Яна Рихтер – Игра в любовь. Попробуй (на) влюбиться (страница 5)

Егор фыркнул.

– А ты, Элька, держи своего в руках, а то он ещё поцелует Гора сейчас, – продолжил Фома, кивнув на того.

Девчонки хихикнули, парни возгласами возмутились.

Сосновский и Медведевым дружили с первого класса, знали друг друга отлично, чем и давали поводы для шуток.

Егор был немного ниже ростом, более коренастый, с сильными руками, с выступавшими венами на предплечьях. В темных глазах его плясали черти. «Плохиш» очень старался быть хорошим мальчиком, просто из кожи вон лез, но деструктивное поведение то здесь, то там выдавало его с головой. Каким образом этим двоим удавалось дружить столько лет, объяснить не мог никто.

***

Вечером к Эле пришла Полина, Тася прислала сообщение, что не успевает присоединиться к ним из-за занятий с репетиторами. Разговор девушек вертелся вокруг предстоящей тусовки на набережной, а потом плавно переключился на возможность вступить в городскую команду по чир-спорту.

– Здорово, если б нас взяли! – с энтузиазмом выдала Полина, – Мы б тогда по всем-всем соревнованиям мотались. Команды, спортсмены.

Девушка многозначительно дёрнула бровями.

– Вступительное испытание смущает, уровень у нас разный, конечно. – сомневалась Эля, – Да и ЕГЭ, времени не особо.

– Ну тебе-то об этом переживать! «Папа может, папа может всё, что угодно», – пропела Полина и расхохоталась, – Ой!

Раздался звук нового сообщения, телефон в руках подруги завибрировал.

– Это Макс, ну я рассказывала, познакомились вчера. – сказала подруга и с головой ушла в переписку.

Эля воткнула наушники и погрузилась в мысли, на душе было тоскливо. Вернулась она к реальности от того, что у неё вытащили один наушник.

– Фу, зачем ты слушаешь такое старьё, – Полина вернула наушник, а Эля откинулась на кресле и закрутилась с небольшой амплитудой из стороны в сторону. Девушка подняла глаза на подругу.

– Сегодня мода на всё старое. Старый шмот, старая музыка, старая любовь. Сегодня это называют красиво – винтаж, – Эля запрокинула голову назад, вытянув длинную шею, под тонкой полупрозрачной кожей пульсировала венка, – Мда, винтажная любовь. Звучит красиво, и совсем не видно, какая это дрянь.

– Эль, ты чего? – спросила Полина, пытаясь разглядеть эмоцию за маской равнодушия.

– Проехали, – сказала Эля. Наклонилась вперед, согнувшись почти пополам, и резко откинулась в кресле назад, запрокинув голову вверх.

А из наушника ритмично разливалось её настроение:

«Зима в сердце, на душе стужа

Знаю я, что ты мне больше не нужен

Эта зима мне сердце остудит

Тебя в моей жизни больше не будет

Никогда…».

Глава 6

Эля Кручинина всегда была красивой. С самого раннего детства, сколько себя помнила. Она привыкла это слышать и видеть в глазах, смотрящих на неё. Подростковый возраст не успел превратить её в гадкого утёнка, потому что почти мгновенно из девочки она превратилась в хрупкую тонкую девушку. Ни прыщей, ни угловатой фигуры, ни непропорционально вытянутых конечностей. В четырнадцать она поняла, что по ней пускают слюни все знакомые мальчики старше двенадцати. Это ей польстило, и она решила это использовать.

Дома Элю не любили. Она была в этом уверена, она так чувствовала.

Отец был весь в бизнесе, он владел двумя торговыми центрами в городе. Дела шли неплохо, но для этого он не имел выходных, изредка позволяя себе четыре-пять дней отдыха где-нибудь в Греции с семьёй. Отец был деспотичен и требователен, одинаково холоден к маме и к ней. Эля ещё в младшем школьном возрасте отказалась от попыток впечатлить его. Всё, что от неё требовалось, это не дерзить и выполнять приказы. Девушка приняла правила игры.

Мама растворилась без остатка в младших детях, близнецы занималю всё её время. Каждое утро жизнь начиналась с уговоров умыться Роберта и выбора платья для Радмилы, Эльвира же была за бортом их корабля. И если в тринадцать её это огорчало, то в семнадцать она с этим смирилась. Девушка никого не любила – младшие раздражали, с мамой Эля не была близка, но знала, как манипулировать чувством вины и на какие кнопочки надо надавить, чтобы получить безлимитную карту для шоппинга или новый айфон, отца же она просто боялась.

Рутинное течение жизни было нарушено прошлой весной, когда, вернувшись домой с тренировки по чир-спорту, она застала мать и отца сидящих в холле их двухуровневой квартиры.

Отец оценивающе посмотрел на неё снизу-вверх, слегка кивнул, с чем-то мысленно согласившись, и спросил:

– Морозов. Знаешь такого?

Вопрос выбил воздух из легких и Эля выдохнула, стараясь не шуметь. Едва ей исполнилось двенадцать, родители очень ревностно стали относиться к её кругу общения, мать так вообще стала задавать неудобные вопросы. Что за балаган, откуда они узнали? Понимая, что молчать нельзя, она выдала:

– Видела несколько раз.

