Яна Смолина – Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] (страница 28)

— Старайтесь выше поднимать ноги, сеньора, — сказал он. — Кроме случайных камней здесь могут попасться змеи и крысы.

Я вздрогнула. Ну не хватало ещё. Сразу захотелось на ручки, и я невольно прижалась к мужчине. Он что, специально это сказал, чтобы меня подразнить?

— Почему мне кажется, — продолжила я, крепче вцепляясь в его плечо, — что где-нибудь рядом есть куда более безопасный путь, а вы просто издеваетесь надо мной?

— Будь здесь безопасный путь, старик бы давно перебрался поближе к вулкану, чтобы уж точно никто его не беспокоил.

— Но почему? Он ведь учёный. Всё, что он делает, должно приносить пользу.

Борджес медлил с ответом, и меня это насторожило.

— У Пабло есть причины опасаться людей, — всё же сказал он.

Я ещё пару раз споткнулась, но, к счастью, не упала, благодаря моему спутнику, а когда впереди забрезжил свет, даже обрадовалась. Неужели пришли? Но радость длилась недолго. Как только мы выбрались из царства мрака, перед нами раскинулась пропасть.

В силу прожитых лет меня не так-то просто было удивить. Но природа Тальдаро сделала невозможное.

Глубокая трещина между скалами, которая уходила вниз настолько, что я не могла увидеть дна, внушала трепет. Она тянулась в обе стороны бесконечной изломанной линией и перейти её не представлялось возможным. С противоположного её края тянулся ряд невысоких деревьев и кустов. Они росли прямо на скалах. Более того, некоторые из них даже имели замысловатые цветы, и это несмотря на сухую каменистую почву и жуткий зной. Неужели родственники кактусов?

Я не сразу поняла, что всё ещё держусь за Диего обеими руками и прижимаюсь к нему, гипнотизируя пейзаж.

Резко отпрянула и выпрямилась, стараясь не смотреть на бесячую ухмылку.

— Ну и куда дальше? — спросила я с вызовом.

— Выбор невелик. Через ров есть только один ход.

Игнорируя мой вопросительный взгляд, Диего развернулся и пошёл вдоль обрыва.

Мы не могли идти рядом, слишком узкой была тропа между растущими ввысь камнями и пропастью. В какие-то моменты хотелось даже прильнуть спиной к скалам и пробираться бочком. И вскоре я многократно пожалела о том, что не выяснила поподробнее, где проживает сеньор изобретатель.

Диего двигался бесстрашно. Даже как-то по-особому, покачиваясь из стороны в сторону и, по мере возможности широко расставляя ноги. Я бы не удивилась узнать, что это флотская привычка, человека, которому приходилось удерживать равновесие на палубе во время сильного шторма.

Поймала себя на мысли, что залюбовалась его широкой, сутуловатой спиной, твёрдой, уверенной поступью, а когда Диего понял, что я смотрю на него, и чуть повернулся, едва не запуталась в ногах. Не хватало ещё из-за такой глупости свалиться в яму!

— Сеньор Борджес, — решилась я заговорить, чтобы он там себе не думал лишнего, — не могли бы вы рассказать мне, что случилось и почему сеньор Пьезоро закрылся от мира?

Мужчина брезгливо фыркнул.

— Каждая собака в Тальдаро знает, что он сделал. Странно, что вы не знаете.

— Ну может быть это потому, что я не собака. Ой! — вскрикнула и чуть не отскочила, хоть и отскакивать, собственно, было некуда. На стене, куда я только что чуть не положила ладонь, сидел скорпион!

Диего порывисто развернулся и в мгновение оказался настолько близко, что я забыла про страшного монстра с ядовитым жалом и чуть не захлебнулась волнением. Во взгляде тёмных глаз, устремлённых на меня, скользнула тревога, но быстро рассеялась. Увидев скорпиона, мужчина произнёс укоризненно:

— Мне иногда кажется, что вы нездешняя и вас занесло к нам неизвестно, откуда с целью изводить местных жителей, Марлен. По сторонам смотрите. Опасные твари в Тальдаро на каждом шагу.

Ответ на эту тираду застрял в горле, из которого вырвался нервный смех. Никогда ещё Штирлиц, то есть, Марлен в моём лице, не была так близка к провалу. Неужели со стороны я действительно кажусь здесь чем-то несуразным, вневременным? Но это ведь не странно. Сложно вот так сразу перестроиться.

— Не собиралась я никого изводить! — возмутилась я и сама не заметила, как меня вдруг понесло. — И ничего не имею против вас, Диего! Хватит уже подозревать меня во всяких тёмных делишках! Я никогда не была роялисткой, никогда не поддерживала гнёт меньшинства большинством и всю эту неоправданную роскошь, когда другие голодают. Да я благодарить должна вас и ваших людей за новую, справедливую жизнь, в которой ещё есть, над чем работать. Но это только начало! И я уверена, светлое будущее Тальдаро и всего Портальяно не за горами!

Меня бы на площадь лозунги выкрикивать. Но я не лукавила. Если Борджес такой, как я о нём думаю, то он должен со мной согласиться.

