Яна Смолина – Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] (страница 8)

— Где лошади? — перебил его Мартин, вновь обращаясь к девушке.

— В стойле, — она указала в сторону дома, откуда её только что выволокли. — На заднем дворе.

— А повозка?

— Там же.

— Ну значит, решено, — Аньоло повернулся к ростовщику. — Вместо того чтобы поднимать шум и обижать девушку сходите и заберите двух лошадей и повозку. Они стоят ровно столько, сколько вы выдали господину Сиерра.

— Да начерта мне лошади?!

— Пригодятся. А нет, так продадите. Вы ведь это умеете.

Мартин красноречиво приподнял бровь. Только теперь я заметила, что он не такой уж худой и хлипкий. Скорее жилистый. Так ещё и ростом выше этого Донато, который только шириной брал.

Тот недовольно рыкнул. А спустя четверть часа его помощники выводили из ворот двух сильных, крепких гнедых, запряжённых в повозку.

Девушка, которую мы не отпускали от себя, заметно успокоилась, но когда троица скрылась с глаз, растерянно уставилась перед собой.

— В чём дело? — спросила я. — Что-то не так?

— Нет, нет, сеньора, что вы! — опомнилась она. — Вы спасли меня! Если бы не вы и ваш супруг, меня бы ожидало страшное.

Я усмехнулась, глядя на то, как вспыхнул после её слов Мартин.

— Ошибаетесь, дорогая, Мартин не мой муж. Он абсолютно свободен, — добавила, не знаю, зачем, но явственно увидела, как заблестели глаза девушки.

— Как вас зовут? — спросил Аньоло.

— Изабелла.

— Я очень рад знакомству с вами.

Мартин взял её за руку и, оставив на тыльной стороне ладони целомудренный поцелуй, вогнал девушку в краску, отчего миловидная блондинка, которой не дать было более двадцати лет, стала ещё прелестнее.

И всё же кое-что смущало меня, и я решилась уточнить:

— Скажи, Изабелла, как ты жила после смерти отца?

— Я подрабатывала у мадам Элоизы в шляпной мастерской.

— Ты умеешь шить? — оживилась я.

— Нет. Ей требовался счетовод. Я помогала с этим отцу, вела книгу учёта расходов. Когда он умер, занималась тем же, нанимаясь к торговцам и лавочникам.

Я усмехнулась. Коллега, значит. Ну что ж, грамотный бухгалтер никогда не будет лишним.

— О, Пресвятая! — всплеснула она руками. — Я даже не предложила вам чаю! Пойдёмте скорее.

Она кинулась к лестнице, а мы зашагали следом. Хоть нам и не требовался перекус, не хотелось обижать Беллу и лишать её возможности отблагодарить нас.

Спустя несколько минут мы уже сидели на крохотной, но опрятной кухне, а хлопотливая хозяйка разливала по чашкам чай.

— Как вы смотрите, если мы возьмём её на работу? — спросила я у Мартина, когда девушка искала, чем бы нас угостить.

— Кем? — удивился мужчина.

— Да хоть бы моей помощницей.

— Чем же она будет помогать вам?

— Мы ведь хотели возродить фабрику, и нам нужно составить план. Я думаю, она сможет помочь. Кто прежде вёл бухгалтерию?

— Братья Ирсен. Но они ушли почти сразу, как только поняли, что господин Салес топит сам себя неумелым управлением. Последние месяцы книга учёта была на мне. Сразу скажу, я не специалист в подобных делах и, боюсь, там будет непросто разобраться.

— Вот и разберётесь, — я мотнула головой в сторону девушки, которая уже приближалась к нам с подносом.

Мартину со свойственной ему сдержанностью едва удалось скрыть удивление, которое мешалось с неподдельным восторгом.

Глава 10

Изабелла приняла моё предложение. Правда, не так-то просто было уговорить её переселиться ко мне ради безопасности одинокой девушки. И всё же мне это удалось. Сговорившись, что я пришлю за ней экипаж, когда она соберёт вещи, мы с Мартином оставили Беллу под присмотром кожевника и его супруги из соседней лавки и отправились домой. Тем же вечером я сидела вместе с помощником в гостиной, погружённая в изучение документов фабрики. Мартин, судя по мечтательному взгляду в никуда, думал о чём-то более важном, чем разоряющееся предприятие.

Совсем скоро я с прискорбием осознала, что фабрике не просто грозило разорение. Исходя из столбиков баланса последних месяцев, расходы по некоторым статьям многократно превышали доходы, и чем дальше, я смотрела, тем более удручающей делалась картина.

— Мартин, — обратилась я к мужчине. Тот опомнился. — Скажите, много ли долгов у господина Салеса?

Аньоло мгновенно сник.

