Яна Поль – Ложный восход. Лидия Мор. Книга вторая (страница 2)
– Я стал свидетелем новой эпохи! – гордо заявило это шерстяное подобие опоссума. – Что вижу, о том и пою!
Прошмыгнув между расколотыми надгробиями, Арк забрался по разбитым ступеням и замер перед дверьми склепа, нервно сжав кулаки и принюхиваясь.
– Не спит
– Так я и думал.
Мар поднял руку, прикрыл глаза, и каменные створки стали разъезжаться в стороны, поднимая многовековую, слежавшуюся пыль. Акр, попав в удушливое плотное облако, громко чихнул, и юркнул к ногам хозяина, опасливо всматриваясь в открывшуюся темноту прохода.
Стук сердца стал слышен отчетливее.
Тук-тук. Тук-тук.
В горле пересохло, а его собственное сердце занемело, застыло, предвкушая встречу, избежать которой, как бы он не пытался, не вышло.
Склеп окутал незваных гостей пронизывающим холодом, незримыми иглами, проникающими под кожу, незащищённую одеждой: руки, лицо, шею. Он сдавливал объятиями огромной изголодавшейся змеи, спавшей здесь в темноте очень долго. Марбас поморщился. Пахло отчаяньем и смертью. Отмахиваясь от липкой паутины, свисавшей с потолка, ступил в полукруглый зал. Вдоль стен моментально вспыхнули жаровни. Их лиловый свет разогнал по углам шипящие тени, и отразился на стенках массивного кристалла из билирриума. Кристалл этот стоял в самом центре на разбитом каменном саркофаге, и через его прозрачные гранёные стенки можно было разглядеть живое трепещущее сердце. Всё что осталось от некогда великого ДаурлонаНахцерера – чернокнижника, чьё имя повергало врагов и союзников в трепет.
Тук-тук. Тук-тук.
Из выдолбленных в каменных стенах нишах на пришельца взирали тысячи немых наблюдателей. Черепа, расписанные бессмысленными знаками и метками, пялились в пустоту чернотой безглазых колодцев. И если хорошо присмотреться, хоть к одному из них, можно было узреть немыслимую муку предсмертных мгновений. Все они некогда были врагами Даурлона. Он не гнушался даже сбором трупов с поля брани: забирал головы, а после использовал в богомерзких ритуалах, и складывал их тут, в месте, которое загодя готовил для своего погребения. Опрометчивое решение. Заперев его здесь же, Марбас сумел обратить ненависть мёртвых против их губителя. Запечатанные вместе с ним, они терзали Даурлона бесконечными кошмарными видениями. Склеп стал не просто тюрьмой. Ужасным, замершим во времени, не способным даровать вечный покой, и обрекающий на нескончаемую предсмертную агонию, чистилищем. Нахцереру не предназначался покой истинной смерти.
Тук-тук. Тук-тук.
Марбас ощутил дрожь, медленно поднявшуюся по позвоночнику к затылку, и прострелившую резкой болью голову, сдавившую виски. Прикрыв на секунду глаза, демон ответил на провокацию, ударив ментально со всей доступной силой. Жаровни потухли и вспыхнули вновь, разбрасывая кусачие искры, а кристалл запел на новой частоте, издавая раздраженный гул.
– Силён, как и раньше, силён. Но, как и раньше, недостаточно… Чую, Жнец объявился.
Мар надеялся никогда более не услышать голос своего извечного врага. Он не изменился, вопреки всем ожиданиям, не стал слабее и дряхлее. Бескрайний холод глубокого баса нёс в себе искры пылкой ярости, которые на контрасте шипели, подобно охапке сверхновых звёзд, брошенных в холодную пустоту равнодушного космоса.
– Чутьё тебя не подводит.
Разводить с пленником светские беседы последнее чего ему хотелось бы, но он пришёл сюда в надежде получить ответы, а значит, придётся наступить себе на горло и побыть любезным гостем.
– Марбас Ар’Драккар – последний Дракон Шаль-ар-Марр – живучий ты, сукин сын.
– Впрочем, как и ты.
Хохот, напитанный нечеловеческой злобой, громовыми раскатами отозвался в высоких сводах, которые с сытой ленцой заглотили звуки этого мрачного ликования.
– Мы все умираем дважды. Первый раз, когда перестаём дышать. Второй – когда наше имя произносят в последний раз. Сколько раз ты произносил моё имя за последнее время? Только одна твоя ненависть делает меня бессмертным.
Марбас искривил губы, подавив презрительную усмешку.
– От тебя остался лишь кусок трепещущей плоти, заключенный в стенки отравленного минерала – сомнительное бессмертие.
– Но я всё ещё здесь. Чувствую, наблюдаю, слышу…
– Тогда, быть может, ты слышишь своего прислужника, который перенёс книгу в людской мир, и теперь совращает слабые умы своих новых владельцев?
Очередная волна злобного смеха резанула по барабанным перепонкам и задела ментально, вызвав новый приступ мигрени.
– Столько лет минуло, а ты всё её ищешь. И всё ещё надеешься прочесть.
Над кристаллом сгустился чёрный не осязаемый дым, приобретая очертания широкоплечего мужчины. Остатки подвластных ему чар, сплели удивительно узнаваемый образ того, кого Мар ненавидел всей своей демонической сутью. Зрелый мужчина с крупными чертами лица: волевой подбородок, нос с горбинкой, густые брови. Зачёсанные назад волосы спускались на спину. Плотный доспех защищал его грудь и шею. Виднелись даже очертания плаща с вышивкой, который Даурлон так любил носить при жизни. Но это существо, сгустком чёрной ненависти зависшее над лицом Марбаса, имело мало общего с понятием человека.
