Яна Павловская – Советник (страница 2)
Пересуды о том кем он стал и был.
Говорят, что с царицей он был на ты -
по ночам её спальни хранил покой.
Что умел затыкать неугодным рты
и умел защитить, как никто другой.
Говорят, каждый третий о нём скорбел.
Говорят, что он чудом остался цел.
4.
-«Ты оставил меня в самый темный час.
Предал данную клятву, покинул пост.
Есть свидетели, Ксандр. Ты бросил нас.
Так какой ты решил обсудить вопрос?»
Осторожность всегда шла за ним след в след
и спасала не раз. Отогнал соблазн
рассказать про анчар. Не поверит, нет…
Он и сам бы отправил себя на казнь.
Только если его головы лишат,
если вышлют надолго и далеко,
беззащитную спину прикроет кто?
Он ей страж и помощник, почти что брат.
В тишине стало слышно далёкий дождь,
аккуратно по полу ступал сквозняк.
Ожидание в горло воткнуло нож.
Не слегка, а по самую рукоять.
Там, на троне, вершится его судьба,
и почти на разрыв натянулась нить.
Вдруг, усталые губы на миг поджав,
прошипела царица: «Тому и быть.»
Отзвук стали в словах, как броня наряд…
Он из рук её принял бы даже яд.
5.
Череда одинаковых серых дней.
Пять ночей до назначенного суда.
Скажем честно, он вовсе не ждал гостей.
Гостья нагло явилась к нему сама.
В стылой камере мерно журчит вода.
Пара крыс чистят шкурки в сыром углу.
Заточенье не сводит его с ума,
но ему здесь, конечно, не по нутру.
В третью ночь он упрямо считал шаги,
сохраняя тепло и остатки сил.
Холод крепко держал, пробирал до жил,
рвал застывшие мысли на лоскуты.
Шорох платья, дыхание за стеной…
В память звуки вгрызались, бросало в пот.
Будто стаскивал кто-то за слоем слой
наносное спокойствие… Идиот!
Как он мог не почувствовать? Как забыть?
Этот холод и тьму, этот жар в груди…
Часть себя не отъять, не сломать не скрыть,
эта часть до конца остается с ним.
На раскрытой ладони клубилась тьма.
Как удачно, что гостья пришла сама.
6.
Отзвук имени в памяти. И глаза…
Грязно-сланцевый, топкий весенний лёд.
Он ей много когда-то хотел сказать.
В прошлой жизни. А в этой - наоборот.
Мерный цокот уверенных каблучков
замер ровно за дверью. Щелчок замка́.
Между ними ведь столько теперь счетов…
Милосердней убить, чем играть в слова.
Он встречал её чистой извечной тьмой,
он готов был сражаться - сейчас и здесь.
Но, увы… Не согнать с проходимца спесь?!