Не хватало для полноты картины назвать его камрад и пожать друг другу руки. Но Диего Борджес решил иначе и сделал то, чего я меньше всего в тот момент ожидала. Он вдруг схватил меня за плечи, развернул и больно прижал спиной к отвесной скале, на которой только что сидел скорпион.

— Ты выбрала не лучшее место, чтобы посмеяться надо мной, дерзкая девчонка, — прорычал он. — Советую тебе прикрыть свой болтливый рот и больше не трепаться попусту, если хочешь вернуться в город.

— Но я не думала смеяться над вами! — ответила я. — Не каждому под силу повести за собой народ. И как бы вы ни раздражали меня, Диего Борджес, я восхищена тем, что вы провернули.

Взгляд Борджеса скользнул по моей груди и ниже, где всё было целомудренно прикрыто коротким камзолом с высоким воротом. Брюки, правда, туго облегали бёдра, и по меркам местной моды это могло смотреться вульгарно. Но у Марлен были красивые ножки, и стыдиться своего вида мне не приходилось. Вот только теперь, когда меня так жадно разглядывал пират, я жалела, что не надела жакетик подлиннее.

Вернувшись к моему лицу, мужчина продолжил:

— Раз ты такая патриотка, то какого чёрта якшаешься с этим грязным контрабандистом Гарсия? Думала, тебе удастся скрыть это, Марлен? Я вижу всё и всех, а прямо сейчас мне ничто не мешает покарать тебя за участие в антиправительственном заговоре.

— Как? — спросила я на адреналине, не отдавая отчёта в неуместной иронии, — со скалы сбросите? Такие порядки в том мире, откуда вы пришли?

Мужчина склонился ко мне настолько, что я остро ощутила запах табака, а его коротко стриженная борода защекотала мне лицо.

— Там, откуда я пришёл, с женщинами вообще не разговаривают.

— Значит, меня вы удостоили высокой чести, сеньор пират? Могли бы не утруждаться.

Попыталась оттолкнуть его, но какое там. Он сам был как камень, этот Диего Борджес.

Я всерьёз ждала, что он сейчас развернёт меня и столкнёт вниз. Даже мысленно попрощалась с теми, кто стал мне дорог в этом новом мире за короткое время пребывания в нём. Что ж, судьба, спасибо за шанс, но я его, к сожалению, профукала. Потому что не умею держать язык за зубами.

И тем не менее я продолжала смотреть прямо в глаза своей смерти, а Диего Борджес не спешил меня отпускать.

— Даже не попытаешься оправдаться? — спросил он вдруг. — Все, кого я вылавливаю, ползают у меня в ногах, умоляют пощадить и клянутся в верности. А ты? Неужели готова умереть, Марлен?

— Оправдывается виновный, — процедила я сквозь зубы. — Мне вам сказать нечего, кроме того, что я уже сказала. Здесь и сейчас никто не защитит меня, поэтому решайте мою судьбу поскорее, пожалуйста. Ненавижу ждать.

С усилием сдержала всхлип, ощущая предел нервного напряжения.

— То есть ты сейчас готова отдаться моей воле? — переспорил мужчина, и в его голосе скользнула усмешка.

— Я уже сказала.

— Хорошо подумала?

Диего подался вперёд, сильнее прижимаясь ко мне. Почему-то когда он угрожал и гневно хмурился, не было так страшно. Страшно стало теперь, когда мужчина, придавливая меня своим телом к скале, очень недвусмысленно улыбался.

— Вы не посмеете! — проблеяла я.

— Почему? Я же злой и страшный пират. Мне можно.

— Я такого не говорила!

— Но ты так думаешь. Я ведь прав? Конечно, я прав.

Диего давно перестал держать меня за воротник, и теперь я ощущала его руки там, где их не должно было быть. Но тело моё, как это ни странно, отзывалось на прикосновения этих самых рук к моим бёдрам, обтянутым тугой тканью брюк для верховой езды. Как ни печально было осознавать это, но меня тянуло к мужчине, для которого я, как и все прочие женщины, всего лишь тело.

От этой близости стало очень жарко, хоть ещё минуту назад мне хотелось затолкать озябшие руки в карманы. А в момент, когда губы Диего коснулись моих, мне показалось, что само мироздание замерло. Время остановилось, и, практически вися на краю пропасти, я вдруг ощутила нечто странное. Как будто за спиной расправились крылья, как будто мы вот-вот воспарим над бездной и полетим высоко, всё выше и выше, туда, где нет ни Хорхе, ни Корсы, ни мамаши Сартаро, ни старика Тордалони с подагрой. А есть только мы. Проклиная себя за эту слабость, я наслаждалась поцелуем.

Мои неловкие махи руками в первые секунды нельзя было назвать сопротивлением. Не узнавая себя, я позволила Диего завладеть моим ртом и отвечала на его грубый, жадный, голодный поцелуй так, будто ничего прекраснее со мной никогда не происходило.

Я зарывалась пальцами в его жёсткие волосы, небрежно собранные в неизменный низкий хвост, и не узнавала себя в этой покорности. Пришлось сделать усилие, чтобы отстраниться, и я чётко понимала, Диего был сейчас главным, и это он позволил мне прервать поцелуй.