– Глупый мальчишка! Как ты не понимаешь, книга не откроет секретов избавления от мирских бед! Она вскроет твою гнилую натуру, и ты падёшь под тяжестью своих пороков, как пал когда-то я сам!
– Мы с тобой совершенно разные.
– Ты в этом уверен?
Он вновь засмеялся, и Марбасу показалось, что в унисон засмеялись и черепа, покоящиеся в нишах. Воображение разыгралось не на шутку.
– Марбас Ар’Драккар – ты разжёг последние три войны! Уничтожил Князей и их великие дома! Ты предал Велиала!
Злость обуяла его. Захотелось разорвать рычанием горло, заполнить чрево пламенной яростью, осушить разум до последней капли, голыми руками разломать стенки кристалла и сжать пальцами кусок гниющей плоти, чтобы раз и навсегда упокоить проклятого чернокнижника, чей издевательский смех продолжал звучать в склепе.
– Я и забыл, что это наша с тобой маленькая тайна, – посмеиваясь, ядовито закончил Даурлон.
– Магия каждого из вас питала билирриумные жилы, заставляя их разрастаться с удвоенной скоростью. Я делал всё для блага Шаль-ар-Марр, не отступлюсь и впредь.
И не желая более выслушивать глумливые речи старого врага, рявкнул:
– Арк!
Прислужник суетливо появился из пустоты. Он тащил за собой промасленный кожаный мешок, в котором что-то неприятно булькало. С усилием поднял его на разбитую крышку саркофага, и чиркнул острым когтем по шву снизу. Густая, почти чёрная кровь потекла по мрамору, коснулась дна кристалла, напитывая его и заключённое в нём сердце. Сгусток мышц и сосудов стал сокращаться быстрее и быстрее, разгоняя дарованную кровь, сбрасывая остатки многовековой дрёмы.
– Мой дар тебе в обмен на сведения, где искать книгу.
Ему не терпелось скорее покинуть это место, вновь запечатать склеп и забыть о старом недруге. Недруг же, совершенно не хотел, чтобы о нём забывали.
– Всегда жаждал увидеть море в том мире, – задумчиво и нараспев произнесла сотканная из частиц праха и пыли тень. – Говаривали, что оно прекрасно.
– Могу посадить тебя в банку и взять с собой, но ты же понимаешь, что пространственного перехода не перенесёшь? Поэтому довольствуйся кровушкой невинно убиенной крестьянки, и выкладывай, я тороплюсь.
Вздох. Недовольно-смиренный.
– Ищи златовласого наследника, чей взор безумен и туманен, ведь он был воскрешен в миг, когда истлел последний владелец книги.
– Что за бред?
Тень Даурлона равнодушно пожала плечами.
– Ты сам сказал, что я лишь кусок трепещущей плоти.
Верно, говорил. А кристалл из бледно-алого налился кровью ярче, разгорелся, стал пульсировать сильнее. Марбасу стоило уходить, но он, погруженный в нахлынувшие размышления, отчего-то замешкал. И промедление обернулось фатальными последствиями.
Полупрозрачная фигура растаяла, и вместо неё соткались щупальца-удавки, мигом нашедшие свою жертву. Марбас дёрнулся, ухватился за плети тьмы, и его татуировки, сокрытые под плотной одеждой, отозвались на чужую силу, подавляя. Но недостаточно. Пробужденные не до конца, в противовес мраку, которого он по собственной воле подкормил кровью, их мощи не хватило. Его спеленали, как неоперившегося неофита, едва вставшего на крыло.
Щупальца тьмы проникли в глазницы и нос, вырывая из глотки болезненно-яростные крики. Нахцерер стремился прорвать ментальную защиту, и у него почти получилось. Обрывки образов, разговоров, мыслей, чувств… Всё то, чего он был лишен в посмертии, и чего никогда бы не узнал находясь здесь взаперти, забытый всеми, даже ложными богами.
Теперь и черепа, служившие надзирателями и мучителями, встали на сторону Даурлона. Их гипнотическое влияние, пудовыми цепями опутало разум, расплавленным свинцом залило веки. Чернокнижник и впрямь обрёл немало сил, и сумел обвести его вокруг пальца.
– Как? – только и удалось прохрипеть Мару, когда пытка неожиданно прекратилась.
Мёртвый недруг вызнал всё что хотел.
– Я давно уже не спал, – пророкотал Даурлон.
Марбасу показалось, что он чует зловонное дыхание гниющего нутра собеседника.
– Наблюдать не выходило, и я стал просто копить силы. Дремал, надеясь, что кто-то всё же заглянет. И вот ты пришёл.
Дымчатая тьма продолжала касаться кожи и затылка, будто ласковая любовница, но Мар понимал, что она опаснее чёрной паучьей вдовы, и вполне может обрести материальность, и клешнями снять голову с его плеч. Могла бы, будь Даурлон жив. Но вместо этого она оживляла для своего хозяина мысли-образы угодившего в силки демона. И один особенно яркий. Образ той, кто занимала все мысли Марбаса. Той, ради кого, и благодаря кому, он жил и дышал.