руки, чтобы ее отпустить.

Мишель, похоже, понял, в чем моя проблема.

– Я набрал вам ванну в вашей комнате и принес туда же горячего имбирного чая с перцем, – сказал он некоторое время спустя, вырывая меня из моих переживаний. – Может, позвонить доктору Коллинзу?

– Нет, – слишком быстро ответила Мира. – Не нужно, спасибо. Со мной действительно все хорошо. Просто наглоталась немного воды.

Мой страх стал перерастать в гнев.

Просто наглоталась воды?

Она лежал там синим трупом и сейчас утверждает, что просто наглоталась воды?!

– Позвони, – сказал я Мишелю и, все так же держа ее на руках, встал и направился к себе.

– Не нужно, – начало было она.

– Помолчи, – отрезал я.

Она стала озираться вокруг и, заметив, куда я ее несу, вся напряглась.

– Э… Дэниель, я могу принять душ у себя в комнате, – сказала она взволнованно.

– А что не так с моей?

– Ничего, просто… – задумалась она. – Просто все мои вещи там. Я бы заодно и переоделась.

– В мои переоденешься, – решил я вопрос.

– Но, Дэниель, это неправильно, – не унималась она. – Что подумают твои родители, когда увидят?

Я уже прошел через спальню и, захлопнув ногой дверь, как был, залез в ванну.

– Дэниель… – начало было она, но я перебил ее.

– Они уже подумали все, что хотели, когда я привез тебя с собой, – отрезал я.

Оба синхронно зашипели: вода для холодной кожи была как кипяток. Я был уверен в том, что Мишель отрегулировал температуру, потому, не слушая ее возмущений по поводу горячей воды, опустился с ней в ванну прямо так, в одежде.

Через минуту она затихла. Мы лежали в горячей ванне и молчали. Я думал о том, что она моя. Не будет ее без меня, а меня без нее.

– Я уже согрелась, – ее тихий голос вновь вытащил меня из моих мыслей. Она не пыталась вывернуться из моих объятий, что меня успокаивало, и я наконец-то смог разжать руки. Размял пальцы и стал стаскивать с нее одежду.

– Что ты делаешь? – возмущалась она, пытаясь остановить мои руки. Ее голос звучал испуганно.

– Прекрати! Не надо.

Тут до меня наконец дошло, что она боится меня. Замер! Она подняла голову, и наши взгляды встретились.

– Думаешь, что я на тебя сейчас наброшусь? – зачем-то спросил я, хотя это было и так видно.

Она молчала. Я встал и, как был в мокрой одежде, вышел из ванны. Вода лилась с меня на пол, заливая все вокруг.

– Что ты делаешь? Ты все залил, – она смотрела на лужу, что растекалась вокруг меня. Я приподнял ее лицо за подбородок, чтобы увидеть ее глаза.

– Ты думаешь, что я на тебя наброшусь? Боишься меня?

Она молчала, но мне за нее все сказали ее глаза.

Не доверяет. Боится.

Наклонился, открывая кран с горячей водой, ждал, пока наберется вода, и думал, что мне с ней делать.

– Разденься и полежи еще немного, – сказал я, снимая мокрую футболку, и направился в спальню. – Я сейчас принесу сухую одежду, переоденешься.

Молча принес ей штаны и кофту и забрал из шкафа в ванной полотенце. Чувствовал ее взгляд, но сам на нее так и не посмотрел. Нужно подумать.

Пока вытирался и переодевался, вспоминал все. Это было нетрудно. Я с самого начала был настроен на нее и все, что касалось ее, было будто выжжено в моей памяти.

Она – холодная и вежливая.

Она – смущенная и красная.

Она – испуганная и возмущенная.

Я, конечно, не психолог, но чувство, что я о ней ничего не знаю, усилилось.

Я знаю, что она была замужем и у нее есть ребенок.

Я знаю, что она прекрасный сотрудник, честная, порядочная, отзывчивая, верная. Чего только стоят ее тревоги о моем брате. И как она беспокоилась за проекты агентства, когда мы работали вместе, я чувствовал, что она переживает за свою работу.

Она прекрасная мать.

Она наивная.

На многие вещи реагирует как девственница.

Целуется неумело и робко.

Держится за свою вежливость и холодный тон как за щит.

Боится мужчин и не подпускает к себе никого.

Не доверяет.

Ее родители, где они? Братья, сестра, кто-то из родни?

Ее любимый цвет?

Ее любимое блюдо?

Она не любит рыбу, хоть и не признает этого.

И у нее аллергия на арахисовую пасту.

Я так мало о ней знаю.

Картина, что вырисовывалась, мне не нравилась вообще.

В этот момент открылась дверь ванной.

Она стояла в проёме, не решаясь войти.