– Ага, а это что? – отец перекинул ей в мессенджер несколько фото, на последней Стеф сладко целовал её в засос, она обнимала его за шею одной рукой, а второй трепала волосы парня.

Эля не знала, что сказать. По сути ей было всё равно, что думает отец и какая у него будет реакция на факт, что они встречаются. Стеф красавчик, светло-русые коротко стриженные волосы, карие глаза, чувственные губы, шрам на подбородке и сильные руки. Развязный наглый хам, но при этом обаяшка, и не жадничал, регулярно тратился на подарки, знаки внимания. Опасный наглый хам ей больше чем нравился, она была в него отчаянно влюблена.

– Прекращай эту дурь. Он не наш.

Голос отца равнодушно выдал приговор отношениям.

– Пап, – начала было она, но тут же осеклась.

– Эльвира, – осадила мама, но увидев на лице девушки отторжение, замолчала.

– С завтрашнего дня в школу, в «Олимпиец», куда там ещё, не знаю, везде будешь с Романом.

Эля опустила глаза и кивнула. Ну окей, к ней приставили шпиона, что ж, посмотрим, кто кого.

– Чтобы больше вас вместе с этим быдлом не видели, поняла?

Эля послушно кивнула, наивно полагая, что обвести вокруг пальца охрану и отца не составит труда.

– Хочу, чтобы ты сходила на игру. Теперь тебе нравится волейбол, поняла? – отец наклонил голову и посмотрел на дочь.

Эля подняла на него глаза, пытаясь понять, к чему он ведет.

– Руслан, может не надо, – попыталась вмешаться мать, но поймав строгий взгляд отца, замолкла и опустила глаза.

– Пятница через две недели, в «Олимпийце», в два часа. Команда «Факел».

Эля кивнула и опустила голову.

Ну, «Факел» так «Факел». Она даже не придала этому значения.

Охрана возила её в школу, на занятия в спорткомплекс, охранник даже сидел в машине, когда Эля ходила встречаться с подружками. Морозу было всё равно, что им приходилось скрываться, он просто пожал плечами и сказал «ок», а девушка прижалась к нему и уткнулась носом в шею, втягивая свежий аромат парфюма, перемешанного с запахом кожи. Это была обычная туалетная вода, не премиум класса, но запах заставлял колотиться сердце в два раза быстрее. Она обожала прижиматься холодным носом к шее, чувствовать бьющийся пульс, вдыхать запах, пальцами трогать лицо, ежик волос на затылке, чувствовать тепло его тела.

После разговора с отцом юбки Эля стала носить ещё короче, перестала пользоваться губной помадой и больше она и Стэф не обнимались в школьных коридорах. В остальном между ними ничего не изменилось. Так она думала.

А за неделю до злополучной игры Мороз её кинул и в открытую замутил с какой-то курицей.

Как сейчас помнила она тот самый день, когда он шёл к ней навстречу, обнимая какую-то темноглазую коротышку с копной иссиня-чёрных распущенных волос длиной ниже бёдер. Пухлые губы, отсутствие макияжа, яркая внешность соперницы иглами вонзились в грудь. Кивок Мороза и равнодушный взгляд, и вот она стоит одна и оборачивается им в след.

Девушка вынырнула из воспоминаний. Не любила она это всё. Зачем? Всё это ни к чему, хотя на Мороза она затаила обиду. Обязательно вернёт ему эмоциональный букет при первой же возможности. А сейчас она хорошая девочка с хорошим мальчиком. Папа так сказал.

В день игры Виктор Михайлович вызвал её в кабинет, а когда Эля пришла, долго молчал и рассматривал её, пока девушка переминалась с ноги на ногу и жалась к двери.

– Хоть мозгов тебе и не досталось, ноги хотя б красивые. – сказал он больше сам себе и кивнул головой.

Эля молчала, опустив глаза, а потом разозлилась и посмотрела на отца с вызовом.

– Уууу, какая! Да, вот так лучше. Смотри лучше так, чем как корова безмозглая, – он хрипло рассмеялся.

А когда успокоился, продолжил:

– Капитан «Факела». Хочу его видеть вот здесь, – отец сделал хаотичное круговое движение рукой, – Хорош. Перспективный. Семья…эээ… приличная. Поняла?

Эля кивнула. А потом подняла глаза и исподлобья прошила отца жёстким взглядом, на что тот опять расхохотался и поднял большой палец.

На игре её тошнило. Пальцы покалывало, кровь стучала в висках. От того, что она не управляет своей жизнью, родители дёргают за ниточки, заставляя улыбаться, поднимать руку, делать реверанс. Да она чёртова марионетка! В груди всё ещё болело от того, что Стэф бросил её, как надоевшую куклу.

Эля сидела на трибуне в короткой джинсовой юбке, белом бомбере, разглядывала белые брендовые кроссовки и боялась поднять глаза. Ей казалось, что стоит только глянуть на площадку, как она подтвердит тот факт, что ничего в своей жизни она не решает.