— К несчастью, достаточно, мадам, — ответил он. — Иногда я позволяю себе грех думать, что если бы его не убили, совсем скоро этот дом и всё его имущество пустили бы с молотка.

— Вам известна точная сумма?

— Нет, но что-то около девяти тысяч сантимо без учёта игорных долгов и залогов. Он продал немало ценных вещей, чтобы погасить кредиты, но и этого не хватило. Боюсь, те, кому он остался должен, совсем скоро явятся сюда и потребуют свои деньги.

Я бессильно сомкнула веки. Девять тысяч сантимо — это вдвое больше, чем нужно нам для покупки сукна. А ведь ещё потребуется оплачивать работу швеям. Этот монстр Карлос даже после смерти продолжал создавать проблемы и неприятности.

Отложив в сторону перо, подпёрла рукой подбородок.

— Составьте мне список всех, кому он задолжал, Мартин, — задумчиво проговорила я.

— Но для чего, мадам?

— Хотя бы для того, чтобы их приход не стал сюрпризом. Предупреждён, значит, вооружён.

Мартин удивлённо кивнул. А я, судя по всему, только что ввела в обиход жителей этого мира новое крылатое выражение.

Мы посидели ещё, а когда совсем стемнело, и мужичина засобирался проведать Беллу, договорились, что он в ближайшее время условится о доставке сукна для фабрики. Мне удалось заверить его, что я отыщу деньги, чего бы мне это ни стоило, а потому не торопясь переодеваться ко сну, я отправилась проводить ревизию ценностей.

Шкатулка Марлен с украшениями не вызвала у меня особого трепета, когда я впервые её увидела. Но теперь побрякушки как никогда могли оказаться нам полезны. Кольца, серьги, каменья, золотые браслеты, цепочки, когда я высыпала их на столик перед зеркалом, образовали внушительную горку, сияющую бликами от свечного огня.

— Рита, — обратилась я к дуэнье, которая хлопотала с моей постелью, — ты не подскажешь, кому я могла бы заложить всё это и получить хорошие деньги?

Женщина громко ахнула, уронив подушку.

— В своём ли ты уме, Марлен?! — вскричала она. — Ведь украшения вашей несчастной матушки нельзя продавать! Они семейная ценность!

Ах вот значит как. Ну это многое объясняет. Непонятно только, почему супруг — насильник и деспот — не приложил руку к богатствам своей жены.

— Я всё понимаю, Рита, — проговорила, стараясь изображать печаль как можно более правдоподобно. — Но у меня нет другого выбора. Мой супруг оставил много долгов, а так как фабрика не приносит дохода, то и платить по этим счетам мне нечем. Скоро сюда явятся кредиторы. И неизвестно, что они потребуют от меня в счёт уплаты, если не подготовиться заранее.

Всплеснув руками, женщина опустилась на кровать и в отчаянии закрыла ладонями лицо.

— Ох, ты, бедная моя, несчастная Марлен, — запричитала она. — Как же всё это гадко, как ужасно обрекать тебя на эти страдания! Фамильные ценности! Кто бы мог подумать!

Хотела напомнить ей, что при жизни мужа Марлен страдала куда больше, но не стала. Пускай верит, что мне нелегко расставаться с памятью о родных.

— Сеньор Фрезо сможет тебе помочь, дорогая, — сказала она, смахивая слезу. — Он честно ведёт дела, и ему можно доверять. Только умоляю, во имя Пресвятой, не ходи к нему одна с такой кипой ценностей. Это опасно! Вокруг его лавочки какие только оборванцы не трутся!

— Хорошо, Рита. Обещаю, — заверила я её.

В ту ночь совсем не хотелось спать. Все эти разговоры о кредиторах и возрождении фабрики не давали уснуть. Так ещё и не на все вопросы имелись ответы. Я до сих пор не знала, что связывало Марлен с Хорхе Гарсия. Будучи замужем, она приходила к нему и вполне возможно, имела близость с этим мужчиной.

Слова Долорес не придавали мне уверенности. Женщина явно испугалась чего-то, когда узнала Марлен и весь день я принюхивалась к себе, чтобы уловить тот самый запах. Но ведь я и не пользовалась здесь никакими ароматическими смесями. Пришлось даже забраться в кладовку, где прислуга хранила масла и травы для купания, но и там не было обнаружено каких-то особенно активных ароматов. Хоть беги в больницу к несчастной женщине и допрашивай её.

На другой день Мартин явился раньше времени, да не один. Из-за его плеча, смущённо перетаптываясь с ноги на ногу, выглядывала Изабелла.

— Я помог сеньорите Сиерра собраться, — сказал он. — Ей опасно надолго оставаться одной в доме отца.